Атлас-3

Об этом говорили в СМИ, который мониторила Аля всю дорогу до Бобровки.

В штабе национальной безопасности в Москве заседал экстренный Совбез. Президент, министры, генералы – все смотрели на экраны, где в реальном времени транслировалась картинка с дронов. Никаких вооружённых систем, никаких щитов, никаких признаков агрессии. Только огромное, живое существо, приземлившееся в заповеднике, как гость, боящийся наступить на цветок.

Через двадцать минут после приземления из нижней части корабля, в самом центре его «тела», открылся проход – арка, сотканная из света и кристаллов. И из неё вышел он.

Один.

Высокий, стройный, в одежде, похожей на тканую тень. Его лицо – спокойное, почти печальное. Глаза – тёмные, но в них горел огонь. Мужчина.

Мужчина поднял руки в жесте приветствия.

Я даже засмотрелась на кадр, слитый с дрона в сеть тик-тока, под названием – «Обещанная комета оказалась кораблём! Атлас-3 реален!».

А потом по первому каналу включилась трансляция в реальном времени.

На встречу к странному инопланетному гостю вышли наши местные генералы в парадной форме, переводчики, учёные.

Оцепление держалось на расстоянии, с оружием на изготовку.

Мужчина молчал, но, потом выяснилось, что он говорил, правда, его голос звучал не через рот, а через ту самую вибрацию, которая свалила птиц с веток.

Они назвали это ментальным общением.

Зрители же услышали послание через репортёра, освещавшего репортаж:

«Мы не пришли завоёвывать. Мы пришли умолять. Наша раса умирает. Женщины погибли. Потомство невозможно. Мы искали… долго. И нашли вас. Вы – похожи. Вы – совместимы. Мы просим… помочь нам. В ответ – мы поможем вам».

И всё это в дикой тишине. Даже ветер не дул.

А потом всё закрутилось.

Пришёл приказ из Москвы: «Прекратить эвакуацию. Открыть гуманитарный коридор. Предоставить территорию. Начать переговоры. Обеспечить безопасность иномирных гостей».

Вера Митрофановна выдохнула с облегчением и развернула машину, хотя я бы не спешила. Лучше в деревне какое-то время пересидела! Ну, да ладно!

Город медленно возвращался к жизни, а люди, с опасением оглядываясь, ехали домой.

– Знаете, что, тётя Софа? – сглотнула Аля, помогая мне затащить чемодан обратно в квартиру.

– М?

– Кажется, вы – больше не первая новость на «деревне».

Я хмыкнула, посмотрев на мелкую… и мы громко захохотали, таким вот образом избавляясь от стресса.

Глава 14. Зарваэльцы

Глава 14. Зарваэльцы

«Когда весь мир сходит с ума – твоя боль перестаёт быть центром вселенной!» – я поняла это тем же вечером, сидя у экрана старенького телевизора, оставшись в одиночестве.

Спустя три дня с момента, как небо над Самарой разорвалось тишиной, а вместо апокалипсиса пришли… гости.

Я почти не выходила из квартиры. Не то, чтобы мне было страшно – предупредительности для.

Всё, что происходило за окном, за стенами этого убогого домика с видом на помойку, было настолько грандиозным, что моя личная драма с Ильёй и его пиар-машиной просто испарилась, как утренний туман над Волгой.

СМИ больше ничего другого не обсуждали. Ни скандалов, ни выборов, ни даже погоды. Только они – зарваэльцы. Так обозначили свою расу пришлые.

Первые дни – сплошная паника и слухи.

Потом до нашего донесли официальное заявление Кремля, транслируемое по всем каналам, на всех языках мира:

«Инопланетная цивилизация установила контакт с Землёй. Цель – сотрудничество, а не конфронтация. Российская Федерация, на территории которой совершил посадку корабль "Вэ-эль За-рис", временно координирует международные переговоры».

Имя корабля повторяли так часто, что оно стало священным.

«Вэ-эль За-рис».

Сначала я думала – просто звучное сочетание слогов. Но потом, в одном из репортажей, воодушевлённый учёный, который возглавил группу делегатов от нашей стороны, Михаил Ковалёв, объяснил:

«Это значит – "Последняя Колыбель" – последняя надежда на продолжение жизни их расы».

От этих слов у меня перехватило дыхание.

Представьте: целая цивилизация, старше человечества в десятки тысяч лет, с технологиями, которые позволяют выращивать города из кристаллов и управлять гравитацией, как мы – светом в комнате… и при этом – они умирают. Потому что у них не осталось женщин, способных рожать.

И они пришли не за ресурсами. Не за территорией.

Они пришли просить у нас – у землян – дать им потомство.

Это было настолько… человечно, что я расплакалась, слушая интервью учёного.

Зарваэльцы выглядели почти как мы. Разве что ростом выше, да и телосложение их было на порядок мощнее. Черты лица чуть острее. И глаза… зрачки у зарваэльцев были вытянутыми.

Самым поразительным стало другое – наш мир замер, приветствуя иных.

Все конфликты приостановились. Границы России открылись для учёных всех стран, а армии союзов и содружеств – застыли в режиме ожидания.

Я думаю, на высших уровнях было приказано беречь военную технику – на всяк про всяк. Дружелюбие – дружелюбием, но наши гости… оказались драконами!

Да-да.

Оказалось, что «зарваэль» на их языке и означает «дракон».

И не метафорически.

Уже на четвёртый день после посадки «Последней Колыбели» над Самарой начали появляться они – настоящие, живые, летающие драконы.

Не монстры из сказок. Не чудовища с огнём из пасти. А величественные существа, покрытые чешуёй, которая отражала солнечный свет, как зеркало, но с переливами: то бирюзой, то пурпуром, то золотом. В длину не меньше десяти метров, а высотой с трёхэтажку!

Они парили над Жигулями, кружили над Волгой, иногда опускались на вершины холмов – и не причиняли вреда. Наоборот: учёные сообщали, что в местах их присутствия ускорялся рост растений, очищалась вода.

Их было много. И они были разных оттенков.

Темно-синие, как глубокая ночь, – самые крупные, с размахом крыльев под сотню метров. Их называли «стражами». Серебристые, стремительные, как молнии, – «вестники». Они доставляли послания между кораблём и земными лидерами.

Были и другие, разных цветов, но самыми яркими я считала золотистых. Они появлялись редко, и их было меньше остальных – всего трое.

«Хранители» – так обозначил их Ковалёв, рассказав, что именно эти трое управляли огромным кораблём, своими размерами накрывшим Самарскую Луку. Их стали называть капитанами.

Каждое утро я выходила на балкон (да, даже несмотря на помойку!) и смотрела в небо. И почти всегда – они были там.

Парящие.

Молчаливые.

Красивые, как молитва.

Не сразу, но люди перестали бояться. Начали фотографировать, снимать ролики, мечтать. В школах дети больше «не ловили ворон в окне». Теперь они сидели у окон, глядя на драконов!

Социальные сети взорвал хештег #ДраконыСамары.

А Илья? И наш развод?

Имя мужа больше никто не произносил в новостных блогах. А его скандал с «наркоманкой-женой» утонул в океане великого чуда.

И я… я впервые за почти две недели вздохнула свободно. Потому что мир стал больше. Больше, чем мои обиды, больше, чем предательство любимого, больше, чем игнор сыновей.

Я наравне с остальными приняла удивительный факт: мы не одни во Вселенной. И, может быть, именно это – самое важное откровение в истории человечества.

***

Прошёл месяц, второй, за ним и третий, а интерес к зарваэльцам всё никак не угасал. Особенно когда с разрешения глав земных государств драконы – под наблюдением выдающихся умов Земли – развернули проект «Искра».

Насколько я поняла, суть его заключалась в подборе идеального «инкубатора», а именно суррогатных матерей, которыми добровольно должны были выступить несколько сотен землянок. Естественно, за огромную сумму. А точнее – за слиток золота. Наши оценили его в пятнадцать миллионов рублей. Шах и мат, Авторадио!

Но самое странное – всё происходило как само собой разумеющееся. Ни пресс-конференций, ни публичных отборов. Только тихие слухи, утечки в закрытых научных чатах и редкие репортажи с оговорками: «По данным источников…», «Не подтверждено официально…».

После двух месяцев плодотворной работы было отобрано всего четыре женщины.

Четыре!

Их объединяло только одно: в роду у этих молодых дам часто встречались двойни и тройни.

В остальном в моей жизни ничего не поменялось.

Я всё так же подыскивала работу, получая отказ за отказом.

– «Простите, София Леонидовна… мы вас уважаем, но…»

– «У нас репутация…»

– «Ваш муж… он же…»

А Алина сокрушалась всё громче:

– Тётя Софа, акк никак не взлетает! Мы же всё делаем правильно! Лёгкие ролики, душевные истории, даже про твои отказы сняли! А реакция – ноль! Только блог с недопощёчиной!

Конечно, мы пока придерживали разоблачительный материал – тот самый, где Илья признавался, что шантажировал меня тюрьмой. Но даже лёгкое выставление несправедливости, где меня отовсюду шпыняют, отказывая в работе, мало кто комментировал.

А с пощёчиной вообще получилось фиаско! Из-за того блога мне пришлось съехать от тёти Веры.

Оказалось, Илюшу задел сей кадр.

Его мордовороты чуть до инфаркта не запугали бедную старушку, угрожая! Она, правда, и не думала идти у Белова на поводу. Хах! С решительным видом эта бойкая старушка собиралась «жаловаться» куда-то – в прокуратуру, в управу, в ООН – не знаю…

Но я не захотела втягивать её в мой конфликт. Собрала вещи и уехала на окраину – в район, каким раньше пугала сыновей со словами: «Если будете плохо учиться…»

Ирония судьбы.

Теперь я – отличница-медалистка, филолог с красным дипломом – жила именно там.

Но зато – из окна старенькой однушки был виден «Вэ-эль За-рис», а не помойка.

Инопланетный корабль «Последняя Колыбель» стоял над Жигулями, как вечный страж. Днём – переливаясь в солнечных лучах, ночью – мягко пульсируя тёплым светом, будто дыша во сне.

Сыновья…

Матвей и Егор – молчали. Ни звонков, ни смс. Только Никита изредка писал: «Как ты?» – и тут же исчезал. «Подросток» – одним словом.

Но вот однажды Алина прибежала ко мне с дрожащими губами:

– Тётя Софа! У нас прорыв! Но…

Оказывается, тот, кого она наметила разговорить тех нариков, которые писали доносы на меня в клубе, был Егор. Мой старший сын.

Не знаю, как Аля это провернула. Наверное, «на слабо» взяла моего мальчика. Но главное – он добыл признания! Записал на диктофон, как те двое сознаются, что Илья заплатил им за то, чтобы они полуголыми тёрлись возле меня, пока нас снимала купленная Беловым журналистка, а потом вызвали полицию.

Но вместо того, чтобы броситься ко мне с извинениями, вместо того, чтобы сказать: «Мам, прости, я был слеп!», – Егор уничтожил запись, наорал на Алю и написал мне сообщение, от которого у меня сердце разорвалось на куски:

«ХВАТИТ. НАС ТОЛЬКО ПЕРЕСТАЛИ ОБСУЖДАТЬ В ГИМНАЗИИ! КОМУ И ЧТО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ДОКАЗАТЬ?! НУ, НЕ ВИНОВАТА ТЫ, ВИНОВАТ ОТЕЦ. И ЧТО?! ОЧЕРЕДНОЙ СКАНДАЛ? А ПОТОМ?! ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ ДУМАТЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ! И НИКИТУ ОСТАВЬ В ПОКОЕ. ОН ВЕСЬ ДЁРГАННЫЙ И ПОСТОЯННО ОБИЖЕННЫЙ... ДАЙ НАМ НОРМАЛЬНО ЖИТЬ!»

Я рыдала не меньше недели.

От обиды, бессилия и… от того, что Егор в какой-то мере прав.

Я действительно думала только о себе. О своей правде. О своём имени. А они… они просто хотели жить дальше. И, получается, я в это «дальше» не вписываюсь.

Поэтому, подумав, я дала отбой Алине.

– Забудь про разоблачения, – попросила девочку и…

И устроилась дворником в квартале, куда переехала.

Метла, ведро, перчатки. Зарплата – чуть выше прожиточного. Но никто не смотрел на мою фамилию. Никто не знал, кто я.

Только Алина на меня крепко обиделась.

Кажется.

Но вести блог не бросила.

Материала у девочки за полгода набралось предостаточно.

А я… я теперь каждое утро, выходя на уборку, смотрела на «Последнюю Колыбель» – и думала:

«Может, там, среди звёзд, есть место даже для таких, как я?»

Потому что на Земле – места не осталось.

Глава 15. Выбор

Естественно, работать дворником на постоянной основе я не собиралась. С моими знаниями языков это было бы настоящее преступление.

Нет. Мне просто требовалось «разложить всё по полочкам» у себя в голове и в душе, и подвернувшееся предложение от Александра Викторовича, моего нового арендодателя, поступило своевременно.

Что способно так лихо избавить нас от разъедающих дум? Конечно, физическая работа!

Рассыпая смесь песка и соли по обледеневшим тротуарам (весна в Самаре – коварная штука: то солнце, то лёд, то дождь, то снова мороз), я прямо-таки чувствовала, как мои волнения растворяются, как этот апрельский снег, никак не желающий уступить власть весне, уже месяц как наступившей!

А потом дядя Саша ещё накинул мне работёнки.

–