Пятый принцип

— Давай потом. Работы много.

— Это какой это работы? Почему я не в курсе?

Лис шел рядом со мной к душевой, но на входе я остановился, вспомнив, чем недавно он там занимался с сотрудницей бухгалтерии.

— Фу, Андрюх, ты б хоть стикеры вешал, куда после тебя не заходить.

— Не напасешься, — заржал он и прислонился плечом к кафельной стене. — Так что за работа? Я думал, Яга тебя пока не выводит из запаса.

— Я тоже…

Шрам под лопаткой начал зудеть, как будто и не было месяцев реабилитации. Скинул одежду и в полотенце прошмыгнул мимо Лиса в душ.

— Передумал.

— Да это я понял. Чем озадачил-то? Или там секретность? Ну мне то можно сказать, ты ж знаешь, Лис — могила.

Его настойчивость начала раздражать. Хвастаться было нечем, и пусть он рано или поздно все равно узнает, так хоть не сию секунду.

— Ты не Лис. Ты — лист. Банный. Прилип к заднице и не отклеишься никак.

— Э, полегче! — снова расхохотался он, отчаливая к шкафчикам. — Твоя задница меня не интересует.

— Дурак что ли? — со смешком ответил я и открыл воду.

Когда вышел, друга поблизости не было, а значит, и его расспросы мне не угрожали. Но едва подошел к кабинету, понял, как сильно ошибся. Лис сидел на краю моего стола и держал в руках папку.

— У тебя откуда ключи от моего кабинета? — спросил я устало, мысленно готовясь отбиваться от нападок, но Андрюха только растянулся в улыбке, не отводя глаз от фото.

— Так вот, какая у тебя работа, Молчанов. А еще друг…

— Работа как работа. Ничего особенного.

— Ну раз ничего особенного, отдай, а?

— Обойдешься.

— По живому режешь. Такая лисичка… Прям снежная лиса.

— Там не лиса, там… кобра.

— Тем более, отдай. А я приручу, — для наглядности он отцепил фото от скрепки и развернул ко мне фасадом. — Что хочешь за избавление?

Я иронично хмыкнул. Знал бы ты, дружище, что лезешь в змеиное логово.

— Родстер твой хочу.

— Озверел что ли? Что за расценки?

— А ты думал бутылкой коньяка обойтись? Нормальные расценки. Продам, как раз хватит денег, когда мне Яговцев пинка под зад даст за то, что ты задание запорол.

— Че запорол-то сразу?

— Ничо. Папку верни, казанова недоделанный, и иди себе лисичек в клубе поищи.

— Зануда ты стал, Молчанов, — протяжно вздохнул он и, наконец, вернул мне папку. — Сломала тебя больница. Но ничего, я тебя не брошу. Ты мне как родной.

Состряпав жалостливую физиономию, он вышел, а я опять погрузился в работу, все сильнее чувствуя, что зря в это ввязался.

Глава 4

За ночь был проведен инструктаж, подготовлено необходимое оборудование. К шести утра вся моя группа стояла в холле дома Завидова в ожидании указаний. Рядом толклись остатки людей погибшего Сергея.

— Штекер, на тебе камеры и сигналка. Алый — наружный периметр. Циклоп — чердак. Остальные — гараж и цоколь.

Разогнав парней по дому, я решил проследить за работой и повторно оценить фронт дел. Завидова уже не было, а его супруга через час спустилась по лестнице, натягивая шелковый халат поверх тонкой сорочки, мало что скрывающей. Разглядев темные круги сосков, отвернулся.

— Доброе утро, — буркнул я и направился к выходу в спа зону.

— Если явился к женщине в шесть утра и поднял ее с постели, поздно отводить глаза.

Я привычно не отреагировал на ее реплику, хоть и начинал закипать.

— Надолго это? — уточнила она недовольно.

— Примерно на два часа. Потом можете заниматься своими делами.

— Спасибо, что разрешил. Сережа.

Скрипнув зубами, вышел из гостиной и направился в библиотеку, где Штекер уже устанавливал мониторы.

— На первом этаже слепых зон нет, — отчитался Илья. — Этой клавишей включается изображение с наружных камер, этой — с тех, что в доме.

Он поклацал мышкой, продемонстрировал мне работу камер.

— Хорошо. Второй этаж?

— Подключить осталось. Кое-где пришлось заменить, но в целом и старая система неплохо работала, к ней подключился.

В дверях появился Алый.

— Денис Алексеич, на улице закончил. Датчики движения, тепловизоры — все на месте.

Я кивнул, отпустил их обоих доделывать оставшееся, а сам щелкнул клавишей компьютера, и сетка изображений на одном из мониторов сменилась. Еще один щелчок. Из темных квадратики превращались в картинку один за одним.

В поле зрения попала Полина. Палец завис над клавишей.

Камера была расположена в ее комнате, прямо напротив кровати. Она дождалась, когда Штекер выйдет, прикрыла дверь и отошла к платяному шкафу. С равнодушным видом сдвинула несколько вешалок, пока не вытащила понравившийся наряд, а потом распустила пояс халата, повернувшись к камере спиной.

Ткань скользнула по плечам на пол, следом за халатом Полина стянула через голову сорочку. Против воли взгляд замер на ее спине, прямой, как жердь, на плавном изгибе талии, на тонком кружевном треугольнике, закрывающем ягодицы.

Небрежно-медленно она вытянула руку, ослабила пальцы, и сорочка упала на покрывало кровати, после чего Полина обхватила себя руками, прикрывая грудь, и обернувшись, посмотрела прямо в объектив камеры под потолком.

Я чуть дернулся назад в кресле. Сложилось ощущение, что через линзу объектива, через монитор, она смотрит прямо на меня, чувствует на себе взгляд и впитывает его кожей. По крайней мере, ее губы сложились в улыбку, которая именно об этом и говорила.

Мне вдруг стало не по себе, будто меня и впрямь застукали. Но хуже всего было то, что это чертовски возбуждало. И даже не столько ее фигура, сколько игра, в которую она играла. Шагнула ближе, наклонила голову вбок, а потом приложила руку ко рту и послала воздушный поцелуй, как выстрел в упор.

— Денис Алексеич, — в дверях появился Штекер. — На втором все работает.

— Да… Я вижу.

Я щелкнул клавишей, убрал с экрана Полину и по очереди просмотрел изображения со всех камер второго этажа, чтобы убедиться в отсутствии слепых зон.

Когда снова вернул на экран спальню хозяйки, Полина уже была одетой, поправляла волосы, стоя напротив большого зеркала, о котором я умудрился забыть, а Штекер, по-видимому, не заметил.

— Надо установить еще одну камеру, — я поднялся и направился к лестнице.

— Где?

Он прихватил из библиотеки свою сумку, готовый выполнить поручение, поспешил за мной.

У комнаты Полины я притормозил.

Странная нервозность человека, который попался на горячем, заставила сглотнуть, потом нажал на ручку двери и вошел. Полина все еще стояла у зеркала и сквозь него бросила на меня взгляд, в котором читалась победа. Я отвел глаза.

— Вон там, — указал пальцем на зеркало. — Там нужно установить еще одну камеру.

— Где? — нахмурился Илья.

Полина резко обернулась и инстинктивно чуть раскинула руки в стороны, словно пытаясь загородить собой дверь.

— Там. За зеркалом.

Она поджала губы, в то время как Штекер в непонимании смотрел на меня. Я подошел к зеркалу, взглядом намекая Полине освободить проход, но чем ближе подходил, тем быстрее с ее лица стиралась нахальное выражение.

— Отойдите, — мотнул головой, приблизившись на расстояние шага.

— Нет. Больше камер не нужно, — ответила она, вздернув подбородок, но прозвучало тихо, а тон звякнул мольбой.

Я сощурился и изучал перемены на ее побелевшем лице, абсолютно не понимая, почему ее страшит камера в пустой комнате.

— Больше камер не нужно… — еще раз попросила она, и я выдохнул, отшатнувшись.

Штекер стоял возле двери и чесал репу.

— Так нужна камера или нет?

— Нужна, — ответил я, заметив, как еле уловимо вздрогнула Полина. — Повесь над кроватью, напротив, чтобы было видно зеркало. К общей сети сможешь присоединить?

— Понял. Смогу.

Я расслышал тихий вздох облегчения. Не знаю, что вынудило отступить. И пусть пошел на поводу, отказавшись от наблюдения в тайной комнате, но хотя бы смогу держать под контролем вход.

Штекер принялся устанавливать камеру, протянул провода и, когда справился, спустился на первый этаж, чтобы проверить, хорошо ли она работает.

— Вижу вас, только не слышу. Сейчас подправлю звук, — передал он по рации.

— Ну? Исправил?

— Да, слышно. Пока займусь сигнализацией.

Я кивнул ему в камеру и намеревался выйти из комнаты, дел еще было много.

— Она и звук пишет? — уточнила Полина, снова вернув себе кошачий тон.

— Да.

— А изображение четкое?

— Это хорошая модель, Илья разбирается. Четко пишет и звук, и картинку.

— Значит уловил каждую деталь, — мурлыкнула она.

Я повернул голову, Полина стояла ко мне гораздо ближе, чем до этого, и я смутно догадывался, о чем она говорит, но капитулировать не спешил.

— Вы о чем?

Она в ответ улыбнулась и наклонила голову совсем так же, как когда я на нее смотрел на мониторе.

— Ты ведь не постучал, когда вошел. Значит знал, что я уже оделась.

Я молча вышел из ее комнаты, стараясь не менять выражение лица, хоть по ее довольной ухмылке понял, что получилось это паршиво.

Глава 5

К обеду позвонил полковник, уточнил о подготовке дома и дал полный карт-бланш. Люди были на местах, стараясь не сильно отсвечивать перед хозяйкой, хоть это и было непросто. В общей сложности в охране Полины было человек тридцать и должны были сменять друг друга по графику сутки через двое.

Первые сутки были на мне, дальше дежурство принимал Ринат, после него — Алый.

Часа в три Полина вышла из своей комнаты со спортивной сумкой на плече, чем меня немало озадачила, а потом я вспомнил, что ее муж говорил про спортзал.

— Я еду на тренировку, — сказала она, увидев меня в дверях. — Не шалите тут без меня.

— Сегодня придется обойтись без тренировки. В графике она только завтра, мы не готовились.

— А я хочу сегодня. Если собрался ехать со мной, подготовься. Пока подожду в машине.

— Во-первых, не в машине, а в доме, — процедил я, надвигаясь на нее. — А во-вторых, любой выезд должен быть согласован со мной хотя бы за сутки.

— Знаешь, что, Сережа. Если я решила поехать сегодня, я поеду сегодня. Будь зайкой, пригони мою машину к воротам.

— На своей машине вы тем более никуда не поедете. И только с сопровождением.

Она хотела открыть рот и снова поспорить, но я пригнулся ниже и едко улыбнулся.

— Если будете вести себя, как на аэродроме… То и я поведу себя так же, как там. А ядом меня пугать бесполезно, у меня после работы на вас к нему иммунитет.

Несколько секунд испепеляя меня глазами, Полина фыркнула, подтянула лямку на плече и развернулась обратно к лестнице.

— Полчаса. Если вы не будете готовы, вызову такси, а Стасу объясняй сам.

Осталось только скрипнуть зубами и уйти готовиться к выезду в город. Сколько еще Завидов будет работать с властями и когда для меня закончится эта каторга, оставалось только гадать.

В доме осталась почти половина смены охраны, часть расселась по машинам и выдвинулась в сторону фитнес центра. Полина на заднем сиденье снова увлеченно листала что-то в телефоне, а я волей неволей наблюдал за ней в зеркало заднего вида. Наверно, в ожидании очередной выходки.

Один остался дежурить у входа, еще двое распределились по этажам, Циклоп сторожил на третьем. Я вошел вместе с Полиной в зал.

Охрана центра была не рада присутствию внутри вооруженных людей, но фамилия Завидов открывала любые двери и делала людей сговорчивее.

У двери в женскую раздевалку Полина притормозила, оперлась рукой о косяк, а потом медленно развернулась ко мне.

— Зайдешь? — она мотнула головой. — А что? Вдруг на меня там нападут. Водяной. М? Нет? Не хочешь?

Я пожалел о том, что ей ничего не сказали о поездке из аэропорта. Полине так нравилось дразнить меня, что она, кажется, вообще не воспринимала всерьез все наши меры безопасности.

— Десять минут, — хрипло ответил я, с трудом сдерживая брань. — Если не успеете, я войду. И тогда уже вы Стасу, — я сделал акцент на имени ее мужа, намеренно выбрав сокращенную форму, — объясняйте это сами.

Засек время и встал рядом с дверью, а Полина не двинулась с места, только смотрела на меня и непонятно чего ждала.

— Девять минут.

— Я прямо как в армии, — усмехнулась она. — Ты еще спичку зажги и отжиматься заставь.

Если бы Полина знала, что было бы с моими парнями, посмей они хотя бы сотую часть дерзости, которую позволяет себе она, улыбаться бы не стала. Скорее притихла бы в уголке и боялась выйти без разрешения. К счастью, после своей реплики она ушла в раздевалку, закрыв за собой дверь.

Вспомнилось знакомство с командой полгода назад, когда сам только вернулся на службу, а полковник придумал дать мне на обучение новобранцев. Один по первости тоже решил, что со своей комплекцией вправе мне дерзить, но быстро понял, кто главный.

Я посмотрел на часы. Оставалась минута отпущенного Полине времени, когда она вышла из раздевалки в спортивной форме, одарила меня ехидным взглядом и направилась в центр зала.

Навстречу ей тут же нарисовался мужчина в майке и шортах, приветственно раскинул руки.

— Привет, Полюсь, — оскалился он, а я напрягся.

— Привет. Не пугайся, я сегодня не одна, — она обернулась на меня и иронично прищурилась. — Аккуратнее, Тимур. Сережа у меня нервный. Сергей, Тимур мой тренер. Постарайся его не застрелить, а то занятие придется вести тебе.

После ее слов напрягся уже тренер, убрал руки за спину и проводил Полину к беговой дорожке. Бежала она минут пять, потом совсем немного поработав с ногами, переключилась на упражнения для верхней части тела.

Все время тренировки она косилась на меня и будто специально выбирала самые выигрышные ракурсы, дразнила и очевидно соблазняла. Я совершенно не понимал, чего она добивается, но чувствовал, как организм начинает вестись на ее провокации, все чаще останавливал взгляд на ее груди и бедрах, на плоском животике, видневшемся между лосинами и коротким топом. Хуже всего было то, что уйти и не смотреть на нее вовсе я не мог — угроза ее жизни могла исходить от любого человека в зале.

Когда тренировка закончилась, Полина прошагала мимо меня к раздевалке, покачивая бедрами, и ничего не сказала в этот раз, но даже без слов я легко считал посыл и засек время.

Десять минут истекли, она не появилась. Я не сомневался, что ничего с ней там не случилось, и идти на поводу не собирался, а громко постучал.

— Время вышло.

Спустя секунд десять она все-таки открыла дверь, небрежно закинула на плечо сумку.

— Не держишь слово?

Я промолчал и первым направился к выходу из зала.

Проще было сопровождать груз в горячих точках. Проще было вытаскивать из лап боевиков какую-нибудь важную шишку. Проще было штурмовать логово террористов. Все это делать было проще, чем понять, что сидит в башке у этой взбалмошной курицы. Пожалуй, я бы и не пытался это сделать, не втыкай она мне палки в колеса своим поведением, напоминающим стойкое биполярное расстройство.

А может, она и в самом деле не в себе? Я тут же отбросил эту мысль. Полина прекрасно понимает, что говорит и делает. Помешанных я повидал достаточно, чтобы отличить поведение больного человека от поведения зажравшейся богатой дряни.

По возвращении в дом, осведомился у парней об обстановке, а Полина сперва закрылась у себя, потом спустилась на кухню в халате на голое тело. Вытащила из холодильника бутылку шампанского, бокал и пошла в гостиную.

Не испытывая желания наблюдать за ней вживую, я ушел в библиотеку и поочередно просматривал изображения с камер. И в доме, и снаружи было тихо. Парни сторожили выходы на улице, а в доме оставался только я и клиентка, которая, допив шампанское минимум до половины бутылки, направилась в сторону спа зоны на первом этаже.

— И куда это ты собралась? — нахмурился я и переключил изображение с камеры.

Полина присела у бортика бассейна, потрогала воду рукой, встала и потянула за пояс на халате, вызвав во мне всплеск негодования. Десятки людей оберегают ее от угрозы извне, а ей вдруг вздумалось искупаться после дозы алкоголя.

Рванул туда, пока она не захлебнулась, и встал в дверях, когда увидел ее плывущей в одних трусиках вдоль борта бассейна.

— Ты что делаешь?! — зарычал на нее и подошел к краю.

Полина пьяно улыбнулась.

— Расслабляюсь. Присоединяйся, места хватит.

В глазах снова читался вызов. Я старался не обращать внимания на отсутствие одежды. Важнее было вовремя ее оттуда вытащить, вот только казалось, что без применения силы и в этот раз не обойтись.

— Полина… Валерьевна, — искусственно понизив тон голоса, прошипел я. — Плавать после бутылки алкоголя глупо и небезопасно.

— Как можно быть таким правильным, Молчанов? Ты же Молчанов? Только ходишь и знудишь: “туда нельзя”, “сюда нельзя”. А что можно-то? Самому не надоело?

— Нянчиться мне с вами надоело. Взрослая женщина, а ведете себя, как малолетка.

— Ну смотришь-то ты на меня не как на малолетку, — Полина добралась до лестницы, ухватилась за нее руками и вылезла из бассейна.

Капли воды стекали по ее телу, а она даже не пыталась прикрыться. Нахально обогнула бассейн и подошла ко мне.

— Нравится? — спросила, подняв подбородок и чуть прикрыв глаза.

— Что?

— Я. Нравлюсь?

— Вам правду сказать?

Полина гадко рассмеялась и опустила глаза на мой пах.

— Да я и сама все вижу. А с виду тихоня. Иди, искупайся, Молчанов. Охладись…

Окончательно выйдя из себя, я цапнул ее за шею и прижал спиной к кафельной стене. Она испуганно засучила ногами, вцепилась пальцами в мою руку.

— А может лучше я тебя трахну прямо здесь? — прошипел ей на ухо, и глаза Полины раскрылись сильнее.

— Не посмеешь… — сипло ответила она, не оставляя попыток выбраться.

— Почему? В доме мы одни, видео с камер потом сотру.

— Не посмеешь…

Испуг становился ощутимее, она даже задрожала. Внутри меня смешалась похоть и отвращение к ней. Последнее преобладало, но дожать ее было делом принципа.

— Посмею. Ты разве не этого хотела?

— Стас с тебя шкуру спустит…

— Ничего мне твой Стас не сделает, — я зло оскалился. — А если попробует, сильно пожалеет. Ну? Развлечемся, Полина… Валерьевна?

Для убедительности грубо прихватил ее бедро, а потом сунул руку под резинку трусиков. Она сглотнула и попробовала отпихнуть меня. Наверно, только сейчас осознала, чем были чреваты ее провокации.

Я отпустил ее сам, Полина чуть сползла вдоль стены, схватилась за шею. Держал я ее не настолько сильно, чтобы оставить синяки, но достаточно, чтобы напугать.

— В следующий раз прежде чем тявкать на кого-то, убедись, что у вас равные силы.

Отошел к шезлонгу, поднял с него ее халат, вернулся и отдал его затихшей Полине.

— На, оденься. И кончай эту клоунаду.

— Значит, все-таки не нравлюсь? — тише, чем до этого, спросила она. Как будто хотела показать мне, что не испугалась. Я обернулся на полпути к выходу.

— А сама-то как думаешь?

Казалось, впервые за все время знакомства я видел ее без напускной маски стервы, но эмоции на лице разобрать не пытался, просто молча вышел и до утра заперся в библиотеке, наблюдая сквозь монитор. А Полина закрылась в спальне почти сразу после этого, вышла лишь раз перекусить и снова спряталась у себя.

Либо это затишье перед бурей, либо и правда стоило разок ее встряхнуть. По крайней мере теперь я выдохнул и надеялся, что следующая смена пройдет спокойно.