Практикум по космоистории

Практикум по космоистории

Как Алиса, Ян и Тео нашли древний голос

Бортовой журнал экспедиции «Галилей-7»

Дата: 14-й день третьего учебного цикла.

Планета назначения: Сол-3 (код доступа «Музей-заповедник»).

Запах перегретого озона сочился из вентиляционной решётки — терпкий, с металлическим послевкусием, какой бывает только в учебных модулях типа «Кокон-9». Алиса машинально потёрла переносицу, где гипнопрограмма оставила лёгкое покалывание. Триста часов университетского курса космогеологии Второго тысячелетия утрамбовались в её десятилетний мозг за шесть ночей, и теперь где-то за глазами зудело, будто туда насыпали битого стекла. Она знала, что к обеду пройдёт, — нейропластичность детского гиппокампа справлялась быстрее, чем у взрослых, — но всё равно поморщилась.

— У тебя тоже фосфены? — спросил Ян, выныривая из-за стеллажа с образцами. Он держал в руке прозрачный пакет с серым порошком, и пакет тихонько хрустел, как крылья насекомого, давным-давно вымершего. — Когда я закрываю глаза, вижу диаграммы вымирания. Красивые, но мешают.

— У меня музыка, — отозвался Тео, не поднимая головы от терминала. Его пальцы порхали над сенсорной панелью, собирая трёхмерную модель какого-то древнего сооружения. — Хоралы. Торжественные такие. Кажется, из Второго тысячелетия. Может, побочка.

Алиса усмехнулась. Тео всегда всё переводил в звук — даже гипнопрограммы. У него была редкая форма синестезии, не исправленная генным редактированием, потому что родители сочли её «милой особенностью». Теперь он утверждал, что каждая геологическая эпоха звучит по-своему: Голоцен — как флейта, Антропоценовый импульсный горизонт — как ударная волна.

— Ладно, умники, — сказала Алиса, спрыгивая с подоконника. Босые ступни шлёпнули по тёплому полу, и на мгновение ей стало щекотно от вибрации двигателей. Их челнок «Галилей-7» лежал на орбите третьей планеты уже четвёртый час, и всё это время они торчали в исследовательском отсеке, перебирая данные. — У нас задание. Углублённое. Практикум по космогеологии Второго тысячелетия. Мы должны найти артефакт эпохи и проанализировать его in situ. Фаза первая — высадка.

Ян фыркнул, откладывая пакет с порошком (реголит, определила Алиса машинально, спектральный анализ: железо, кремний, следы палладия — явно не местный, привозной, возможно, строительный мусор).

— «Ин ситу», — передразнил он. — Ты говоришь как наша кураторша, мадам Чен. С таким же поджатым ртом.

— А ты говоришь как десятилетний ребёнок, который не хочет получать зачёт, — парировала Алиса.

Тео фыркнул. Ему вообще было свойственно фыркать и хмыкать — он словно коллекционировал звуки, как другие коллекционируют минералы.

— Вообще-то, нам всем десять, — заметил он. — И мы все хотим зачёт. Особенно если учесть, что доступ к следующему блоку гипнопедии откроется только после сдачи.

Алиса кивнула и подошла к иллюминатору. Там, за многослойным стеклом, висела планета. Третья от звезды класса G2V, которую в учебниках обозначали сухим кодом «Сол-3», а в древних текстах — длинным, мягким словом «Земля». Сейчас, с высоты трёх тысяч километров, она казалась перламутровой: белые завитки облаков, синие блюдца океанов, коричневые кляксы континентов. Ничего особенного. Типичная планета земного типа, четвёртая по счёту в их программе. До этого были Марс, Венера и какая-то луна Юпитера, названия которой Алиса не запомнила, потому что там пахло серой и хотелось спать.

Но что-то в этой планете цепляло. Что-то неуловимое, как запах ванили, который иногда чудился ей после гипнопрограмм. Может быть, фантомное ощущение. А может, и нет.

— Кто помнит вводную? — спросила она, не оборачиваясь.

Ян хрустнул пальцами — привычка, от которой их тщетно пытались отучить ещё в подготовительной группе.

— Сол-3. Колыбель человечества. Период максимальной активности: приблизительно 1950–2150 годы по стандартному летоисчислению. Место формирования Антропоценового импульсного горизонта — уникального геологического слоя, насыщенного техногенными отложениями.

Один из главных объектов для изучения космогеологами Второго тысячелетия. Ныне — музей-заповедник, планета закрытого типа. Посещение разрешено только в исследовательских целях и стр-р-рого по расписанию, — он пророкотал последнее слово, снова подражая мадам Чен.

Тео оторвался от терминала и добавил тихо, но веско:

— А ещё это единственная планета в секторе, где сохранились оригинальные постройки Предтеч. Не реконструкции, а подлинные руины. Считается, что здесь можно найти артефакты, не прошедшие через музейные фильтры. То есть — живые.

— Живые, — повторила Алиса. Ей понравилось это слово. Оно пахло теплом.

Челнок мягко вздрогнул, входя в атмосферу. За иллюминатором разлилось оранжевое зарево, и автоматический голос предупредил: «Внимание, термальная фаза. Внешние сенсоры отключены на 4.7 секунды». Алиса, Ян и Тео привычно пристегнулись, не прерывая разговора. К атмосферным посадкам они привыкли с шести лет, когда начались выездные практикумы.