Трофей Фарида

Она выходит, тихо прикрывая дверь.

Мы остаёмся вдвоём. Фарид распечатывает конверт, достает оттуда документы и отдает их мне.

– Это наш контракт, Эрика. Тут есть не только то, что мы обсудили, но и то, о чем не успели договориться. Внимательно прочитай и, если согласна с условиями, подпиши.

Глава 8

Розовые очки бьются стеклом внутрь.

Именно такая мысль у меня вертелась, когда я читала чёртов контракт, и просто не верила своим глазам. Я успела подумать, что Фарид – душка, что не так уж и страшно побыть его женой, раз уж мы договорились, что брак будет фиктивным. К тому же он в первый же вечер, а потом и утром позаботился обо мне.

Дурочка, успела себе нафантазировать рыцаря на белом коне.

Но на бумаге Фарид далеко не душка, а расчетливый мерзавец.

На этой несчастной бумажонке изложено гораздо больше условий, чем мы обговаривали вчера. Если кратко, то я даже дышать не имею права без его разрешения!

Никаких личных границ, вся должна быть, как на ладони, выполнять все его пожелания, без разрешения не должна ни с кем общаться даже по телефону!

Какой абсурд!

Если вчера мы говорили о том, что я могла бы работать удаленно, то этот контракт все устные договоренности отменяет!

Зато строчка о фиктивности нашего брака тоже нашлась, но и к ней у меня есть вопросики, какая-то мутная формулировка:

Супруги не несут друг перед другом супружеских обязательств, включая обязательства интимного характера, за исключением случаев, когда Супруга (Северцева Э.В.) или Супруг (Гамзатов Ф.Р.) выразит добровольное согласие на изменение характера отношений.

Что это значит, чёрт возьми?

Не знаю, когда он успел накатать всё это безобразие, или… Для него подобные сделки в порядке вещей? Стандартный договор, так сказать. Только имена меняет и всё.

Я бросила взгляд на этого странного мужчину, который меня в контракте чуть ли ни своей собственностью объявил.

Сколько у него, в таком случае, жён? У него же может быть ещё кто-то?

Если так, тогда к чему обозначен пункт о верности?

Хотя… тут говорится о моей верности, о его ни слова.

Молодец какой, всё продумал до мелочей!

– Спрашивай, – хмыкает он, будто сидит и мысли мои читает. – Вижу, что у тебя появились вопросы, а время у нас не резиновое для самостоятельного обдумывания.

Я сжимаю пальцы, чтобы не выдать дрожь.

– Почему в контракте написано, что я не могу выходить на работу? Мы же вчера говорили…

– Я передумал.

– Передумал?!

– Да, – кивает он. – Следующий вопрос.

– Нет, подожди! Как это передумал? – злюсь я.

– Как? – смотрит на меня, как на глупую. – Легко. Сама ситуация обязывает меня обеспечивать тебе защиту, поэтому ты должна находиться в безопасном месте, Эрика. Работа – не хуй, стояла, стоит и стоять будет. Еще вопросы?

От резкого словца, я мгновенно покрываюсь краской, да так, что чувствую полыхающие уши. Чтобы куда-то деть свои глаза, снова утыкаюсь взглядом в контракт.

Боковым зрением замечаю, что он смотрит на наручные часы и вздыхает.

Чёрт, время!

– Сколько их у тебя? – внезапно даже для самой себя уточняю я.

– Кого?

– Жён, – я стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо. – Или… тех, кто подписывал такие же контракты.

Он смотрит на меня долгим взглядом. В его глазах нет ни тени улыбки. Только холодная сталь.

– Ни одной, – отвечает он спокойно. – Ты первая.

– А я, значит, ещё и экспериментальный образец? И поэтому ты решил превратить меня в свою вещь? – мой голос срывается. – В трофей, который можно запереть в клетке и любоваться?

– Я решил обезопасить свой актив, – поправляет он. – Ты – гарантия того, что я получу свои деньги обратно. Ну… или тебя, вместо денег. Ничего личного.

– Ничего личного? – я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. – Ты объявил меня своей собственностью, запретил работать, видеться с друзьями, выходить из дома без твоего разрешения. Это… это…

– Это условия сделки, – перебивает он спокойно. – Ты их приняла, когда согласилась на брак.

– Я не знала, что именно будет написано в контракте!

– Знала, – его голос становится жёстче. – Я предупреждал, что сегодня мы подпишем бумаги. Ты подтвердила.

– Ты не говорил, что…

– Что ты станешь моей? – он наклоняется вперёд, и я чувствую, как воздух между нами становится плотнее. – Всё ты знала, Эрика. Немаленькая уже. И, кстати, заметь, что я не настаиваю на смене твоей фамилии на мою.

Говорит так, будто я сейчас его благодарить должна.

– Я заметила, – киваю и тычу в пункт. – Мне не нравится эта формулировка. Что это за случаи такие, где фиктивность нашего брака может быстренько свернуться и кануть в небытие?

– А это разве не очевидно? – его брови на мгновение взлетают вверх. – Ты выходишь за меня замуж, переезжаешь в мой дом и будешь жить по моим правилам, как верная и покорная жена. Что тебе тут не понятно?

– Покорная? – я уже задыхаюсь от возмущения.

В каком это месте я должна быть покорной?

– Именно, – кивает, – Я хочу, чтобы ты выполняла всё, что я скажу. Без возражений, иначе…

– Здесь мне как раз всё понятно, – как можно спокойнее перебиваю я, потому что понимаю, что моего отца спасать никто не будет, если я нарушу хотя бы один из пунктов. – Я о другом.

Слово интим или секс никак не хотели вылетать наружу, но он и так всё понял, поэтому ответил:

– Мы взрослые люди, Эрика. Думаешь, что мы будем всё время пить чай и смотреть сериалы? Всякое может случится, – он разводит руками, – поэтому я всё предусмотрел в контракте. По взаимному согласию, разумеется. Обрати внимание на слово «добровольное» в этом пункте.

Глава 9

Я снова перечитываю. Да, он прав.

Ну хотя бы он не насильно собрался менять характер наших отношений. Я-то уж точно на него набрасываться не планирую.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Да и вслух говорить, что он прав, язык не поворачивается. Мне не нравятся его условия. Слишком много манёвров для него, и ни одного для меня.

И это безумно злит.

В отдельном приложении сказано, что как только мы подпишем все бумаги, он принимает на себя обязательство по оплате договора оказания услуг № R-17/05, и в полном объёме переводит деньги на счет «R-Group».

То есть, наша сделка – не бартер, где я просто фиктивно выхожу замуж, а Фарид занимается спасением моего отца, после чего мы расходимся как в море корабли. Он покупает меня за три миллиона на три года!

Покупает! Меня!

А это… Это унизительно!

– Мне всё равно не понятно, – тихо говорю я. – Почему тут написано, что я должна с тобой жить три года? Почему не указано, что я могу уйти, когда папа вернет тебе долг?

– А может быть, я не уверен, что он его вернет?

– Он вернет!

– На твоем месте, я бы не был так уверен.

– Ты не знаешь моего отца, – рявкаю я. – Он ради меня на многое готов пойти, так же, как и я ради него.

– Тогда, это твой ход. В чём проблема?

Во всём!

Вся моя жизнь весело катится с горы, и я ничего не могу с этим поделать.

– Напоминаю про время, – добавляет он.

– Зачем тебе фиктивная жена? – я решаю задать главный вопрос.

– Потому что я так хочу.

– Это не ответ, я хочу знать, зачем тебе я? Почему ты согласился мне помочь?

Он молчит. Смотрит на меня, и в его глазах что-то, чего я не могу прочитать. Но он не отвечает.

– Тебе не обязательно знать причину, – наконец говорит он.

– То есть причина всё-таки есть?

– Есть совокупность факторов, – туманно отвечает.

– Каких, например?

– Это не важно, Эрика. Я готов заплатить за твоего отца три миллиона, – его голос становится ледяным. – Ты будешь моей до тех пор, пока не вернёшь долг. Хочешь называть себя вещью или трофеем – называй. Мне всё равно. Если согласна на мои условия, тогда подписывай, если нет, тогда не делай мне мозги. У меня заканчивается терпение.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия и рождается такая ненависть к нему, какую невозможно описать словами.

– Ты чудовище, – выдыхаю я.

– Возможно, – он наклоняется ближе. – Но другого выхода у тебя нет. Подписывай.

Он протягивает мне ручку.

Я беру её. Пальцы дрожат. В голове пустота. И только одна мысль бьётся, как птица в клетке: я не хочу. Не хочу становиться его трофеем. Не хочу подчиняться. Не хочу выполнять все его условия.

Но я ставлю подпись.

Потому что папа ждёт, а я не могу его потерять.

Фарид забирает договор, размашисто в нем расписывается и убирает документы в папку.

В кабинет возвращается Марина Викторовна. Она держится профессионально, без тени эмоций. Быстро проверяет наши документы и задаёт стандартные вопросы. Её голос звучит ровно, будто она проводит сотую такую церемонию за день. Может, так и есть, и для неё это просто работа. А для меня – клетка, в которую я захожу добровольно.

– Прошу вас, – говорит она и кладёт на стол небольшую бархатную подушечку.

На ней – два простых золотых кольца. Гладкие, без камней, без гравировки. Стандартные. Обезличенные. Как и этот брак.

Фарид берёт одно из них. Я смотрю на его спокойные уверенные пальцы. Он ждёт. Я не двигаюсь.

– Эрика, – его голос тихий, но в нём слышится сталь. – Руку.

Я медленно протягиваю правую руку. Пальцы дрожат. Он берёт мою ладонь, надевает кольцо на безымянный палец. Движение плавное, без лишней нежности.

Теперь моя очередь.

Я беру второе кольцо. Оно тяжёлое. Или мне просто кажется? Я поднимаю глаза на Фарида. Он смотрит на меня спокойно, без улыбки. Я беру его руку, надеваю кольцо. Мои пальцы почти не слушаются, но я справляюсь.

– Подпишите здесь и здесь, – указывает она.

Я ставлю подпись. Фарид ставит свою.

– Объявляю вас мужем и женой, – сухо произносит Марина Викторовна, не улыбнувшись.

Всё. Две минуты – и я больше не принадлежу себе.

Она ставит печати в паспортах и достает из папки уже готовое свидетельство о браке.

Фарид всё забирает и поворачивается ко мне, протягивая мой паспорт. В его глазах – удовлетворение. Не злорадство, нет. Что-то другое. Спокойная уверенность человека, который только что получил то, что хотел.

– Добро пожаловать в мою жизнь, Эрика, – говорит он. Голос низкий, почти ласковый, но мне становится не по себе. – А теперь поехали домой.

Он вежливо берёт меня под локоть и выводит из кабинета. Я не сопротивляюсь. Смысл? Всё уже кончено.

Мы садимся в машину. Фарид заводит двигатель, но не успевает выехать со стоянки, как мой телефон разрывается от звонка.

Я смотрю на экран. Анонимный номер.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, от кого звонок.

Моё сердце пропускает удар. Я поднимаю глаза на Фарида. Он смотрит на телефон, потом на меня. Короткий кивок.

– Бери. Поставь на громкую и говори спокойно. Не показывай, что боишься.

Я нажимаю «принять» и на значок с динамиком.

– Я слушаю.

Глава 10

В трубке слышится дыхание.

– Алло, я слушаю, – повторяю я.

Фарид резко открывает подлокотник, достаёт небольшой чёрный прибор, двигает рычажок и загорается красный индикатор. Он кладёт его на панель и нажимает кнопку. Динамик телефона издаёт короткий писк, и я интуитивно понимаю, что он записывает наш разговор. Фарид поднимает палец к губам, приказывая молчать об этом. Потом жестом показывает говорить.

И только я собираюсь снова сказать, слышу искаженный голос:

– Ты нашла документы?

Я в ужасе округляю глаза и смотрю на Фарида. Он сидит неподвижно, лицо – каменная маска. Его пальцы что-то крутят на приборе. Он поднимает глаза на меня, одними губами подсказывает: «Да. Скажи да».

– Да, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Нашла. Все.

Фарид крутит другой рычажок, и индикатор начинает мигать чаще.

– Хорошо, – голос из трубки становится чуть мягче. – Через дв… са …ину ад... И… одна. Со …агами.

В трубке появились помехи.

– Алло! – паникую я, приближая микрофон телефона к губам. – Повторите ещё раз! Вы пропадаете!

– Я сказал, жди …щение. Жду со всеми бумагами!

Фарид делает круговое движение пальцами, подсказывая, чтобы я потянула время.

– Что, ещё раз? – громче переспрашиваю.

Фарид снова что-то крутит на приборе, и помехи исчезают.

– Инструкции, мать твою! – орет аноним. – Через два часа пришлю сообщение! Ты услышала или нет?!

– Да, – сглатываю, – услышала. Через два часа я жду сообщение, куда привезти документы, правильно?

– Приедешь по адресу, который я напишу. Одна! С собой возьми всё, что нашла! Ты всё услышала?!

Фарид снова кивает.

– Хорошо, одна.

– В какой жопе ты сидишь, что ни хрена не слышишь?! А? – рявкает механический голос.

– Я… – снова смотрю на Фарида, по губам читаю и тут же произношу: – Я за городом, тут, наверное, плохо ловит. Или у вас…

– Ясно, не продолжай! – рычит он. – Жди инструкций!

– Подождите! Что с моим отцом? – Фарид снова подсказывает, и я добавляю: – Я хочу быть уверена, что когда вы получите документы, вы его отдадите.

На том конце повисает тишина. Потом голос становится жёстким, почти агрессивным:

– Не тебе права качать, девочка. Поняла?

Фарид кивает – соглашайся.

– Поняла, – выдавливаю я.

– Умница. Будь на связи.

Короткие гудки. Сбросили.

Фарид выдыхает, выключает прибор, откидывается на спинку сиденья.

– Надеюсь, что мне удалось собрать достаточно информации, – хмуро говорит он. – Но Глеб попробует вытащить максимум из того, что есть.

– Что теперь делать? – тревожно спрашиваю.

Меня всю трясёт от страха. Перед глазами всё плывёт от влаги, в горле встаёт ком, а внутри зарождается самая настоящая истерика. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, а воздух становится плотным, вязким, его не хватает.

– Я же не нашла никаких документов, – дрожащим голосом всхлипываю. – Они его убьют. Убьют из-за меня!

Фарид мгновенно реагирует, подается ко мне и заключает в объятия со словами:

– Иди сюда, – заставляет уткнуться ему в грудь и гладит по голове, а я уже в голос рыдаю. – Тише, Эри, не убьют они его, слышишь? Всё будет хорошо, я же обещал, помнишь?

Я чувствую его запах – чистый, с лёгкой горчинкой табака и чем-то глубоким, тёплым, отчего сердце начинает биться ещё быстрее. Он заключает меня в объятия, прижимает к себе, и я слышу, как ровно бьётся его сердце.

Я тянусь к нему и обнимаю в ответ, крепко прижимаюсь, всхлипывая. Слезы текут нескончаемым потоком, и я не в силах их остановить. В сейчас мне всё равно, что я подписала этот чёртов контракт и вышла замуж за незнакомца. Мне всё равно, что будет со мной, лишь бы спасли папу. Лишь бы он вернулся. Иначе… Я не знаю, как мне жить дальше, зная, что всё случилось из-за меня!

– Всё, успокойся, – шепчет Фарид, и его голос вибрирует рядом с ухом. – Не плачь, пожалуйста.

Он немного отстраняется, и я поднимаю на него заплаканные глаза. Его взгляд становится глубже, темнее, почти бездонным. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь, будто читает все мои страхи, всю боль, всё отчаяние.

Большим пальцем он проводит по моей щеке, стирая слезинку. Прикосновение нежное, почти невесомое, но от него по коже разливается тепло.

– Я всё решу, ты мне веришь?

В его словах было столько уверенности.

– А у меня есть выбор? – хриплю я.

– Ты должна мне доверять.

– Обычно я авансов не раздаю, – я сглатываю, чувствуя, как пересыхает в горле. – Но ты можешь быть убедительным.

Его глаза темнеют ещё больше. Зрачки расширяются, и в них разгорается что-то опасное, хищное. Он подаётся вперёд, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах, с лёгким запахом кофе и мяты. Запах кружит голову, и я не могу пошевелиться, и почти не дышу.

– Мы, кажется, с тобой кое-что забыли, – его голос становится ниже, спускается до шёпота.

– Что забыли? – мой голос тоже едва слышен.

Он не отвечает. Просто смотрит в глаза, и в этом взгляде – всё: власть, опасность, обещание. А потом он наклоняется и целует меня.

Поцелуй мягкий, почти невесомый, но в нём чувствуется скрытая сила. Его тёплые губы уверено касаются моих так, будто он пробует меня на вкус. Сначала медленно, осторожно, будто давая мне возможность отстраниться. Но я не отстраняюсь. Я не могу.

Он углубляет поцелуй, и мир вокруг перестаёт существовать. Его рука скользит по моей щеке, пальцы зарываются в волосы на затылке. Он целует так, как будто я принадлежу ему. Как будто он ждал этого момента вечность.

Моё сердце колотится где-то в горле. Я чувствую его запах, тепло и его силу. И в этом поцелуе нет нежности – есть только голод, собственничество, уверенность.

Не понимаю, какими волшебными свойствами обладает Фарид, но я мгновенно успокаиваюсь.

Когда он отстраняется, я открываю глаза. Его лицо совсем близко, зрачки расширены, дыхание сбито.

– Так ты об этом? – шепчу я. – Это было необязательно.

Намекаю, что наш брак всё-таки фиктивный.

Фарид смотрит на меня долгим взглядом, и в его глазах вспыхивает что-то, от чего внутри всё переворачивается.

– Кому как, – тихо говорит он, затем ровно садится и заводит двигатель. – Поездка домой отменяется. Пристегнись.

Я послушно пристегиваюсь, он выезжает с парковки, достает свой телефон, находит в списке контактов номер, подносит к уху и через несколько секунд говорит:

– Нам позвонили эти черти, звонок записал на Глебовскую приблуду, встреча через два часа. Еду в офис… Да оформили, – кидает короткий взгляд на меня. – Да со мной. Всё, скоро буду.

Отключает вызов и кидает мобильный на панель приборов.

Господи, я надеюсь, что они знают, что делают, иначе… чёрт, нет, не хочу думать о том, что будет иначе.

Мой телефон снова оживает. На экране – «Вера Андреевна».

Чёрт.

Я смотрю на Фарида.

– Кто это? – требовательно спрашивает.

– Мой директор, – вздыхаю я и отвечаю на звонок.

– Эрика, – в голосе Веры Андреевны чувствуется недовольство. – Ты время видела? Где тебя носит? У нас через час встреча с художницей!

– Вера Андреевна, простите, – я стараюсь говорить ровно, хотя внутри всё дрожит. – Я заболела, – шмыгаю носом для убедительности. – Сама только что хотела вам набрать.

– Заболела? – пауза. – Эрика, у тебя выставка через две недели. Ты не можешь просто взять и заболеть!

– Я всё понимаю, но… – выдавливаю из себя кашель, – не могу я выйти, мне плохо. Я беру больничный.

– Какой больничный? Без тебя тут никто не разберётся с развеской и каталогом. Ты нужна здесь. Если не сегодня, то завтра как штык должна быть в галерее!

Я сжимаю телефон. Фарид смотрит на меня, и в его глазах – приказ: решай.

Нет, к такому жизнь меня точно не готовила.

– Вера Андреевна, – твёрже говорю я. – Мне нужен больничный, у меня… грипп. Очень заразный, я действительно не могу выйти на работу.

Директор молчит. Потом выдыхает:

– Ты хоть понимаешь, что ставишь меня в неловкое положение перед инвесторами?

– Понимаю. И мне очень жаль.

– Ладно, – её голос становится холодным. – Звони, когда разберёшься со своей заразой. Но учти, если к концу следующей недели тебя не будет, я найду замену, – шипит она и сбрасывает.

Я опускаю телефон, чувствуя, как дрожат руки. Мне кажется, что она найдет мне замену раньше, я Вере Андреевне никогда не нравилась. Девочки иногда делились слухами, что она считает меня мажоркой, и толку от меня как от козла молока. Это, разумеется, цитата.

И мне было обидно это узнать. Я же старалась. Всё всегда сама делала, не используя папины связи.

– Не вздумай снова реветь, – замечает Фарид, перестраиваясь в левый ряд, – если хочешь, я наберу и пошлю ее на хуй.

Его предложение немного отрезвляет.

– Нет, не нужно, – вздыхаю я, – просто… не важно.

– Ладно, потом расскажешь, – он проезжает мимо центрального входа, паркуется с обратной стороны здания и заглушает двигатель. – Приехали. Идем.

Глава 11

В офисе Игната сегодня… людно.

Если честно, я не ожидала, что у них всё настолько серьёзно. Вчера здание казалось вымершим: тишина, пустые коридоры, только охрана на входе. Сейчас же здесь кипит жизнь, и этот контраст немного удивляет.

Пока мы идём по коридору, я верчу головой, пытаясь рассмотреть хоть что-то сквозь стеклянные перегородки. За ними – открытое пространство: десятки мониторов, провода, бумаги, люди в наушниках. Программисты в дорогих свитерах и офисных рубашках что-то лихорадочно печатают, не поднимая голов. В другом кабинете столы поменьше, мне кажется, что там сидят юристы. Не знаю почему, но тем мужчинам и женщинам в безупречных костюмах слишком подходит эта профессия. Перед ними стопки папок, распечатки, чашки с остывшим кофе. Кто-то спорит по телефону, кто-то молча листает документы, подчёркивая строки зелёной ручкой.

Дресс-код здесь соблюдается строго. Никаких джинсов и футболок – только классика. Тёмные тона, чёткие линии, дорогие ткани – всё подчёркивает статус.

Мы с Фаридом заметно выделялись из общей картины.

Когда мы проходим дверь с табличкой «Переговорная», та открывается. Оттуда выходит группа мужчин. Они что-то оживлённо обсуждают, пожимают друг другу руки. Я инстинктивно отвожу взгляд, но краем глаза успеваю зацепиться за знакомый профиль. Один из них – высокий, седоватый, в дорогом костюме – кажется мне знакомым. Где-то я его видела. На выставке? На светском мероприятии с отцом? Лицо всплывает в памяти, но я не могу вспомнить, кто это и при каких обстоятельствах мы пересекались.

Я хочу задержаться, присмотреться, но Фарид не даёт мне долго крутить головой. Он идёт впереди уверенно, не оглядываясь, и я чувствую, что если отстану, он просто вернётся, возьмёт меня за руку, как ребёнка, и потянет за собой. Поэтому я ускоряю шаг.

Фарид открывает дверь в кабинет Игната.

Мы заходим.

Здесь, наверное, единственное место, где со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Также спокойно, с чувством собственного достоинства, без офисной суеты.

Игнат стоит у окна спиной к нам. Он разговаривает по телефону, голос тихий, но в нём слышится металл. Короткие фразы, никаких лишних слов. Он оборачивается на звук открывшейся двери, жестом указывает нам присесть и снова отворачивается, продолжая разговор.

Я сажусь в кресло. Фарид остаётся стоять, прислонившись плечом шкафу, и смотрит на Игната.

– Понял, – говорит Игнат в трубку. – Жди команды.

Он сбрасывает вызов и поворачивается к нам. В его глазах прослеживается спокойная уверенность человека, который привык управлять ситуацией.

По крайней мере, мне хочется в это верить.

– Здравствуй, Эрика, – он кивает мне, подходя к Фариду, и пожимает ему руку в знак приветствия.

Я здороваюсь в ответ.

– Всех собрал? – уточняет Фарид.

Игнат кивает и поворачивается ко мне.

– Посиди здесь, если захочешь кофе, в углу стоит аппарат, – спокойно говорит он, и они выходят из кабинета.

Я провожаю их непонимающим взглядом. Я-то думала, что они будут общаться при мне. Я же должна знать, какой у нас план, учитывая, что я скоро встречусь с похитителями отца.

Но эту мысль я не успеваю додумать. В сумке вдруг звонит телефон. На экране Алина.

Как же она не вовремя!

– Да, Алин, – отвечаю я.

– Эрика! Ну что там? Ты нашла документы? – ее голос дрожит, будто прямо сейчас расплачется. – Я уже вся извелась! Ты даже не звонишь! Я не знаю, что думать, где ты, что с Владимиром…

– Алина, успокойся, – перебиваю я, стараясь говорить ровно.

– Как я могу успокоиться?! – всхлипывает она. – Я всю ночь не спала, места себе не находила, я же видела, что документов в его кабинете ты не нашла! Что теперь будет?

– Что-нибудь придумаю. Со мной уже связались похитители, скоро я с ними встречусь, – коротко объясняю.

– И ты молчала? Почему сразу не позвонила? Где ты сейчас? – спохватывается она.

– Алин…

– Просто скажи мне адрес, и я приеду, – эмоционально перебивает она. – Я не могу сидеть и ждать, когда ты соизволишь сообщить новости. Мне нужно знать всё, даже если всё плохо!

Мне уже порядком осточертел ее негативный настрой.

Такое ощущение, что она так и ждет, когда станет всё плохо.

– У тебя нет выбора, – отрезаю я. – Ко мне не нужно приезжать. Я не скажу, где я.

– Только не говори, что ты в полиции, – нервно смеется.

Кажется, у кого-то начинается истерика.

– Нет, я же говорила, что в полицию нельзя идти.

– Конечно, нельзя! Это я тебе и хотела сказать! И я не пойму, ты нашла документы или нет? Что за тайны, Эрика?

– Потому что мне сейчас неудобно говорить.

– С кем ты? – уточняет она и будто прислушивается.

– Я одна, – честно отвечаю, окидывая взглядом пустой кабинет Игната.