Полная версия
Передняя линия атакующих перестала существовать. Картечь прошла сквозь кожаные панцири и кольчуги, как игла сквозь ткань. Бородатого жреца буквально разорвало пополам на глазах у его соратников. Верхняя половина туловища осталась стоять на мгновение, все еще сжимая молот, прежде чем рухнуть в грязь. Остальных отбросило назад, на спины бегущих товарищей. Кровавый туман поднялся над водой.
Оставшиеся варвары дрогнули. Инстинкт самосохранения победил племенную гордость. Они развернулись и бросились бежать обратно к идолу, надеясь укрыться за массивными камнями алтаря.
— Вожди уходят к дубу! Трое направо! — закричал мехвод, указывая рукой в толстой перчатке.
Высокий воин в великолепной кольчуге, украшенной золотыми фалерами римской работы — явно трофейными — тащил на себе раненого юношу. За ними следовал знаменосец. Древко штандарта с волчьим черепом глубоко увязло в грязи, и знаменосец отчаянно тянул его на себя, открыв спину.
— Мой трофей, — процедил Лонг. — Дельта-Три, отсекай остальных. Не дай им уйти в лес. Слепой, магический болт.
Магическим болтом на языке разведки назывался единственный бронебойный оперенный дротик из закаленной стали, оставшийся в казеннике левого орудия. Он предназначался для пробития щитов центурионов вражеской охраны. Обычная пневматика лишь оглушила бы такую цель.
Наводчик выдохнул и задержал дыхание, затаиваясь. Расстояние — семьдесят метров. Движущаяся цель. Наводчик повел стволом чуть опережая бегущего вождя, беря поправку на инерцию тяжелого тела.
Выстрел. Короткое шипение. Всплеск сжатого воздуха.
Стальной стержень вошел точно между лопатками воина. Кольчуга мелкого плетения разошлась, словно бумага. Дротик прошил тело насквозь, вышел через грудную клетку и, потеряв скорость, упал в воду в десяти шагах впереди. Вождь сделал еще два шага по инерции, схватился за древко пронзившего его металла, недоуменно посмотрел на свои окровавленные ладони и рухнул ничком, подняв фонтан брызг. Раненый юноша, которого он нес, перелетел через его голову и остался лежать неподвижно.
Знаменосец остолбенел от ужаса. Он выпустил древко и поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Из его горла вырвался не крик, а тихий скулеж побитой собаки.
— Дельта-Два, живо ко мне! Забираем падаль! — скомандовал Лонг. — Остальным держать периметр! Следите за кронами деревьев, там могут быть лучники!
Вторая «Веспа», та самая, с пробитым уплотнителем и запахом спирта в кабине, выскочила из укрытия. Ее гусеницы проскользнули по мокрому дереву, машину занесло юзом, но водитель выровнял ее. Она остановилась в двух шагах от лежащего вождя. Люк башни откинулся, и наружу выбрался тот самый юный наводчик-механик. Он спрыгнул в воду, доходившую ему до колен, и вытащил из-за пояса тяжелый тесак.
— Только попробуй испортить броню, щенок, — бросил ему Лонг через внешний динамик. — Режь ремни кирассы снизу. Золото снимем потом, когда погрузим тушу на палубу.
Парень кивнул, присел на корточки и принялся деловито кромсать кожаные шлейки роскошной кольчуги. Работа спорилась. Страх смерти делает пальцы удивительно проворными.
— Дельта-Один вызывает базу, — Лонг переключил частоту на дальнюю связь, прижимая ларингофон к горлу. — Центурион Верес, говорит декурион Лонг. У нас тут вечеринка удалась. Гости разбежались, оставили подарки. Один крупный экземпляр доставлен в упаковке. Бронза высшего качества, золотая гривна весом в фунт. Плюс знамя племени. Потерь нет, легкие повреждения техники. Расход боеприпасов — тридцать процентов боекомплекта.
— Принято, Дельта-Один, — прохрипел в ответ голос Вереса, искаженный медью переговорной трубы. — Отставить сбор металлолома. Приказ меняется. Пленника связать, заткнуть рот и оставить под охраной одной машины. Знаменосца взять живым и допросить немедленно. Вы выдвигаетесь дальше. Северо-восток, квадрат четырнадцать. По данным аэрофотометрии тяжелых шагоходов, основная масса беженцев Арминия пытается форсировать Великую Топь. Они строят плоты. Ваша задача: найти место переправы, оценить плотность скопления противника и ждать подхода наших саперов. Мы подогнали баржи с горючими снарядами. Нужно сварить эту грязь.
— Вас понял, доминус, — Лонг почувствовал, как уголки его губ сами собой растягиваются в хищной усмешке. — Идем готовить ужин. Конец связи.
***
Пленник оказался ценнее, чем ожидалось. Пока бойцы Четвертой «Веспы» вязали руки знаменосцу сыромятными ремнями, Лонг лично осмотрел мертвого вождя. Стащив с головы трупа тяжелый шлем с чеканными волчьими мордами, он увидел знакомое лицо. Старейшина рода Ансгариев. Человек, чьи слова имели вес на совете племен равный словам самого Арминия.
— Отличная работа, парни, — сказал Лонг, выпрямляясь. — Сегодня мы купили Республике неделю времени одним удачным выстрелом. Без этого типа их совет развалится на грызню за наследство еще до заката. Грузите его головой назад, пусть охлаждается. Юный герой, — он обернулся к мальчишке-наводчику Второй машины, который все еще стоял в воде, тяжело дыша. — Как звать?
— Гай Туллий, декурион, — вытянулся тот, хотя вода заливалась ему в сапоги.
— Будешь жить долго, Гай Туллий. Потому что везучий дурак иногда полезнее умного труса. Запомни этот день. Когда вернемся в лагерь, твоя фляга никогда не будет пустой. А теперь помоги своему водителю замотать дыру промасленным шелком, пока вы оба не вспыхнули от случайной искры.
Связанный знаменосец сидел на корме третьей машины, мотая головой. Контузия от близкого взрыва картечи лишила его слуха, но глаза были ясными и полными животного страха. Лонг подошел к нему, присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне, и достал свой кинжал. Он приставил лезвие к мочке уха пленника.
— Смотри внимательно, — тихо сказал декурион на грубом, лающем диалекте херусков, которому научился у батавских проводников. — Видишь мою руку? Она не дрожит. Я могу отрезать тебе ухо. Могу отрезать нос. Могу содрать кожу с твоих пяток полосками шириной в палец. Будет очень больно. Рим умеет делать боль бесконечной. Но если ты будешь хорошим мальчиком и покажешь моим пилотам брод через Большую Топь, я подарю тебе чистую смерть. Быструю. Ты просто уснешь. Выбор за тобой. Где плотины Арминия?
Он слегка провернул лезвие. Пленник зажмурился, из глаз потекли слезы. Затем он судорожно закивал, издавая булькающие звуки.
Лонг убрал нож и встал.
— Кажется, у нас появился экскурсовод. Малый ход. Курс норд-ост. Держитесь русла пересохшей реки, там дно каменистое. Если наш друг начнет вилять или покажет неверное направление — сбросьте его за борт на середине течения. Рыбы здесь голодные.
Отряд перестроился. Впереди шла Первая «Веспа» Лонга, прокладывая путь манипулятором-зондом. Позади нее, соблюдая дистанцию в десять локтей, двигались остальные. Связанный знаменосец лежал пластом на крыше второй машины, привязанный к орудийной турели. Каждый раз, когда двигатель кашлял выхлопом, пленник вздрагивал, ожидая огня.
Болото становилось глубже. Деревья исчезли вовсе. Теперь вокруг простиралась открытая водная гладь, покрытая островками зеленой ряски и цветущими белыми лилиями. Воздух стал невыносимо тяжелым, наполненным густым ароматом гниения. Под днищем машин начали чавкать пузыри метана. Одна такая вспышка газа позади Третьей «Веспы» дала столб пламени высотой в три метра. Мехвод едва успел дать газу, спасая корму от опаливания.
— Дельта-Три, смотри куда едешь! — прикрикнул Лонг. — Тут внизу торф. Если подожжем слой — сгорим заживо вместе с местной фауной. Никакой романтики, только физика процесса.
Они шли так уже около часа. Солнце начало клониться к западу, окрашивая испарения над водой в болезненно-лиловый цвет. Термосканеры показывали скопление крупных тепловых пятен впереди, примерно в трех милях. Сотни живых тел.
— Приготовить оптику, — приказал Лонг. — Переходим на электрическую тягу. Полная тишина. Посмотрим, насколько сильно Арминий любит своего бога Вотана сегодня вечером.
Впереди, преграждая путь всему болоту, возвышалась естественная дамба — длинная гряда гранитных валунов, торчащих из воды черными клыками. Именно здесь природа создала единственное место, где можно было протащить тяжелые повозки на другой берег. Варвары понимали это. Вся северная часть гряды была запружена людьми.
Картина, открывшаяся в визир при максимальном приближении, заставила Лонга грязно выругаться. Арминию действительно удалось собрать остатки своей армии. На камнях, на спешно сбиваемых плотах из дверей разрушенных домов и целых древесных стволов, находились тысячи человек. Женщины, дети, старики, раненые воины. Весь обоз племени. Рев скота смешивался с плачем младенцев и монотонным гулом голосов. Люди пытались переправиться на южный берег, но течение здесь было слишком сильным, а камни — скользкими. Плот за плотом переворачивались, поглощаемые черной водой. Паника нарастала.
Но самое главное ждало их на противоположном конце гряды. Там, где начиналась твердая земля.
Там стояли новые враги.
— Мать честная... — выдохнул Слепой, отрываясь от оптики. — Командир, взгляните на это.
Лонг взял тяжелый артиллерийский перископ. То, что он принял издалека за частокол, оказалось стеной из щитов. Идеально ровный строй. Около трехсот воинов. Все в тяжелой броне, закрывающей даже бедра. Шлемы с масками кабанов и медведей. В центре строя, воткнутые в расщелины камней, развевались огромные штандарты из белых лошадиных хвостов.
Священная гвардия Сегеста. Та самая полусотня элитных колесниц, которая должна была зайти римлянам во фланг днем. Здесь была едва ли треть от их числа. Остальные остались гнить в пойме реки, раздавленные сталью «Имморталисов». Но эти выжили. И они сменили тактику.
Никаких колесниц. Никаких серпов. Эти люди сошли с платформ. Они построились классической «черепахой» — *testudo*, слизанной у самих же римлян после десятилетий пограничных стычек. Массивные прямоугольные щиты образовывали стену спереди и сверху. Копья десятисфунтового веса выставлены вперед монолитным лесом. За щитами прятались лучники.
Они ждали. Спокойно, методично. Пока обезумевшая толпа беженцев давила друг друга на камнях, элита занимала позицию идеального арьергарда. Любой легкий скаут, сунувшийся на дамбу, попадет под перекрестный обстрел луков и тяжелых дротиков-сулиц. А если одна из «Весп» попытается обойти их по глубокой воде, гвардейцы просто забросают ее тяжелыми камнями с краев гряды, проломив тонкую крышу кабины.
— Они учатся, — прошептал Лонг, чувствуя, как неприятный холодок пробегает между лопаток. — Быстро учатся. Физика победила их кавалерию утром, но геометрию боя они знают лучше нашего интенданта.
— Что будем делать, декурион? — спросил водитель. — Вызывать поддержку? Одной пушкой мы их не выковыряем оттуда.
Лонг смотрел на заходящее солнце. До темноты оставалось около полутора часов. Ночь на болотах — время абсолютного преимущества местных жителей. Если они останутся здесь после заката, тепловизоры перестанут различать цели в тумане, а экипажи сойдут с ума от комаров и запаха сероводорода.
Но уходить нельзя. Если эта стена из щитов продержится до ночи, она пропустит гражданских вглубь лесов. Утром Верес выведет колонну на открытое пространство и обнаружит, что враг снова растворился. Война затянется на месяцы. Сенат в Риме требует быстрой победы и новых рудников. Время — единственный ресурс, который Империя не может произвести на своих заводах.
— Поддержку вызывать рано, — наконец произнес Лонг. Голос его стал жестким, лишенным всякой веселости. — Если мы выйдем в эфир открытым текстом, они услышат щелчок рации. Эхо разносится над водой далеко. Они успеют перебить заложников на камнях или сожгут плоты своими зажигательными стрелами. Мы станем причиной резни.
Он отстегнул ремни кресла и встал во весь рост в рубке, ударившись макушкой о низкий потолок. Боль помогла сосредоточиться.
— Мы сделаем то, для чего нас создавали. Пойдем на таран. Дельта-Один принимает командование всей группой. Слушайте диспозицию внимательно, повторять не буду. Ошибка любого из вас приведет к тому, что ваши семьи получат похоронки с пометкой «пропал в говнах Германики».
Экипажи притихли. Даже контузило-пленник на крыше перестал скулить.
— Смотрите на дамбу, — Лонг ткнул пальцем в карту, расстеленную на коленях. — Она узкая. Ширина — двенадцать шагов. Длина — сто. Уклон в нашу сторону. Это идеальный желоб.
Мы разделяемся.
Я, Вторая и Третья машины идем в лоб. Прямо на центральную «черепаху». Задача — спровоцировать их на массированный залп дротиками и заставить лучников выдать свою позицию плотной стрельбой. Используйте дымовые гранаты из нижних люков, ослепите их. Бейте только по ногам передних рядов, нам нужен хаос, а не горы трупов. Наша броня выдержит пару попаданий сулиц, дерево щитов — тоже. Главное — разогнаться до максимальной скорости на подходе. Гидравлика выдержит удар в строй, мы продавим их массой.
— Декурион, нас превратят в решето! — не выдержал мехвод Первой машины. — У этих парней длинные копья, они насадят нас, как жуков на булавку!
— Насадка произойдет, идиот, — ласково улыбнулся Лонг. — Но наконечник копья имеет площадь в квадратный дюйм. Площадь нашей лобовой проекции — сорок квадратных футов. Давление равно силе, деленной на площадь. Физика, сынок. Они сломают об нас свои дорогие копья, а мы собьем первые две шеренги, как кегли. Вопрос лишь в том, кто крепче — наша имперская сталь или их варварские шеи. Ставлю жалованье на сталь.
Лицо водителя позеленело, но он кивнул.
— Теперь внимание, левая группа. Дельта-Четыре и Дельта-Пять. Ваш выход, когда начнется свалка. Вы обходите гряду слева, по самому глубокому месту. Там омут, дна нет, но ваша осадка позволяет пройти поверху, если сбросить лишний балласт. Скиньте запасные аккумуляторы в воду прямо сейчас. Оставьте только половину заряда.
Ваше оружие бесполезно против щитов. Ваше оружие — маневренность. Зайдите им в тыл. В «черепахе» всегда есть слепая зона сзади. Бейте навесом из ручных баллнист фосфорными гранатами за спины. Не пытайтесь убить гвардейцев, они в броне. Цельтесь в тех, кто держит щиты верхнего ряда. Руки обожжет кислотой, хватка ослабнет, крыша «черепахи» провалится внутрь. Как только верхний ряд откроется — работайте картечью по внутренностям. Поняли?
— Так точно, — раздался синхронный ответ.
— Дельта-Три остается здесь, в низине, — продолжил Лонг. — Прикрываешь наши спины. Охраняешь языка. Если увидишь, что из леса выходят свежие отряды — даешь одну красную ракету и уходишь на полной скорости к основным силам. Не геройствуй, парень, ты у нас последний трезвый механик на всю округу.
Лонг свернул карту, убрал ее в непромокаемый планшет и застегнул ремни шлема. Он опустил заслонку смотровой щели. Мир снаружи сузился до светлого прямоугольника размером с книгу. Внутри кабины запахло озоном и нагретой смазкой.
— Механики, проверить давление в главном ресивере, — распорядился Лонг, кладя руки на штурвал. — Залейте воду в охлаждающую рубашку ствола. Если ствол перегреется, нарезы сорвет, и мы будем плеваться дротиками в белый свет.
— Давление номинальное! Вода кипит, клапан сбрасывает пар! — отозвался Слепой.
— Хорошо. Значит, боги гидравлики на нашей стороне. Хотя какие они боги... Так, бесы с гаечными ключами. Всем приготовиться. Малый вперед. Выползайте из камышей медленно, дайте им подумать, что мы сомневаемся. Пусть расслабятся. Надеть респираторы, дым будет едким.
Пять легких скаутов начали движение. Электромоторы работали почти беззвучно, нарушая тишину болота лишь плеском рассекаемой воды. Они выходили на открытую линию огня. Сто пятьдесят шагов. Дистанция уверенного поражения для тяжелого лука.
На дамбе началось шевеление. Лес копий качнулся. Лучники, прятавшиеся за спинами латников, вышли на фланги, натягивая тетивы из рога тура. Солнце блеснуло на костяных накладках луков.
— Двадцать секунд до контакта, — ровным голосом сообщил Лонг экипажу. — Помолитесь своим домашним ларам, если хотите. Или смажьте суставы, пользы будет больше. Я выбираю смазку.
Он до отказа вдавил педаль главного дросселя. Электрические двигатели взвыли, переходя с гула на пронзительный визг. Турбины форсажа включились с задержкой в долю секунды, подав дополнительную смесь спирта и эфира в камеры сгорания. Нос «Веспы» начал ощутимо приподниматься — реактивная тяга двигателей компенсировала вес машины, превращая ее в глиссер.
Сто шагов. Камни дамбы летели навстречу. Лонг отчетливо видел лицо первого воина в «черепахе». Совсем молодой парень, лет шестнадцати. Губы белые от страха, но челюсть сжата намертво. Он держал тяжелое копье наперевес, целясь точно в смотровую щель командира.
— Император защищает Республику! — проревел Лонг боевой клич батавских разведчиков, активируя кнопку пуска дымовых гранат.
Пол под ногами вздрогнул. Четыре керамических шара вылетели из боковых портов и упали в воду перед самым носом машины, взрываясь клубами густого, оранжевого, удушливого дыма на основе мышьяка и серы.
Мир исчез в химической буре.
А затем последовал удар. Громкий, сокрушительный хруст дерева, костей и разрываемого металла. Свобода пахла гарью, кровью и победой ценой чужой жизни.
Глава 3. Штурм. Взятие крепости Ветера
Пар пах железом, мокрой шерстью и смертью.
Этот запах въелся в поры центуриона Тита Корнелия Вереса глубже, чем угольная пыль въедается в легкие тендерщика. Он стоял на широкой стальной платформе правого плеча своего шагохода «Имморталис-Примус», глядя на горизонт сквозь нагретое бронестекло смотровой щели. Семиметровая махина под его ногами тяжело дышала, выпуская из вентиляционных решеток плечевого пояса густые клубы белого пара. Температура охлаждающей жидкости все еще превышала сто двадцать градусов Цельсия, и восходящие потоки горячего воздуха искажали перспективу, заставляя далекие деревья дрожать, словно в лихорадке.
Впереди, закрывая собой полнеба, возвышалась крепость Ветера.
Это был не варварский частокол, утыканный звериными черепами, к которым привыкла рейнская граница за последние десятилетия. Это была монументальная насмешка над самим Римом. Стены из красного песчаника, скрепленного литым бетоном с вкраплениями местной железной руды, поднимались на высоту десяти человеческих ростов. Углы башен были скошены под невозможным для примитивной архитектуры углом — ровно сорок пять градусов. Варвары захватили эту твердыню почти век назад, во время Великого Смещения легионов, когда сенат отозвал пограничные алы для подавления мятежа в Галлии. Они не просто вырезали гарнизон. Они изучили чертежи имперских фортификаций, поняли их логику и построили свою крепость по римским лекалам, добавив лишь первобытную жестокость форм.
— Двадцать километров до контакта, — прохрипел голос Гая из-за спины.
Центурион не обернулся. Его пальцы в толстых кожаных перчатках медленно вращали латунное кольцо настройки панорамного визира. Оптика щелкнула, приближая изображение. Верес видел каждую деталь: ряды деревянных навесов на гребне стены, где сушилась рыба и шкуры; черные дыры бойниц нижнего боя, прикрытые тяжелыми дубовыми ставнями; цепи, перекинутые через внутренний ров, которые сейчас медленно натягивались лебедками. Гарнизон готовился к встрече. Они видели облако пыли, поднятое колонной тяжелых машин.
— Гай, доклад по ресурсам, — бросил Верес, не отрываясь от окуляра.
— Давление в главном котле номинальное, восемнадцать атмосфер, — механик-принцепс говорил быстро, его голос звенел от накопившейся усталости, но руки уверенно летали над медными вентилями распределительного щита. — Уровень воды две трети стекла. Вязкость гидравлической смеси падает при ста двадцати градусах, манжеты левого бедра начинают дубеть. Если мы ввяжемся в затяжной штурм стен методом эскалады, я гарантирую протечку контура на третьей сотне шагов подъема. Тендер-Кайзер просит снизить нагрузку на топку, Марций едва пришел в сознание после теплового удара.
Верес поморщился. Тепловой удар рядового обоза обычно означал смерть или списание. То, что Марций выжил и уже пытался ворочать лопату в ненасытном чреве топки, было чудом имперской медицины, замешанной на дешевом вине и нашатыре.
— Скажи Кайзеру, что если он уснет возле питательного насоса, я лично скормлю его антрацит горелкам, — отрезал центурион. — Пусть вспоминает о ресурсе человеческого тела почаще. Манжеты подтянешь на стоянке. Сейчас дай мне мощность.
Гай кивнул, вытирая грязное лицо замасленным рукавом, и вернулся к управлению турбиной. Внутри «Имморталиса» началась своя, тихая война. Стук гаечных ключей, шипение проверочных манометров, монотонный гул форсунок. Это был звук дома. Звук цивилизации, перенесенной через океан варварства на поршнях и заклепках.
Земля вокруг просеки превратилась в серую, растрескавшуюся пустыню. Там, где вчера ударили струи перегретого пара Арминия, мох выгорел до самого базальта, оставив соляные разводы, похожие на язвы проказы. Черные стволы вековых дубов блестели от влаги и копоти. Поляна вчерашнего побоища осталась позади, скрытая клубами сизого дыма от остывающих котлов колонны. Впереди же начиналась зона абсолютного контроля Ветерского гарнизона. Деревья здесь стояли реже — их вырубили на три полета баллисты вглубь, чтобы лишить атакующих укрытия. Земля была плотно утоптана тысячами ног. На каждом перекрестке лесных троп виднелись свежевырезанные идолы Вотана, обмотанные человеческими волосами.
— Доминус! — раздался резкий металлический лязг переговорной трубы внутренней связи. Голос декуриона Марка Эмилия Лонга звучал чисто, без привычных хрипов тяжелой машины. Разведчик шел впереди на легкой одноместной «Веспе». — Вышел на дистанцию визуального контакта со второй линией обороны. У них есть сюрпризы.
— Категория? — Верес переключил тумблер внешней связи.
— Зенитные сети, — коротко ответил Лонг. — И подвижные платформы. Они сняли колеса с своих серпниц и поставили рамы на широкие деревянные лыжи. Десяток таких штук спрятаны в низине перед северным валом. Ждут, пока мы втянемся в дефиле между холмами.
Верес убрал руку от визира и положил ее на холодный металл дублирующей рукояти главной тяги. Ладонь ощутила привычную шероховатость отполированного дуба. Война только начиналась. Арминий проиграл открытый бой в лесу, потеряв лучшую кавалерию. Теперь он заперся в своей каменной коробке и собирался играть в математику сопротивления.
— Передай по цепи, — сказал Верес, поворачиваясь к своему шагоходу. Касание холодного металла придало ему уверенности. — Механикам закончить продувку котлов. Залить резервные баки доверху. Всем орудийным расчетам сменить тип боеприпаса на бронебойные болты с термитными наконечниками. Пехоте ауксилии — залечь в дренажных канавах по флангам и носа не высовывать, пока мои ноги не перешагнут первый барбакан.
Он толкнул регулятор вперед. Сначала сработали электромагнитные муфты сцепления, передавая момент от турбины к трансмиссии. Затем пришел в движение гигантский шатун. Металл содрогнулся. Ревун на крыше машины издал пронзительный, требовательный гудок, предупреждая пехоту. «Имморталис» шагнул вперед, разрывая когтями своей ступни жирную германскую землю, и двинулся туда, где на горизонте уже вырастала громада Ветерского вала.
***
**Часть I. Геометрия тупика (1200 локтей от ворот)**
Колонна остановилась. Не по приказу центуриона, а подчиняясь законам физики. Дорога, ведущая к главным воротам Ветер, сужалась, проходя между двумя отвесными холмами. Идеальное место для засады, идеальное место для расстрела шагающих мишеней сверху вниз.
Тит Корнелий спустился по скоб-трапу на землю. Переход из микроклимата рубки в реальность всегда был болезненным. Резкая смена температуры заставила зубы клацнуть. Холодная грязь моментально пропитала сыромятные ремни его сандалий. После постоянной вибрации палубы земля казалась зыбкой, нереальной, уходящей из-под ног. Мир замедлился. Центурион отстегнул подбородочный ремень тяжелого торакса, снял шлем и провел рукой по коротко стриженым, абсолютно седым волосам. Несмотря на царящий в кабине жар, голова под шлемом была ледяной — результат постоянного сквозняка из смотровых щелей.
К нему подошел Декурион Лонг. Лицо разведчика было красным от встречного ветра, левый верхний резец отсутствовал — память о гражданской смуте десятилетней давности.
— Я загнал «Веспу» на вершину того вяза, — Лонг махнул рукой в сторону искривленного дерева слева от дороги. — Вид открывается чудесный. Прямо под нами, в русле пересохшего ручья, они вкопали колья длиной в десять локтей. Древесина мореного дуба, железо наконечников отравлено какой-то болотной гнилью. Шагните туда — потеряете гидравлику стопы быстрее, чем успеете сказать «Республика».
