Царская игра. Дом на скале

Стефан подошел к чаше и взял золотой из самой середины. Девушка последовала за ним и вытащила монету с краю.

— Что у тебя? — поинтересовался парень.

Агнес прочла на блестящем металле: «Филия».

— И у меня, — на раскрытой ладони Стефана лежал золотой с такой же надписью.

— Папа, у нас одинаковые монеты. Что это значит? — поинтересовалась Агнес.

— Это любовь!

— Разве «Филия» не означает «дружба»?

— Разве «дружба» не означает «любовь»?

— Я хотела монету «Агапе». Ты же знаешь… Ты же обещал, — сказала Агнес.

— Ты ее получишь! Еще не время, — ответил отец.

Царь, встав с трона, показал им на кресла и, передвинув одно, сел напротив. Девушка вертела в руке золотой и думала, куда его положить. Затем отдала его Стефану.

— Подержи пока у себя, — попросила она, и он убрал монету в карман, где лежали остальные золотые.

Администратор игры принес на серебряном подносе три стакана с водой, в одном из которых стояла белая роза, и, подойдя к Царю, подал ему цветок, ловко удерживая поднос одной рукой.

— Агнес, — спросил отец, протягивая розу, — какого цвета сердцевина бутона?

— Папа, ты сегодня очень загадочный, — девушка взяла цветок, понюхала, но не почувствовала аромат. — Разве нельзя сказать просто: «Филия» — это…

— Нельзя сказать точно, можно только предполагать, — произнес Стефан, — пока бутон не раскроется. А для этого нужно время.

Страж игры забрал цветок из рук девушки и поставил в средний стакан. В воде виднелись пузырьки газа, которые забурлили за стеклом. Роза затрепетала и, получив живительный заряд, на глазах расцвела, показав нежную розовую серединку. Легкий аромат наполнил воздух. Царь взял с блестящей поверхности разноса маленький предмет, за которым потянулась тонкая золотая цепочка, и отдал его девушке:

— Дорогая, я приготовил для тебя подарок, который нужно будет забрать из игры. Там то, что желает твое сердце, — сказал Царь и попросил: — Только, пожалуйста, не открывай подарок, пока не вернешься.

— Разве можно что-то вынести из игры, кроме золота?

— Ты сохранишь подарок в своем сердце!

Агнес протянула руку, Царь положил на ее ладонь маленький золотой ключ на цепочке. Ключик был невесомый, и девушке вдруг вспомнился холодный увесистый ключ от подвала башни. Когда Агнес надела цепочку, ей почудилось, что на шее оказалось жемчужное ожерелье, которое она носила в пустыне. Она даже провела рукой, чтобы убедиться, что ничего нет. Девушка недоверчиво и недоуменно подняла брови и посмотрела на Царя: она сама не знала, что же желает ее сердце. Агнес сжала пересохшие губы.

— Ты хочешь пить? — спросил Царь.

Подошел страж с подносом. Агнес и Стефан одновременно взяли наполненные стаканы, и жидкость снова забурлила, словно налитая газировка. Они почувствовали свежий вкус, и пузырчатый поток заструился по телам, наполняя радостью, несказанным восторгом и ощущением невесомости.

— Не бойтесь, — издалека слышался голос, — это живая вода.

Агнес очутилась в необычном пространстве. Она парила в небе среди прозрачных облаков, сотканных из светящихся мелких и крупных звезд, которые все время передвигались, как будто их гнал солнечный ветер. Зрелище завораживало необычностью, грандиозностью, хотелось летать в звездном море, каждый раз удивляясь, новым сверкающим пейзажам, возникающим вокруг. Постепенно очарование сменилось беспокойством.

Агнес попыталась крикнуть: «Стефан!», но не прозвучало ни звука. Беспокойство переросло в острое чувство одиночества. «Стефан!» — закричала девушка, но не раздалось ни звука. Она огляделась: только блестящие кружащиеся звезды, только сияющий свет, только бесконечность.

Глава 9

Пустынную дорогу переходили многочисленные овцы. Они кучками и по одной перебегали в сторону зеленой травы на круглых кочках. За ними шли два пастуха в длинных грязно-серых одеждах, выгоревших на солнце. Седобородый пастух присел у дороги на камень и вытянул ноги, чтобы отдохнуть, а чернобородый парень тянул серого осла с поклажей и немилосердно ругался, хлестнув пару раз животное по морде. В это время из-за холма появилась Рина.

Пастухи заметили одинокую женщину, идущую по дороге, и поджидали ее.

— Мир вам! — приветствовала их Рина. — Здесь есть поблизости источник?

— Только в городе, — ответил старик, махнув рукой в южном направлении. — Овечка отбилась… от стада? — он прогнал тонконогую, усыпанную колючками репейника попрошайку. — Эх! У нас есть вода, чем ты заплатишь?

— У меня нет денег, — сказала девушка.

— Может быть, у тебя есть ценная вещь? — проговорил дед, усмехнувшись. — У овцы всегда найдется, чем заплатить!

— Вот ты… — заметил чернобородый. — Шерсть денег стоит!

— У меня ничего нет, — повторила Рина.

Молодой пастух отгонял в сторону сбившихся в кучу овец, те пугливо отбегали, но не ложились, жались друг к дружке. Старик посмотрел на девушку и указал грязным пальцем на браслет:

— Я вижу золото. Это хорошая плата.

— За воду? — возразила она. — Не слишком дорого?

— Как знаешь, — улыбнулся беззубым ртом пастух.

Молодой пастух шел обратно, а за ним бежала овечка, тыкаясь мордой в его одежду. Он погладил ее грязную шерсть:

— Хорошая овечка! Да ты… Молоденькая!

— Я согласна. Бери! — Рина сорвала браслет и бросила сидящему на земле пастуху

— С худой овцы хоть шерсти клок, — ухмыльнулся старик.

Он встал, взял кувшин и пошел к ослу. Нехотя налил воды из большого водоноса, привязанного к животному, долго топтался на месте. Рина успела пожалеть, что отдала браслет.

— Бог не благословляет тех, — вырвалось у нее, — кто забирает последнее.

— Вот тебе кувшин! — старик зло посмотрел на Рину и плюнул в сосуд. — Пей! Дерзкая овца! Эх! Я бы тебя…

— Моя вода! — забрала кувшин девушка и вылила воду на землю. — Делаю, что хочу.

Старик опешил, потом в сердцах замахнулся на очередную беломордую попрошайку. Он повернулся и мрачно сел у дороги.

— Дед, не пугай овечку, она ласку любит, — сказал, подойдя, чернобородый и обратился к Рине. — Хочешь, провожу тебя в город? Я собирался за водой!

— Правда? — насторожилась девушка.

— Эх! Эта овечка тебе не по зубам! — бросил старик.

— Да ну! — возразил молодой пастух.

***

С высоты облаков, до которых долетит не всякая птица, древние выветренные горы кажутся лишь неровными и извилистыми складками смятой песочно-серой одежды на теле уснувшей земли. У подножья хребта, завершающегося высокой вершиной, горящей на солнечной стороне старинным золотом, а на неосвещенной — стекающей, как черная смола, тенью, высилась остроконечная стела. Рядом на песке распростерся мужчина в темном длинном плаще. Орел, распахнув крылья, медленно кружил у скалы, безучастно скользя в холодном воздухе. Порыв ветра шевелил волосы и край одежды лежащего на спине человека. Освеженный дуновением, он зашевелился, повернулся на бок, встал на колени и оперся о камни. Увидев мраморную стелу, он поднялся и направился к ней.

Стефан почувствовал замерзшей рукой гладкий ледяной мрамор. В кармане нащупал три монеты и вспомнил, что Агнес отдала ему на хранение золотой. Было бы куда спокойнее, если бы она находилась рядом, и он знал, что она в безопасности. Он еще раз прочитал: «Филия» и «София», вспомнив разговор с Царем. Стефан бросил монеты по одной в прорезь, скользнул взглядом по пиктограммам на камне: город с храмом, корона, гора, дворец. «Надо запомнить эти знаки, сначала город с храмом», — подумал он.

Что-то скатилось под ноги на песок. Парень дрожащими негнущимися пальцами поднял золотой. Тревожное предчувствие его не обмануло: монета со шлемом с одной стороны и кинжалом с другой.

— Это призрачный воин! — воскликнул Стефан. — Скучать не придется.

— Ну что? Сыграем? — спросил голос из ниоткуда.

— Давай! — ответил игрок.

В ответ раздался громкий мерзкий смех, который подхватило эхо и разнесло по горам. Звуки отозвались в душе инеем страха, мгновенно таявшим, как первый снег на серых камнях. «Монета понадобится в конце игры, надо ее хорошо спрятать», — подумал Стефан. Он снял кожаный пояс и осмотрел его. Пояс сшили из двух полос мягкой кожи шириной в три пальца. Он нашел место, где нитки разошлись, разорвал шов, просунул внутрь монету и сдвинул подальше от отверстия. Золотой надежно застрял внутри пояса.

Затем Стефан сделал то, что стало привычкой с прошлой игры: опустился на колени и сказал:

— Вечный Отец! Направь меня в этом мире к цели, которую ты поставил передо мной. Направь меня в город с Храмом. Помоги мне в борьбе с призрачным воином. Я не знаю, где Агнес, но я уверен, что она в безопасности. Веди меня, я доверяю тебе мой путь! Да будет так.

Острый глаз орла, парившего над торжественно молчаливыми хребтами, различил крошечную фигурку человека, похожую на маленький камешек среди россыпи огромных булыжников.

Стефан шел вперед в поисках деревни: там можно узнать, где он находится. Куда ни посмотри, повсюду были только скалы, камни и выжженная растительность. К полудню стало жарко и хотелось пить. Парню пришлось снять рубаху и повязать на голову. Вечером песок и горы приобрели красноватый оттенок.

Беспокоила слабость. Он долго пролежал холодной ночью у стелы, и у него начиналась горячка. На закате Стефан еле шел: мучила тяжесть в ногах, сердце бешено колотилось, голова горела, во рту пересохло. Совсем обессилев, лег на землю. Высокая гора уже заслонила собой заходящее солнце. Парень посмотрел сквозь пелену на неземной кровавый пейзаж и провалился в болезненный сон.

Сквозь сон почувствовал, что кто-то трясет его за плечо, и услышал мужской голос:

— Эй! Ты живой?

Он открыл глаза, и в вечернем сумраке увидел над собой бородатое лицо.

— Вроде живой, — ответил Стефан, стараясь подняться, но так и не смог встать, только сел. — Вода есть? Умираю, хочу пить!

— Вот, глотни, — человек откупорил и протянул небольшой глиняный сосуд.

Стефан отпил. На вкус это было кислое виноградное вино с резким запахом. Он выпил все, и в горле запекло.

— Идти сможешь?

— Не знаю.

— Здесь недалеко наш шатер, — махнул рукой в сторону незнакомец.

***

У входа в пещеру стоял Мик, одетый бедуином.

— Рина! — громко позвал он.

От резкого звука запряженный осел, стоявший неподалеку, вздрогнул, а прятавшиеся в кронах деревьев птицы с шумом взвились и загалдели в воздухе. Бесполезный крик повторился и замер. Мик наступил на угли, и горелая палка хрустнула под ногой. Он вспомнил проведенный здесь вечер. Забежал в пещеру — звонкое имя Рины долго блуждало в закоулках темных ходов, но все-таки затихло. Парень повернул назад и увидел слева на сером камне кривоватый, растекшийся рисунок углем — большое сердце, в середине которого было написано его имя.

— Я найду тебя! — твердо сказал Мик.

Он вышел и принялся разбирать камни, под которыми Рина сложила вещи. Он перекладывал булыжники и, когда показался свернутый толстый полог, камни полетели в скалу. Глухо ударяясь, они падали на землю.

— Как я мог оставить ее здесь? — почти простонал он.

Мик отдернул ворот одежды, на шее проступали красные пятна. Он задыхался от злости на самого себя. Отдышавшись, разобрал камни, достал вещи, связал и погрузил на осла.

— Нет корзины и кувшина… Наверное, взяла с собой, — предположил Мик. — Куда же она могла пойти? Назад к стеле! Ведь она думала, что я с ней! Какой же я… осел!

Он пошел по тропинке с горы, чтобы завернуть на дорогу, спустился в долину и увидел странную картину: в поваленном дереве торчали две стрелы. Мик подошел и вытащил из трухлявого ствола одну из них, с плоским металлическим наконечником. Под ногами захрустели глиняные черепки. Мик поднял один черный осколок: на нем засохла желтая липкая жидкость. Он понюхал, и горьковатый медовый запах отозвался в его голове воспоминаниями.

— Горшочек! Она была здесь! — догадался путник. — Но откуда стрелы? Кто стрелял в нее?

Дорогой до стелы он все думал, о том, что могло случиться. Про стрелы. Про черепки. Он надеялся хоть что-то найти у стелы, но ожидания не оправдались. Здесь не было ничего, что могло бы свидетельствовать о возвращении Рины. Безмятежный воздух обманчиво шептал о покое и безопасности.

***

Рина напряженно шла за молодым пастухом, размышляя, куда пропал Мик. В новом спутнике девушка чувствовала что-то отталкивающее. Он резко дергал осла за поводья, как-то неприятно, тревожно оглядывался и скользко улыбался.

— Ты это… Ты не здешняя? — спросил он.

— Почему?

— Ну, женщины не ходят одни вдали от поселка, — сказал попутчик. — Где твой отец или братья?

— Есть брат! Вот бы знать, почему я осталась одна! Ты знаешь, что это за место, куда мы идем?

— Вот… мертвый город! — сообщил пастух. — Там давно никто не живет, всех жителей увели в плен враги, и никто не вернулся.

И он начал рассказывать истории о городе. Рина узнала, что там есть пещеры, в которых когда-то добывали известняк, а сейчас о них люди всякое болтают. Если туда кто-то заходит, больше никогда не возвращается, там часто слышны крики и страшный вой. Говорят, кто приближается к этому месту, на того нападает ужас, и человек сходит с ума.

Рина слушала этот бессвязный рассказ, к ней постепенно подкрался страх.

— В прошлом году один мужик бродил по лесочку с северной стороны и провалился глубоко в дыру, — сказал пастух, — там застрял и умер.

— Зачем ты все это рассказываешь? — спросила девушка.

— Ну, это… чтоб знала.

Через некоторое время Рина увидела наполовину обрушенные стены каменного города и дома с провалившимися крышами. Настоящее пристанище хищных птиц. Колодец был действующий: с веревкой, привязанной к сосуду. Девушка достала воды, налила в кувшин и жадно напилась.

— Я не обманул тебя? — спросил пастух.