Практикум по нейродиагностике. Том 2. Двигательная сфера: первый фильтр нейродиагностики — проверка мозга на энергию

Практикум по нейродиагностике

Том 2. Двигательная сфера: первый фильтр нейродиагностики — проверка мозга на энергию

Светлана Арменаковна Икс-Оганян

Дмитрий Олегович Икс

Редактор Дмитрий Олегович Икс

Дизайнер обложки Дмитрий Олегович Икс

© Светлана Арменаковна Икс-Оганян, 2026

© Дмитрий Олегович Икс, 2026

© Дмитрий Олегович Икс, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-6267-1 (т. 2)

ISBN 978-5-0069-6167-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорогой читатель!

Если вы держите в руках эту книгу — значит, мы уже знакомы. Потому что я знаю о вас главное: вы ищете.

Возможно, вы — родитель, который устал. Вы прошли десяток специалистов, слышали «ленивый», «необучаемый», «перерастёт». Вы чувствуете вину, хотя не виноваты. Вы ищете не очередное занятие, а ответ — что на самом деле происходит с вашим ребёнком.

Возможно, вы — студент, будущий нейропсихолог, клинический психолог или педагог. Вы учите теорию, но она рассыпается, когда вы остаётесь один на один с живым ребёнком. Вы боитесь ошибиться, пропустить важное. Вы ищете не просто знания, а способ думать.

Возможно, вы — молодой специалист, уже работающий в школе, клинике или частной практике. Вы чувствуете, что стандартные протоколы не работают в сложных случаях. Вы тоскуете по системному подходу, по коллегам, с которыми можно советоваться. Вы ищете опору.

Кем бы вы ни были, я написала эту серию книг для вас.

Как родилась эта серия

Много лет назад я, как и вы, искала. Работая с детьми, я видела одну и ту же картину: ребёнок «выпадает» из системы, потому что никто не смотрит на него целиком. Невролог лечит судороги, психиатр корректирует поведение, логопед ставит звуки, а ребёнок остаётся один на один со своей болью. Родители мечутся между специалистами, чувствуя вину и бессилие. Специалисты честно делают своё дело, но не видят общей картины.

Я поняла: нужен метод, который соединит разрозненные куски в единую картину. Метод, который даст и родителям, и специалистам общий язык и общую карту.

Так родился «Метод Архитектора». Этому методу предшествовала большая работа. Мои первые идеи и поиски нашли отражение в книге «Почему не работает нейрокоррекция?», где я впервые заговорила о «Бермудском треугольнике» помощи. Научное обоснование легло в основу монографии и статей, доступных на платформе OSF (ссылки вы найдёте в конце этой книги). А новая 11-томная серия — это уже готовое здание, где каждая деталь выверена и поставлена на своё место.

В чём уникальность этого метода

То, что вы держите в руках, — не просто очередное руководство. Эта серия книг — первый в мире практикум по нейродиагностике, написанный в жанре клинического романа-расследования. Здесь теория не объясняется, а проживается вместе со сквозными героями — Марком, Машей и Лерой.

Мы совершили невозможное: соединили классическую триаду блоков Александра Лурии с современными открытиями о трёх нейросетях (ДСМ, СВЗ, ЦИС) и перевели это на язык живых метафор завода, дирижёра и моста. Мы не лечим симптомы, мы ищем причину. Не навешиваем ярлыки, а собираем улики. Не обещаем чуда, а предлагаем карту — по которой вы сможете идти сами.

В основе метода — замкнутый круг СУСАР (Система Управления Сложным Адаптивным Развитием): сначала мы слушаем, потом думаем, потом проверяем, потом действуем — и снова возвращаемся к началу, чтобы убедиться, что идём верным путём.

Но этот метод родился не на пустом месте. Прежде чем написать эту серию, я провела большое исследование. В моей магистерской диссертации по клинической психологии я наблюдала за двадцатью детьми со сложными нарушениями. Исследование показало главное: если воздействовать не на отдельные симптомы, а на настоящую причину, изменения начинают происходить сами собой — как лавина, захватывая все сферы развития. Этот эффект я назвала каскадным.

Результаты легли в основу нескольких научных работ. Прежде всего, это научная монография «Системная кибернетика в междисциплинарных исследованиях когнитивных процессов», где метод описан подробно, со всеми обоснованиями. Отдельные аспекты я публиковала в тезисах и статьях для всероссийских и международных конференций. Все они доступны в открытом архиве OSF (Open Science Framework) по ссылкам, которые вы найдёте в конце книги.

Но если вы не готовы пока погружаться в науку — не страшно. Эта книга — живая. Здесь вы увидите, как метод работает, на примере реальных детей: Марка, Маши и Леры.

Концепция серии «Метод Архитектора»

11 томов о системной нейродиагностике как основе междисциплинарного подхода

Дорогой читатель!

Перед вами — один из томов серии «Метод Архитектора». Чтобы вы могли видеть всю картину целиком и понимать, куда мы движемся дальше, я подготовила этот путеводитель по всем 11 книгам.

Серия задумана как единая методологическая система. От тома к тому мы будем углубляться в диагностику, учиться видеть причины, а не симптомы, и в итоге освоим искусство построения нейропрофиля — той самой точки А, с которой начинается настоящая, персонализированная реабилитация. Мы не учим методам коррекции (их множество, и каждый специалист выбирает свои). Мы учим главному — понимать, что именно нужно корректировать и в какой последовательности.

Каждый том опирается на предыдущий, и вместе они создают целостное клиническое мышление, необходимое для работы в междисциплинарной команде.

Общая архитектура серии

Весь путь разделён на три больших этапа, каждый из которых решает свою задачу.

Блок 1. Инфраструктура (Тома 1—3) посвящён самому важному — проверке «фундамента» мозга. Здесь мы учимся оценивать работу подкорковых структур (первый блок по Лурии): энергообеспечение, состояние ствола, кровоток. Это этап, где мы формируем первые гипотезы и определяем, нужна ли срочная медицинская проверка, прежде чем углубляться в кору.

Блок 2. Корковые функции (Тома 4—9) ведёт нас к тонкой настройке. Мы исследуем работу коры больших полушарий (второй и третий блоки) — восприятие, память, речь, интеллект, эмоции и регуляцию. Здесь мы шаг за шагом собираем данные о том, как именно работает мозг ребёнка.

Блок 3. Синтез и команда (Тома 10—11) становится финальным аккордом. Мы учимся писать заключения, которые понимают и родители, и врачи, строить нейропрофили и, самое главное, организовывать взаимодействие специалистов для создания единого маршрута реабилитации.

Через всю серию красной нитью проходят три сквозных героя — Марк, Маша и Лера. Мы встретили их в первом томе и будем следить за их историей до самого финала. Это не абстрактные примеры, а живые дети со своей уникальной динамикой, которые помогут читателю прожить каждый этап вместе с ними.

Подробное содержание томов

БЛОК 1. ИНФРАСТРУКТУРА: ПРОВЕРЯЕМ ФУНДАМЕНТ

Том 1. Три датчика — первичный приём: от жалобы к гипотезе

Первый контакт с ребёнком и семьёй. Сбор анамнеза, структурирование жалоб, первые «красные флаги». Знакомство с тремя сквозными героями. Формирование первичных гипотез о возможных причинах трудностей.

Том 2. Двигательная сфера: проверяем энергетику мозга (вы держите его в руках)

Исследование всех видов праксиса: позы, динамического, реципрокной координации, проб Хэда, конструктивного и орального праксиса. Учимся видеть, когда движение «ломается» из-за нехватки энергии или незрелости стволовых структур, и понимаем, в какой момент нужно направить ребёнка к другим специалистам.

Том 3. Медицинский детектив: читаем рентген, УЗДГ и ЭЭГ

Что делать, когда гипотезы сформированы и первые действия определены? Учимся разбираться в результатах аппаратных исследований, говорить с врачами на одном языке, понимать, что скрывается за цифрами и снимками. Это том, где нейропсихология встречается с доказательной медициной.

БЛОК 2. КОРКОВЫЕ ФУНКЦИИ: ТОНКАЯ НАСТРОЙКА

Том 4. Гнозис: как мозг видит, слышит и чувствует мир

Исследование зрительного, слухового и тактильного восприятия. Как отличить истинную агнозию от проблем внимания или тревоги? Как понять, где заканчиваются глаза и начинается мозг?

Том 5. Речь: от звука к смыслу

Импрессивная и экспрессивная речь, фонематический слух, называние, пересказ. Как тревога и нейродинамика влияют на речевую продукцию? Где рвётся речевая цепочка?

Том 6. Память: как мы сохраняем прошлое

Слухоречевая и зрительная память, эффекты интерференции. Почему одно запоминается легко, а другое ускользает? Как отличить проблемы памяти от проблем внимания и мотивации?

Том 7. Интеллект: как мы решаем задачи

Наглядно-образное и вербально-логическое мышление, понимание сюжетов, аналогии, классификации. Где заканчивается задержка и начинаются особенности мышления?

Том 8. Эмоционально-волевая сфера и регуляция

Понимание эмоций, произвольная регуляция, реакции выбора. Работа со страхом и тревогой как с вторичными наслоениями на первичный дефицит. Как научиться видеть за поведением ребёнка работу его мозга?

Том 9. Интегративные пробы: как всё работает вместе

Рисунок, письмо, чтение, счёт — сложные навыки, требующие слаженной работы всех блоков. Финальная диагностика перед построением нейропрофиля, где мы проверяем, как все исследованные функции работают в единой системе.

БЛОК 3. СИНТЕЗ И КОМАНДА: ОТ ДИАГНОСТИКИ К НЕЙРОПРОФИЛЮ

Том 10. Искусство заключения: от данных к смыслу

Как написать нейропсихологическое заключение, которое будет понятно не только коллегам, но и родителям, педагогам, врачам? Учимся систематизировать результаты всех девяти томов, выделять главное, формулировать чёткие рекомендации и прогнозы. Заключение становится мостом между диагностикой и реабилитацией.

Том 11. Нейропрофиль: точка А для персонализированного маршрута

Венец всей серии. На примере Марка, Маши и Леры показываем, как на основе полной диагностики строится нейропрофиль — системный портрет ребёнка, в котором сведены воедино данные о работе всех трёх блоков, состоянии инфраструктуры и динамике нейросетей. Этот нейропрофиль становится той самой точкой А, от которой отталкивается вся дальнейшая реабилитация. Мы не даём готовых методов коррекции — мы даём понимание, что именно нужно корректировать, в каком порядке и с подключением каких специалистов.

Сквозные герои: три судьбы, одна нить

Через все тома нас будут сопровождать три героя, чьи истории сплетаются в единую нить повествования.

Марк начинает свой путь с жалоб на усталость, туман в голове и укачивание. Во втором томе мы видим энергодефицит в его двигательных пробах, а в третьем — с помощью рентгена и УЗДГ обнаруживаем подвывих С1 и нестабильность. В томах с четвёртого по девятый мы исследуем его корковые функции уже на фоне стабилизации шеи, а в финальных томах строим его нейропрофиль и определяем маршрут коррекции.

Маша приходит к нам со страхом и полной диссоциацией между тем, что она может дома и в школе. Во втором томе мы видим стволовую незрелость, проступающую сквозь тревогу. Третий том подтверждает нашу гипотезу: рентген показывает подвывих атланта, а после вытяжки её состояние резко улучшается. В следующих томах мы исследуем, как на фоне снижения тревоги раскрываются её корковые функции, и в финале строим маршрут её психолого-педагогической поддержки.

Лера — самый сложный случай. Она приходит с регрессом речи после периода явного прогресса, и её анамнез пугает своей тяжестью. Во втором томе мы видим грубые корковые знаки и подозреваем эпиактивность. Третий том с ночным ЭЭГ-мониторингом подтверждает наши самые страшные догадки. В томах с четвёртого по девятый мы проводим осторожную диагностику на фоне подобранной терапии, а в финале создаём для неё междисциплинарный план ведения, где нейропсихолог работает рука об руку с эпилептологом.

Для кого эта серия

Для студентов психологических, педагогических и медицинских вузов — чтобы сформировать системное клиническое мышление с первых шагов и не бояться сложных случаев.

Для начинающих нейропсихологов — чтобы получить пошаговый, структурированный инструмент диагностики, который можно использовать сразу, не изобретая велосипед.

Для опытных специалистов — чтобы обогатить свою практику современной нейросетевой оптикой и междисциплинарным подходом, увидеть новые грани в знакомых пробах.

Для неврологов, психиатров, логопедов, педагогов — чтобы понимать язык друг друга и работать в единой команде, где каждый специалист видит не только свою часть, но и целое.

Для родителей — чтобы видеть за ярлыками истинные причины, знать, куда вести ребёнка и какие вопросы задавать специалистам, став грамотным союзником, а не просителем.

О чём этот второй том

Если первый том научил вас слышать и собирать жалобы, то этот том — о том, как не потеряться в том, что вы увидели.

Самое трудное в нашей работе — когда ребёнок сидит перед вами, а его симптомы рассыпаются, как горох, в разные стороны. Очень легко поддаться искушению начать «что-то делать». Тренировать память. Развивать внимание. Запускать речь. И потерять годы на то, что не работает, потому что причина осталась нераспознанной.

Этот том — о том, как не потеряться.

Он посвящён первому разделу нейродиагностики — двигательной сфере. Именно с неё мы начинаем любое обследование. Почему?

Потому что движение — это язык, на котором мозг говорит о себе правду. Руки, пальцы, лицо не умеют врать. Они расскажут вам об энергии (или её отсутствии), о работе ствола, о том, достаточно ли крови поступает к коре, нет ли там, в глубине, «короткого замыкания», которое мешает учиться и развиваться.

Этот том — первый фильтр в нашей нейродиагностике.

Мы проверяем, есть ли у мозга энергия для развития. Мы учимся отделять тех, у кого кора готова к занятиям, от тех, у кого проблемы лежат глубже — в энергообеспечении, кровотоке или стабильности ствола. Мы осваиваем искусство вовремя сказать себе: «Стоп. Здесь нужен не логопед, а врач».

Как и в первом томе, мы не будем учить вас по инструкции. Мы будем думать вместе. Надя, наш постоянный проводник, снова будет задавать вопросы, ошибаться, сомневаться и открывать новое. Марк, Маша и Лера пройдут через все пробы двигательной сферы, и вы увидите, как одни и те же движения могут «ломаться» по трём разным причинам. А в финале вас ждёт разговор с неврологом и психиатром, который окончательно превратит разрозненные симптомы в стройную картину.

Добро пожаловать во второй том. Здесь «горох перестаёт укатываться».

Благодарности

Спасибо моим учителям — живым и ушедшим, чьи идеи стали фундаментом этого метода. Александр Лурия, Лев Выготский, Любовь Цветкова, Чарльз Ньокиктьен, Карл Поппер, Виктор Франкл, Джон Боулби — их имена звучат на этих страницах не для солидности, а потому что без них этого метода не было бы.

Спасибо родителям, которые доверили мне своих детей и научили меня быть не просто специалистом, а человеком. Именно ваши вопросы, ваши сомнения и ваша вера заставили меня систематизировать то, что раньше жило только в голове.

Спасибо Наде — прототипу той самой ННН, — за то, что своим живым любопытством и бесконечными «почему» вы помогли мне увидеть свой метод со стороны.

И самое главное, самое личное спасибо — моему сыну Дмитрию, соавтору этой серии книг. Ты был рядом всегда. Когда я тонула в опросниках и нейродиагностике — ты переводил их в гугл-формы. Когда правила съезжали — ты редактировал. Когда обложка не складывалась — ты создавал новую и самую лучшую. Когда книга уходила на английский — ты становился моим голосом в другом языке. Но важнее всего — ты просто был рядом. И в минуты, когда было тяжело, и в те, когда хотелось кричать от радости. Спасибо, что верил в меня и в этот метод. Эта книга — наша.

И спасибо вам, читатель. За то, что вы дошли до этих строк. Значит, вы готовы. Готовы увидеть целое раньше частей. Готовы строить мосты там, где раньше были стены. Готовы стать архитектором — для своего ребёнка, для своих пациентов, для самого себя.

Добро пожаловать в мир Архитектора.

Для тех, кто хочет глубже изучить материалы:

Если вы — исследователь, студент или просто пытливый читатель, которому нужны не только практические инструменты, но и научное обоснование, — все мои работы открыты.

Первая книга: «Почему не работает нейрокоррекция?» — здесь закладывались основы подхода.

Научные публикации: тезисы, статьи и препринты с результатами исследований (включая победные доклады на конференциях) доступны на платформе OSF (Open Science Framework). Полный список со ссылками и DOI вы найдёте в разделе «Научные публикации автора» в конце этой книги.

Все цифровые инструменты, ссылки на шаблоны и приглашение в сообщество «Тихая комната» ждут вас в 18-й главе.

С уважением и верой в то, что система работает,

Светлана Арменаковна Икс-Оганян

Нейропсихолог-реабилитолог, клинический психолог

Март 2026 года

ПРОЛОГ КО 2-му ТОМУ

От классики — к методу: как мы учимся видеть причину.

Л. С. Цветкова: «Настоящая диагностика — это не констатация симптомов, а поиск механизма».

Архитектор: «Наша задача — не переписать классику, а взять её принципы и провести через современную оптику. Сделать их работающими здесь и сейчас».

ЭТАП 1. ЗАЧЕМ МЫ ЗДЕСЬ?

«Тихая комната». Вечер. За окном темнеет, настольная лампа освещает стол, заваленный книгами и распечатками. Надя сидит, углубившись в потрёпанное издание с пожелтевшими страницами. Архитектор ставит перед ней две чашки дымящегося чая и садится напротив.

Надя (не отрываясь от книги): «Шеф, послушайте. Я нашла у Цветковой один фрагмент. Она пишет в 1998 году:

…Анализ показывает, что многие из существующих методик все еще построены по симптоматическому принципу подхода к дефекту («не говорит» — исследовать речь, «не пишет» — исследовать письмо и т.д.), который, как известно, не позволяет выявить причину и механизмы возникновения симптома, а лишь описывает симптоматическую картину… Постановка диагноза в таких случаях мало чем отличается от диагноза мольеровского врача — человек жалуется на кашель, объективно у него обнаружен кашель, ставится диагноз болезни — кашель, лечение — таблетки от кашля»…

Это же про то, с чем мы боремся каждый день. Но написано почти 30 лет назад!

Архитектор (делает глоток чая): Именно, ННН. Любовь Сергеевна Цветкова, как и Александр Романович Лурия, заложили фундамент. Они показали, что настоящая диагностика — это не констатация симптомов, а поиск механизма. Помнишь, в предисловии мы говорили, что именно это отличает наш метод от простого набора тестов. Но у них не было современных инструментов — фМРТ, ЭЭГ высокого разрешения, знаний о нейросетях. У нас они есть. Наша задача — не переписать классику, а взять её принципы и провести через современную оптику. Сделать их работающими здесь и сейчас.

Надя: И с чего начнём?

Архитектор: С двух ключевых вещей, о которых пишет Цветкова. Если мы их поймём и внедрим в каждый раздел нашей книги, читатель получит не просто набор тестов, а настоящий метод мышления. Те самые инструменты, которые мы анонсировали в предисловии — чтобы двигательная сфера стала для него первым фильтром, а не просто очередной галочкой в протоколе.

ЭТАП 2. ДВА КЛЮЧЕВЫХ РЕШЕНИЯ

Архитектор берёт маркер и подходит к доске, на которой всё ещё висит Волшебная таблица с тремя этажами завода и тремя цветными бригадами.

Решение 1. Фактор — кирпичик, из которого всё строится

Архитектор: Первое и самое важное понятие у Цветковой — это фактор. Давай разберём его на примере нашего завода, чтобы было максимально понятно.

Он рисует на доске схематичный станок.

Архитектор: Представь, что наш завод выпускает сложные изделия. У каждого станка есть собственная функция: один станок режет металл, другой гнёт, третий сваривает. Если сломается станок, который режет металл, — вся продукция, которая требует резки, пойдёт в брак. Но станки, которые гнут и красят, могут продолжать работать.

В мозге точно так же. Каждая зона мозга выполняет свою собственную функцию — это и есть фактор. Например:

— Кинестетический фактор — способность чувствовать положение своего тела. Его обеспечивают теменные доли.

— Кинетический фактор — способность плавно переключаться с одного движения на другое. Его обеспечивает премоторная кора.

— Фактор фонематического слуха — способность различать звуки речи. Его обеспечивают височные доли.

— Фактор переключения внимания — способность замечать важное и переключаться между задачами. Его обеспечивает СВЗ.

Если какой-то фактор нарушен, станок сломался, то страдают все психические функции, в структуру которых этот фактор входит. А функции, где этого фактора нет, остаются сохранными.

Надя (вглядываясь в доску): Значит, если у ребёнка сломан кинестетический фактор, теменные доли не чувствуют пальцы, то у него будет страдать не только праксис позы, но и письмо, потому что рука не чувствует ручку, и артикуляция, потому что язык не чувствует своё положение, и застёгивание пуговиц… Это же целый пучок симптомов!

Архитектор: Бинго! А теперь посмотри на наших героев из папок.

У Леры — грубое нарушение кинестетического фактора, теменные доли. Поэтому у неё страдает и праксис позы, и оральный праксис, и письмо, и предметные действия. Это первичный дефицит — станок сломан.

У Марка — кинестетический фактор сам по себе сохранен, станок цел. Но у него нет энергии, чтобы этот станок запустить, I блок слаб. Поэтому симптомы похожи, но причина другая. Это вторичный дефицит — станок есть, но электричество отключили.

У Маши — кинестетический фактор тоже сохранен. Но её СВЗ, диспетчер, паникует и блокирует доступ к станку в стрессе. Дома, в безопасности, станок работает. В школе — отключается. Это тоже вторичный дефицит, но другого происхождения.

Надя (поражённо): То есть один и тот же фактор может страдать по трём разным причинам: первичная поломка, нехватка энергии и тревожная блокада. И наша задача в наших протоколах — не просто констатировать нарушение кинестетического фактора, а понять, почему он не работает!

Архитектор: Именно! Поэтому в каждой нашей встрече мы будем:

— Вводить понятие фактора — какой станок за что отвечает.

— Показывать, как этот фактор вписывается в нашу Волшебную таблицу: на каком этаже стоит станок, какая бригада им управляет.

— Разбирать, как выглядит первичное нарушение (поломка станка) и вторичное (нет энергии или блокировка).

— И через это учиться видеть причину, а не просто симптом.

Надя (записывает): Фактор — это кирпичик. Без него никуда. Поняла.

Решение 2. Профессиональные качества — то, что мы тренируем

Архитектор: Второе, о чём пишет Цветкова, — это требования к специалисту. Она перечисляет, что мы должны знать и уметь. Но она не говорит, как эти качества тренировать. Мы добавим в каждую нашу диагностическую встречу небольшую рефлексию. Будем останавливаться и спрашивать себя: а что мы сегодня тренировали? Какое профессиональное качество развивали в своих наблюдениях?

Надя (с интересом): Например?

Архитектор: Ну, смотри. В той встрече, где мы будем разбирать праксис позы, мы учимся замечать микродвижения пальцев, отличать поиск позы от утомления. Это качество можно назвать наблюдательность и телесная эмпатия. Без него мы не увидим разницу между Марком, Машей и Лерой.

В разборе динамического праксиса мы учимся видеть разницу между органической персеверацией (застреванием) и утомлением. Это дифференциальная чувствительность.