Делагарди

Оно вспыхивало, выжигая глаза. Прикрываясь рукой, я подошла почти вплотную. Символы. Те же — угловатые, резкие. Хелион. Они сплетались в вязь, пульсировали. Я прищурилась, пытаясь выхватить смысл.

Рука замерла. Перо зависло, роняя тяжелую золотую каплю. Он знал, что я здесь. Медленно начал поворачивать голову. Я увидела сторону жесткого профиля.

«Рано», — губы не шевелились, голос прозвучал в голове.

Золотая капля сорвалась, ударилась о бумагу и вспыхнула ослепительным светом. Я закричала. Свет бил в глаза. Я побежала во тьму, все залило жаром, и я упала, ударившись бедром о твердый пол.

— Мирна!

Я подскочила на кровати, жадно хватая воздух. Перед глазами плясали оранжевые пятна.

В комнате было душно. В дверях стояла Дакота — одетая, с телефоном. В глаза лупил свет — обычный, электрический.

— Ты чего орешь?

Я ошалело огляделась. Комод был на месте. Стола не наблюдалось. Но запах воска и сырости все еще стоял в носу, такой реальный, что меня начало мутить.

— Э… — голос хрипел. — Кошмар.

— Вставай уже, — перебила Дакота, кидая мне на кровать джинсы. — А то опоздаем на первый рабочий день.

Я провела ладонью по лицу, стирая пот. Это был сон?

Утро в Гримфорде наступило не с рассветом, а с ощущением горячей ладони, накрывшей город. Солнце еще не поднялось высоко, но воздух уже пропитался духотой, предвещающей долгий, изматывающий день. Асфальт не остывал даже ночью, продолжая источать вонь, и теперь превращал улицы в гигантскую пароварку.

Я толкнула дверь кафе «Téna», в очередной раз напомнив себе узнать, что значит это название. Внутри шумели кофемашины, а кондиционер работал на пределе, почти не справляясь с духотой. Ступни все еще помнили ледяной пол из сна — странный контраст после раскаленного уличного асфальта. Да и кофейный аромат не спасал: мне казалось, что запах старого воска намертво въелся в волосы.

За стойкой стояла Вайолет. Она механически кивнула и протянула стопку униформы с договором. Мы подписали, все было точно как заверила Сиера. Я приняла светло-зеленую форму.

Натянула фартук, пахнущий дешевым порошком, завязала пояс и встала за стойку, стараясь не думать о странном электрическом разряде. Тело двигалось на автомате: принять заказ, выбить чек, передать Дакоте, улыбнуться. Улыбка давалась труднее всего.

Дверной колокольчик зазвенел. Резко и требовательно. Я подняла голову.

В кафе вошла Лия.

Она выглядела возмутительно бодро на фоне красных лиц посетителей. Легкое платье в мелкий цветочек, улыбка из смеси детской наивности и беззаботности. Но я помнила про озеро. И теперь у меня возникла пара вопросов к ее осведомленности.

Лия помахала мне рукой и направилась к стойке, игнорируя очередь.

— Приве-е-ет! — протянула она, опираясь локтями на дерево. — Как первый рабочий день? Выживаете?

Я медленно выдохнула. Сейчас не время и не место, но… Я наклонилась к ней, понизив голос до шепота.

— Нам нужно поговорить.

Лия удивленно моргнула. Улыбка стала натянутой.

— Оу. Что-то случилось?

— Ты знала, чье это озеро. — Взгляд впился в ее лицо. — Ты знала, что это частная территория.

Лия округлила глаза. Жест был настолько театральным, что мне захотелось аплодировать.

— Озеро? Скорвикс? — Она нервно хихикнула. — Мирна, ты о чем? Там все купаются! Местные… иногда. Я думала, оно общее.

— Там был парень, — процедила я, впиваясь ногтями в ладони. — Он ясно дал понять, что мы нарушили границы.

В ее бирюзовых глазах что-то мелькнуло. Узнавание? Доля секунды. Она знала. Но маска невинности тут же вернулась на место.

— Ой, правда? — Она прижала ладонь к груди. — Какой кошмар! Прости, пожалуйста! Я правда не знала! Хотела показать красивое место, чтобы вы расслабились. Я не хотела подставлять, честно-честно!

В ее «честно-честно» было столько же правды, сколько в пластиковых цветах на столиках. Она играла грязно. Зачем?

— Эй, девчонки! — голос Дакоты прозвучал так обыденно, что напряжение испарилось. Она возникла рядом с подносом грязных чашек. — Лия! Пришла проверить, не посадили ли нас?

— Привет, Дакота! Я в шоке! Клянусь, я не знала, что озеро уже принадлежит им.

На этот раз она выглядела честно, и я запуталась.

— Да ладно. — Дакота махнула рукой. — Зато какой адреналин! И тот красавчик… М-м-м. Если бы нас арестовал он, я бы не сопротивлялась.

Дакота пыталась шутить, но я видела, как цепко она следит за Лией.

Та хихикнула, глядя на меня с мольбой о прощении.

— Это выглядело как подстава. — Я не сводила глаз.

— Прости, прошу! Я хотела как лучше.

И Лия тут же ухватилась за новую тему.

— А что за парень? Симпатичный?

— О, не то слово, — подтвердила Дакота. — Мрачный, загадочный. Арден.

Улыбка девушки застыла.

— Арден? — переспросила она с неподдельным удивлением. — Арден Делагарди?

Мы с Дакотой переглянулись. Фамилия прозвучала как гром.

— Ты его знаешь? — я подалась вперед.

— Ну… он известен в городе. Я правда удивлена, что вы наткнулись именно на него. Простите еще раз.

Она виновато вскинула брови, заказала смузи и упорхнула за столик. Я проводила ее взглядом. В мягком свете, падавшем на нее, девушка казалась такой правильной, красивой, и от этого становилось жутко.

— Заказ на пятый столик! — рявкнула Вайолет.

Я вернулась к работе, но тревога только усилилась.

Время текло с издевательской медлительностью. Поток клиентов то превращался в цунами, то спадал. Ближе к обеду воцарилось затишье. Жара загнала людей под кондиционеры.

Я стояла у раковины, протирая бокалы. Монотонность успокаивала. Лоэрт, библиотека, сон.

— Ты пропустила пятно.

Голос был тихим.

Я резко обернулась. Вайолет.

— Что? — переспросила я, выискивая глазами свой промах.

Она смотрела куда-то сквозь, за мое плечо. Но там была лишь стена.

— Ты светишься.

Замерев с полотенцем, я переспросила:

— Что?

Вайолет перевела взгляд на меня. Ее миндалевидные, с азиатским разрезом глаза смотрели точно на мой лоб. Зрачки были расширены до предела, почти закрывали радужку, превращая глаза в две черные бездны.

— Ты светишься, — повторила она, будто констатировала факт. — Очень ярко. Это привлекает их.

Глава 11

— Кого — их? — Я нахмурилась, захотелось вымыть уши с мылом после ее тона. Еще одна сумасшедшая? Кто-нибудь мне собирается сказать прямо хоть что-нибудь? Или это какое-то обязательное условие проживания в Гримфорде — говорить загадками?

— Разных, — она дернула плечом. — Тех, что питаются светом. И тех, что питаются тьмой. Они уже чувствуют запах.

— Слушай, — я бросила полотенце на стойку, — я не понимаю, о чем ты. Если у тебя проблемы, можем их обсудить, или скажи прямо, без этих тупых загадок.

Вайолет замерла. Ее взгляд остекленел окончательно, уставившись в одну точку за моей спиной, где висело меню. Пальцы, лежащие на стойке, начали мелко дрожать, выбивая по дереву нервную аритмичную дробь.

Это выглядело жутко. Словно ее выключили из розетки, а потом включили снова.

— Вайолет? — позвала я осторожно, делая шаг назад.

Она не реагировала. Ее лицо оставалось маской, но губы начали беззвучно шевелиться. Вайолет повторяла какой-то текст, который слышала только она. Я наклонилась ближе, сама не зная зачем пытаясь разобрать слова.

Схватила ее за руку, забыв об осторожности. Кожа была сухой и шершавой.

— Очнись!

Вайолет моргнула. Один раз. Наваждение спало так же внезапно, как и появилось. Зрачки сузились, взгляд стал осмысленным, хоть и бесконечно усталым. Она посмотрела на мою руку, сжимающую ее запястье, потом на лицо.

— Мне нужно работать, — сказала она ровным голосом, выдергивая руку. — И тебе тоже. Пятно все еще там.

Она развернулась и привидением ушла в подсобку. Я осталась стоять с открытым ртом.

Могло ли мне это показаться, как черные полосы на асфальте? Но не показалось — это было на самом деле. Реальность грозила рухнуть.

Я потерла бедро.

— Эй, Земля вызывает Мирну! — Дакота щелкнула пальцами у меня перед носом.

Я вздрогнула.

— Ты чего зависла? Клиент ждет счет уже пять минут. Я зову, а ты как статуя.

Я схватила ее за локоть, сжимая ткань футболки.

— Ди, — прошептала я, оглядываясь на подсобку, — я будто схожу с ума.

Дакота проследила за взглядом и пожала плечами.

— Что случилось?

— Я не знаю, вообще ни черта не понимаю, — снова почесала бедро.

Дакота нахмурилась.

— Что у тебя с ногой?

Я опустила взгляд. Ладонь жила своей жизнью, снова и снова растирая джинсовую ткань в одном месте.

— Не знаю. — Я отдернула руку. — Ноет.

— Идем, — Дакота схватила меня за запястье. Хватка у нее оказалась железная.

Она потащила меня через зал, лавируя между столиками, к служебной уборной. Затолкнула внутрь, в тесное пространство, пахнущее хлоркой и дешевым освежителем, решительно щелкнула шпингалетом.

— Снимай штаны, — скомандовала она, скрестив руки на груди и прислонившись к двери.

— Что? — я опешила, прижимаясь поясницей к ледяной раковине. — Ди, ты чего?

— Давай-давай, не ломайся, — она нетерпеливо махнула рукой. — Ты весь день это место чешешь и прихрамываешь. Показывай.

Спорить с Дакотой было бесполезно. Я вздохнула, расстегнула ремень и, морщась от трения жесткой ткани о кожу, приспустила джинсы.

В тесной кабинке повисла тишина.

— Боже… — выдохнула Дакота, голос дрогнул. — Что это?

Я посмотрела вниз. К горлу подкатила тошнота.

На внешней стороне бедра, там, где во сне я ударилась о невидимый пол, расцветал кошмар. Гигантская, уродливая гематома размером с блюдце. Кожа налилась черно-фиолетовым, с багровыми прожилками лопнувших сосудов, а в центре пятно было почти черным.

— Ты… ты тоже его видишь? — спросила я шепотом, боясь услышать «нет». Все еще казалось, что я сплю, что это очередная галлюцинация.

— Конечно, вижу! — Дакота присела на корточки, в шоке глядя на мою ногу. — Это же синяк на полноги! Мирна, как ты так умудрилась?

— Нет, — я покачала головой, меня била мелкая дрожь. — Я упала во сне, Ди. Понимаешь? Во сне.

Дакота уставилась на меня с испуганным недоверием.

— Мир, так не бывает. Сны не оставляют синяков. Это физически невозможно.

— Я больше нигде не ударялась! — голос сорвался, и я прикусила губу. — Ди, я проснулась с этой болью. Не падала ни вчера, ни сегодня.

Дакота молчала, глядя на фиолетовое пятно, которое пульсировало в такт моему сердцу. Аргументы разума разбивались об эту страшную физическую улику.

Я поспешно натянула джинсы обратно, стараясь не задеть больное место.

— Это реально… Все это реально.

Дакота смотрела на меня, и я видела, как в ее голове крутились шестеренки, пытаясь состыковать нестыкуемое: мою адекватность, законы физики и этот жуткий синяк.

— Ладно, — наконец произнесла она. — Допустим. Просто… допустим. Но также ты можешь и не помнить.

Она подошла к раковине, включила холодную воду и плеснула себе в лицо.

— Мы разберемся с этим. — С ее ресниц стекали капли. — Вечером. Дома. Купим мазь, лед, святую воду, что там еще нужно… А лучше отправим тебя к врачу. А сейчас нам надо вернуться в зал, пока Вайолет не решила, что мы тут устроили ритуальное жертвоприношение.

Я согласилась, и по коже разлилась благодарность. Дакота не поверила мне до конца — это было бы слишком даже для нее, — но она и не отмахнулась.

— Ты как, идти можешь?

Дакота протерла лицо бумажным полотенцем.

— Могу, — я сделала пробный шаг. Бедро отозвалось ноющей болью. — Жить буду.

— Вот и отлично! Кофе сам себя не продаст, а чаевые сами себя не заработают.

Она щелкнула шпингалетом и распахнула дверь, впуская нас обратно в шумный, пахнущий выпечкой мир, где синяки появлялись только от ударов об углы, а сны оставались просто снами.

Город затягивал, как болото. Все вокруг сводило с ума. Я вспоминала удар в нос, камень, прилетевший в ногу, головокружение. Черт, люди именно так сходят с ума? Я посмотрела на ладони. Не светились. Обычная кожа, короткие ногти. Тогда что со мной не так?

Солнце клонилось к закату, но жара сгущалась, превращая воздух в горячий кисель. Кондиционер жалобно гудел, окончательно сдавшись и гоняя по кругу запах пережаренного кофе.

Я была выжата как лимон. Нога пульсировала горячей болью, отдавая тиком в поясницу. Каждый шаг напоминал о золотых чернилах.

Вайолет исчезла в подсобке час назад, оставив нас на растерзание потоку.

Колокольчик прозвенел снова. Я машинально подняла голову, готовясь дежурно улыбнуться и спросить: «Здесь или с собой?», но слова застряли в горле.

В кафе вошел Арден.

Его появление было похоже на внезапный сквозняк из открытого окна. На фоне потных, раскрасневшихся людей в мятых рубашках он выглядел возмутительно, неестественно свежим.

На нем была белая футболка, туго облегающая широкие плечи, и темные джинсы. Ни капли пота на висках, ни тени усталости в осанке. Он двигался бесшумно, как если бы не касался пола. Толпа у входа инстинктивно расступалась перед ним, освобождая дорогу. Вокруг него существовала собственная климатическая зона — прохладная и стерильная.

В груди что-то дернулось, а следом пульс ударил в уши глухим набатом.

Тише… Спокойно… С чего вдруг такая реакция?

Арден направился к стойке, не отрывая от меня серебристо-голубых глаз. Он подошел вплотную, но нас все еще разделяла столешница. Хотя мне казалось, что он стоит непозволительно близко. В воздухе сразу запахло его парфюмом с нотками океанского бриза.

— Добрый вечер, — произнес он. Его голос был все таким же низким.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе профессиональное самообладание.

— Добрый, — ответила я. Мой голос прозвучал хрипло, и я мысленно прокляла себя за это. — Что будете заказывать?

Арден чуть склонил голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на бейджике, потом опустился ниже, словно он мог видеть сквозь стойку, как я переминаюсь с больной ноги на здоровую.

— Воды, — сказал он. — Со льдом. Много льда.

Я кивнула и развернулась к холодильнику, радуясь возможности хоть на секунду разорвать этот гипнотический зрительный контакт. Но облегчения это не принесло. Наоборот, стоило мне повернуться к нему спиной, как ощущение чужого взгляда стало почти осязаемым. Я чувствовала его затылком, лопатками, каждым позвонком. Он касался меня на расстоянии, изучая, оценивая, пробуя на вкус мое смущение.

Я двигалась медленно и осторожно, чтобы не выдать своего состояния. Достала запотевшую бутылку минералки, взяла высокий прозрачный стакан. Щипцами бросила туда несколько кубиков льда — один, два, три… Затем вода. Жидкость с шипением устремилась в стакан, омывая лед. И вдруг — резкий, тонкий звук.

Прямо у меня в руках без всякой видимой причины толстое стекло стакана покрылось сетью мелких трещин. Секунда — и он развалился на части. Ледяная вода хлынула мне на руки, на фартук, заливая стойку, осколки со звоном посыпались на металлический поддон.

Я замерла, глядя на этот хаос. Вода капала с моих пальцев, принося хоть какую-то прохладу в этот жаркий день.

— Черт… — выдохнула я, чувствуя, как лицо заливается краской.

Ну конечно, именно сейчас. Перед ним. Когда еще мне было превратиться в неуклюжую катастрофу?

Я медленно, боясь поднять глаза, повернулась к Ардену, ожидая увидеть на его лице брезгливость или, еще хуже, — насмешку. Но он искренне улыбался. В уголках его глаз собрались лучики морщинок, моя неловкость явно позабавила его.

— Бывает, — мягко произнес он. — Много льда. Физика — бессердечная наука.

Я попыталась выдавить из себя ответную улыбку, но губы не слушались. Получилась какая-то жалкая, кривая гримаса.

— Простите, я сейчас… — начала я, хватаясь за тряпку, чтобы убрать этот потоп.

Но не успела.

— Отойди.

Вайолет бесцеремонно, почти грубо оттеснила меня плечом, заставив отступить на шаг. Когда она превратилась в это невежество? При первом знакомстве она выглядела милой.

— Я сама, — бросила она, не глядя на меня.

Вайолет ловко смахнула осколки в мусорное ведро, одним движением протерла лужу на стойке и тут же поставила перед Арденом новый целый стакан с водой.

Арден смотрел ей вслед, и его улыбка погасла, сменившись задумчивым взглядом.

— Не переживай, Мирна, — сказал он, беря новый стакан. — Посуда бьется к переменам.

— К счастью, — неуместно исправила я. — Так говорят.

Арден смотрел на меня не мигая.

— Надеюсь, вчерашнее купание не принесло проблем? — его пальцы были длинными и изящными, и я невольно вспомнила руку из сна, пишущую золотом.

Вопрос прозвучал вежливо, почти светски, но я уловила в нем скрытый подтекст.

— Только моральные. Мы не знали, что озеро… приватизировано.

Уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

— «Приватизировано» — грубое слово. Скажем так: оно находится под опекой. Моя семья ценит уединение.

— Мы заметили, — я не удержалась от колкости. Меня бесила эта боль в ноге, этот ночной бред, этот город, который играл со мной в кошки-мышки.

Арден сделал глоток воды, не сводя с меня глаз. Лед в его стакане тихо звякнул.

— Я хотел загладить вину за… некоторую негостеприимность. Моя реакция была, возможно, излишне резкой.

Я удивленно приподняла бровь. Извинение?

— Вы не обязаны. Мы сами виноваты.

— Мы можем перейти на «ты». — Он барабанил пальцами по запотевшему стеклу.

Я кивнула, принимая предложение, хотя, уверена, ему это и не было нужно.

— И все же я не люблю оставлять о себе дурное впечатление.

Он сделал паузу, взвешивая следующие слова.

— В эту субботу в городской оранжерее будет проходить Вечер Цветов, — он произнес это с легкой иронией. — Редкие виды, ночное цветение, шампанское… Это закрытое мероприятие. Моя семья — одна из организаторов.

Я молчала.

— Это довольно… утомительное событие, — продолжил он, и в его глазах мелькнули смешинки. — Много официоза, много пустых разговоров.

Он посмотрел на меня прямо.

— Составишь мне компанию?

Мир вокруг на секунду замер. Где-то на фоне Дакота уронила ложку, шипел пар из капучинатора, но весь этот шум разом померк.

Арден Делагарди приглашал меня на свидание? Хотя по его тону было очевидно, что это скорее развлечение, чем знак внимания.

Первым инстинктивным порывом было отказаться. Внутри шевельнулось странное чувство вины — иррациональное, но колкое. Все это будто неправильно по отношению к Стивену, с которым у нас вроде и нет отношений, а вроде бы что-то есть. Было бы легче, если бы я сама напросилась, но теперь это имело другой подтекст.

Я хочу узнать, что написано в письме, хочу понять, что происходит со мной, и мне нужно подобраться к ним ближе. И вот он, шанс, сам идет мне в руки, предлагая бокал шампанского и прогулку среди цветов.

Это безумие.

Я посмотрела на Ардена.

— Я не очень разбираюсь в цветах.

Не соглашаться же сразу, подумает еще чего лишнего.

— О, это необязательно. Достаточно кивать и делать вид, что ты отличаешь орхидею от фикуса. Ко всему, моя семья выводит новый сорт цветов, это будет даже интересно.

Я закусила губу. Идти одной было нельзя. Я нашла взглядом Дакоту. Та стояла у дальнего столика, принимая заказ, но я видела, что она косится в нашу сторону.

— Ладно, я приду, — решилась я, возвращая взгляд к Ардену. — Но с одним условием.

— Каким же? — он заинтересованно приподнял бровь.

— Я приду с подругой.

Это была моя страховка. Если он откажется — значит, у него есть конкретные планы именно на меня и тогда точно нельзя идти. Если согласится — значит, ему действительно скучно, или он настолько уверен в себе, что ему все равно.

Арден проследил за моим взглядом, посмотрел на Дакоту, которая в этот момент громко рассмеялась над шуткой клиента, и снова повернулся ко мне. Он оценил мой ход.

— Разумная осторожность, — кивнул он. — Подруга так подруга. Вдвоем вам будет проще обороняться от скуки.

Он достал из кармана джинсов купюру и положил ее на стойку рядом со стаканом.

— Сдачи не надо. Суббота, пять вечера, — добавил он, уже отворачиваясь. — Я оставлю ваши имена в списке гостей на входе. Мирна и… Дакота, верно?

— Верно. Дакота Блу и Мирна Эванз.

— До встречи, Мирна.

Он развернулся и пошел к выходу так же плавно и бесшумно, как и вошел. Дверь за ним закрылась, и в кафе стало еще жарче.

— Ты что, только что продала душу дьяволу? — раздался голос Дакоты прямо у меня над ухом.

Я повернула голову. Дакота смотрела вслед уходящему Ардену, и на ее лице смешались искренний восторг и неподдельный ужас.

— Хуже, — прошептала я, глядя на стакан с водой, в котором медленно таял лед. — Я согласилась пойти с ним на вечеринку.

— Ты шутишь? — глаза Дакоты округлились. — С ним? С Делагарди?

— Да. В эту субботу. В оранжерею.

— Офигеть… — выдохнула она. — Мирна, ты понимаешь, что это…

— Опасно? Знаю.

— Я хотела сказать «круто», но «опасно» тоже подходит, — Дакота серьезно на меня посмотрела.

— Это замечательно, но очень странно, — я понизила голос, оглядываясь, чтобы никто не услышал. — Мне нужно в их круг, и вот его величество Арден уже здесь.

Лицо Дакоты озарила хищная улыбка.

— Я сказала, что приду с тобой, — добавила я виновато.

— Еще бы ты пошла без меня! — фыркнула она. — Я бы тебе этого не простила. Пропустить вечеринку странной семьи? Да ни за что.

Она поправила фартук.

— Ну что ж. Тогда нам понадобятся платья. И, возможно, электрошокер.

Дакота хлопнула меня по плечу, но я видела, что ее веселье напускное. Она тоже наверняка боялась.

Я посмотрела на стакан Ардена. Лед растаял.

Глава 12

Домой мы с Дакотой ползли как две контуженые улитки. Ноги гудели, спина ныла. Меня крутило от нетерпения втереться в доверие и узнать все, что нужно. Забрать у них книги по хелиону и ночами вычитывать каждое слово.

Стоило мне переступить порог, как я, даже не раздеваясь, рухнула на диван лицом в подушку. Прихватила пару писем мамы и прочла их вслух дважды. И вновь зацепилась за подпись хелионского письма. Кто же ты такой, Марцелл Хелионик? Почему твоего языка нет в интернете? Почему тебя там нет? Как с этим связана мама? Может, все это секта и кто-то подливает мне галлюциногены? Пока я кружила вокруг догадок, реальность померкла, уступая место сну.

Я проснулась от настойчивой вибрации телефона, жужжавшего где-то в районе поясницы. За окном сгустились сумерки, окрасив комнату в тревожные сиреневые тона. С трудом разлепила глаза. Во рту пересохло, язык казался наждачной бумагой. Выудив телефон из-под себя, я сощурилась. Экран резанул по глазам. Светилось: «15 пропущенных от: Стивен». И еще десяток сообщений в мессенджере.

Я села, разминая затекшую шею, сбрасывая оцепенение. Нажала на вызов.

— Мирна? — голос звучал взволнованно. — Господи, наконец-то! Ты почему не отвечала?

— Привет, Стив, — прохрипела я. — Прости. Первый рабочий день. Я вырубилась, как только пришла.

— Я ужасно испугался. Как дела? Узнала что-нибудь про мать?

— Да нет, пока пусто, — соврала я. Не стоило грузить его догадками.

— Я скучаю, — признался Стив. — Хотел бы приехать, но никак не получается. Как назло, все идет не по плану.

Он скучал? Что это значило? Пора выяснить.

— Да, я тоже, — я скучала по нашим дружным посиделкам. — Я бы хотела поговорить…

— Видела новости? — перебил Стивен. — У нас тут ад. Два землетрясения, соседние штаты затопило, еще и пожары в нашем районе. Склады сгорели дотла.

— Что? — я вскочила. — У нас же не сейсмическая зона.

— Именно. Тут черт-те что творится. Но самое паршивое… — он внезапно замолчал. — Мама пострадала.

— О боже, Стив! — я затеребила край одежды. — Как она?

— Упала во время толчка. На нее шкаф с книгами завалился. Два перелома, сильные ушибы. Я не могу ее сейчас оставить одну, понимаешь?

— Конечно. Стив, даже не думай. Будь с ней.

Все это не укладывалось в голове. Столько всего после моего отъезда. Чертова паранойя.

— Я приеду, как только смогу, — пообещал он. — Как только все уляжется. Я скучаю, Мирна. Безумно.

Мой откровенный разговор пришлось отложить. Бессмысленно спрашивать о нас, когда его голова забита совершенно другим.

— Я тоже, — ответила я, и на этот раз это была правда. Я скучала по нормальности, которая у нас начала завязываться. Серебристо-голубые глаза впивались в мои черты. Стоп. У Стивена не такие глаза. Я слушала его голос, но перед глазами стоял другой образ. Почему, вспоминая Стива, я видела другие глаза? Господи, Арден. Интересно, Арден выше Стивена? Наверное, нет, одинаково. Это чувство защищенности, которое дарил Стивен, я должна была ценить. Любая нормальная девушка вцепилась бы в него обеими руками.