Ночные кошмары Ханако — 1: Юки

— Че неясно? Я тебе сказала — свали.

За соседним столиком раздался тихий шепот:

— Зря он вывел из себя управляющую…

Мужчина разразился бранью из-за неудачного подката к монахине. Он, наклонившись, схватил ее за ворот куртки:

— Ты кто такая? Соплячка!

Она треснула ему по переносице донышком кружки. Ханако с презрением резко бросила:

— Следи за базаром, падаль. Я заправляю этим баром.

Мужчина, пошатнувшись, упал на колени, схватившись за лицо. А в колонках у сцены все еще играла музыка (Sex Pistols — I Wanna Be Your Dog)

Бросив взгляд на столик где перешептывались парочка, они быстро притихли.

Монахиня спокойно осушила стакан, наблюдая за происходящим. «Видимо, мне будет сложно сегодня что-то узнать», — подумала она.

Мужчина, держась за сломанный нос, захрипел, сплевывая кровь:

— А, сука…

Он сжал кулак, покосившись на нее исподлобья.

Ханако, держа окровавленную кружку. Ее глаза загорелись янтарем, она выпалила и жестом руки позвав охрану:

— Ты че вякнул?! Я хочу поговорить с давней подругой, так что свали отсюда! А то не так получишь!

Он не успел опомниться, как охранник, подбежал, схватил его за шиворот и, волоча через зал на улицу, произнес:

— Лучше закрой рот! Наш босс ненавидит таких, как ты!

Ханако села за столик напротив монахини и сказала, отведя взгляд:

— Миса, давно не виделись.

Миса, развернув янтарный шарик карамели, ответила:

— Неужели это ты, Ханако? Это правда не сон? Я так рада, что ты жива, у тебя получилось!

Монахиня произнесла дрожащим голосом.

— Сердцем я понимала, что своим спасением обязана тебе, но, живя в аду, перестаешь верить в чудеса.

Ханако грустно посмотрела на нее:

— Я тоже рада видеть тебя! Пойдем к стойке… Нам есть что рассказать друг другу.

У барной стойки Миса положила в рот еще один янтарный шарик карамели:

— Я припасла для тебя леденец.

Она коснулась лица Ханако…

Аяко, стоя перед ними, покраснела:

— Извините.

Ханако, улыбаясь, сказала:

— Аяко, это моя…

Миса, крепко обняв Ханако, перебила шутливо:

— Она была моей первой и единственной настоящей подругой.

Аяко еще больше покраснела:

— Вы так близки… Простите, я ляпнула что-то не то.

Ханако, рассмеявшись, ответила:

— Миса шутит, но мы и вправду тогда стали очень близки…

Она взяла Аяко за руку:

— Как мы с тобой… Миса была моей семьей в приюте… Словно старшая сестра, что пыталась защитить меня от ужасов той, другой жизни…

Аяко, наполнив бокал, протянула его Мисе и поклонилась:

— Спасибо, ведь я многим обязана вам… Тетя вырастила меня…

Ханако в один присест ополовинила бокал, достала ключи от мотоцикла и положила их на стойку:

— Выпьем еще по одному и, пойдем пройдемся. Аяко, отгонишь мою крошку домой, как закроешь? Прости, мы просто… — она всхлипнула, ее глаза стали большими и влажными от слез.

Миса, обняв подругу за плечи, донесла мысль до Аяко:

— Мы не знали, что произошло с каждой из нас…

Она с улыбкой посмотрела в глаза Ханако.

— Но я вижу: ты узнала меня даже такой…

Аяко, забрав ключи, подала ей наполненный бокал:

— Да, тетя, не переживайте. Приятного вечера.

Ханако, воспрянув, положила руку на плечо подруги:

— А ты все так же любишь карамель. Не думала, что увижу тебя монахиней.

Миса тихо вздохнула, отпив:

— После твоего побега… — Ее рука нервно дернулась. — Я стала монашкой, не зная другой жизни. Да и жить в монастыре было куда приятнее, чем в приюте. Меня лечили и учили там. У меня появились подруги — девушки, которым я не была противна…

Ханако гладила ее по плечу, внимательно слушая. Миса смотря в на пену в бокале с пивом.

— Мужчинам отвратительно мое тело. Мои руки ужасно болят, если я что-то долго делаю, да и пальцы плохо двигаются.

Ханако, взяв Мису за руку:

— Я благодарна тебе за твою помощь, прошу, не вини меня в том, что они сделали.

Она прижала ладонь Мисы к своему лицу.

— Прости… Я столько корила себя за то, что не настояла тогда… Но мне было всего… двенадцать… А рост… Я и сейчас не очень высокая, — шутливо произнесла миниатюрная Ханако.

Миса, смотря ей в глаза:

— Я знала, что меня рано или поздно накажут за это. И готова была к этому! Даже надеялась, что на этом для меня все закончится…

Ханако, отпив, опустила голову.

— Что я могу сделать для тебя? Чем помочь?

Миса тихо, коснувшись ее:

— Мне хотелось бы как раньше проводить с тобой… Я плохая монашка, опять думаю о грехе…

Ханако ударив кружкой по стойке:

— Мы сполна заплатили за свои жизни. Я сделаю для тебя все, о чем попросишь.

Миса покраснев:

— Мне стыдно о таком говорить, прилюдно.

Встав, Ханако потянула ее к выходу:

— Пойдем на воздух.

Позже они ходили по берегу моря, молча прогуливаясь. Миса, сев на камень, сказала:

— Ханако, я хочу… Мы можем… как тогда? Теперь я стесняюсь таких простых вещей. Хотя бы одну ночь — я хочу посидеть с тобой, поговорить, не запирая в подвальной комнате, как в приюте… — Разразившись эмоциями, Миса закончила через силу.

Ханако, сев рядом, ответила:

— Мы тогда много мечтали, как сбежим вместе… Даже не зная мира за забором… Но мы были искренни друг с другом. Я хочу вернуть это!

Встав она улыбнулась:

— Пойдем Миса, холодает, мой дом здесь недалеко.

Ханако, проводив Мису домой, усадила ее в гостиной на диванчик, предложив:

— Миса, чай или кофе?

Миса, вежливо отказываясь, ответила:

— Спасибо, но я сегодня очень устала.

Ханако, указав на дверь, сказала:

— Пойдем.

Ханако молча провела Мису в свою ванную и протянула полотенце.

— Ты можешь принять ванну. Не стесняйся, я помню каждый твой шрам и не испугаюсь, если у тебя появились новые!

Она водила пальцами по шрамам Мисы, стоя под душем.

Ханако, подняв глаза на лицо Мисы, спросила:

— Расскажи мне, что с тобой сделали эти сволочи.

Миса, опустив голову, замолчала — ее лицо исказилось болью. Капли воды стекали вместе со слезами.

— Когда ты сбежала, я долго тянула время. Эта тварь меня била своей тростью, пока я не потеряла сознание. Последнее, что я помню, — как мне причинял боль какой-то жирный урод… Голоса и громкие хлопки. Он сломал мне кисти рук, оставил эти шрамы на лице… После я очнулась в больнице. Обо мне впервые кто-то заботился, поэтому я осталась в католическом приюте, куда меня перевели.

Она провела пальцами по плечу Ханако:

— Это?..

Ханако, встряхнув волосы, ответила:

— Я попала в аварию, ничего страшного…

Миса вдруг улыбнулась:

— Ты живешь полной жизнью! Значит, все, что мы пережили, было не зря…

Ханако, выходя из ванной, сказала:

— Подожди, я принесу тебе что-нибудь накинуть.

Мама Каори была высокой… Она опустила глаза:

— Госпожа Арасияма была очень добра ко мне… Жаль, что я не могу… Ведь она…

Миса, смахнув слезы с глаз, ответила:

— Я знаю, каково это — когда уходят близкие…

Она, завернувшись в полотенце, с любопытством рассматривала фотографии, стоящие на комоде, пока Ханако рылась в полке. Миса взяла фото молодого красивого парня, стоящего на фоне стены в баре с неоновой акулой.

— А кто этот красавчик? — спросила она.

Ханако, подойдя, ответила:

— Это мой сын, Юки. Он сейчас учится в Токио.

Миса вдохнула с восторгом:

— Ты замужем? Я бы…

Ханако, перебив ее, сказала:

— Нет…

Она достала из шкафчика фотографию и протянула Мисе:

— Сатоси был моим одноклассником. Он единственный, кто заступался за меня. Мой Сатоси… разбился насмерть в семнадцать…

Она протянула Мисе юкату:

— Возьми…

Миса вернула фото. Накинув на плечи юкату, она прижала подругу к себе:

— Прошу, раздели со мной свою боль… И я помолюсь о том, чтобы облегчить ее…

Ханако, смотря ей в глаза, продолжила:

— Он подвозил меня домой вечером, уже сильно стемнело… Мотоцикл на что-то налетел… Я даже не поняла, что случилось… А когда очнулась… Его голова была разбита… — Ханако сглотнула. — Ведь Сатоси отдал шлем мне… Он умер из-за меня…

Она закрыла лицо руками:

— Я пришла домой поздно ночью. Утром мама Каори отвезла меня в больницу, а после обследования… Врач, сообщил нам, что я беременна. Мне очень повезло, что Юки родился. Она очень помогала мне и не стала ругать, хоть я была еще очень юна. Он — единственный, кто остался у меня из родных.

Миса нервно улыбнулась:

— Как же тебе повезло… Ты познала и любовь, и радость материнства. Мне не дано ни того, ни другого. Я не могу родить ребенка… Для меня чудом было просто остаться в живых…

Она провела по шву внизу живота:

— Мне пришлось перенести операцию, чтобы остановить кровотечение…

Ханако вздрогнула:

— Ты злишься на меня, Миса?

Монахиня честно призналась:

— Нет, но я все же завидую тебе. У тебя есть сын, у меня нет никого — лишь вера в Бога.

Ханако обняла печальную Мису:

— Неправда! У тебя есть я и мой Юки! Я ему много рассказывала о тебе, и Юки будет рад познакомиться.

Миса украдкой спросила, будто боялась, что подруга откажет:

— Могу ли я? Что об этом скажет церковь… Но позволь мне стать его крестной…

Ханако:

— Ты Богу отдала так много от себя, неужели он будет против?

Миса :

— Я долго была служительницей церкви, для меня это звучит как богохульство. Но я хочу познакомиться с ним.

Ханако:

— Я вас познакомлю, когда он приедет.

Миса дрожащей рукой протянула ей свои четки. Она смотрела в глаза Ханако:

— Прошу, можешь передать их ему…

Ханако, приняв их с теплой улыбкой, сказала:

— Мы будем семьей, как и прежде…

Она положила их на столик рядом с кроватью. Они долго сидели в тишине, пока Миса не вздохнула:

— Я долго пыталась узнать о тебе хоть что-то. Настоятель рассказал о закрывшемся приюте здесь, в Касивадзаки, о том, что меня забрали из местной больницы…

Ханако, прижавшись к ней, произнесла:

— Прости… Я… не забывала о тебе… Но даже не знала, кого спросить…

Она опустила глаза:

— После побега я долго брела по лесу, а когда дошла до этого дома, то была уже на пределе… Каори вымыла и накормила меня… А утром пришла врач и странный человек… Это был ее нотариус. Меня в тот же день отвезли в больницу. Там врачи и полицейские долго разговаривали со мной, спрашивая о произошедщем.

Миса посмотрела в окно, оттуда дул легкий летний ветер с моря неся свежесть с прохладой.

— Это правда была ты, кто спас их от страшной участи… — она наклонившись посмотрела в глаза подруге. — Меня — от ужасной смерти…

— О том, что приют закрыли, я узнала, только когда пошла в школу, — поежившись, проговорила Ханако, — но долго не решалась посмотреть на него. Я узнала, что всех девочек распределили по разным учреждениям… — Вздохнув, она продолжила: — Даже мама Каори не смогла помочь мне, ведь она и так взяла меня под опеку и заботилась как о родной. Я о большем просить не смела…

Миса, улыбнувшись, погладила ее по голове:

— Тебе не в чем винить себя. Важнее то, что мы все-таки встретились. Когда меня направили сюда, в местный приход, я ходила к приюту и видела из окна бывшей своей комнаты, как ты ухаживаешь за могилами…

— Значит, ты меня видела? — обиженно надулась Ханако. — Почему не окликнула или не подошла?

— Я побоялась… Вдруг ошиблась, — она глубоко вздохнула. — Выйдя за тобой следом, я расспросила местных. Один пожилой мужчина сказал, чтобы я сходила в тот бар-ресторан. Поначалу я просто приходила, надеясь встретить тебя. Но позже решила поспрашивать, и тот мужчина начал приставать ко мне с пошлыми шутками… А потом…

Ханако, рассмеявшись, воскликнула:

— А потом я расквасила ему нос пивным бокалом!

Миса, улыбнувшись, уже улеглась ко сну.

— Мне нужно написать настоятелю, что у меня получилось. Теперь я буду работать здесь — местный пастор приятный человек. Заходи к нам, я, правда, пока сама толком не обжилась, но он позволил мне поискать тебя…

Ханако, прижавшись к ней и засыпая, прошептала:

— Теперь нас ничто не сможет разлучить. Через столько лет мы все-таки встретились… Я больше не отпущу тебя…

Проснувшись, Ханако занималась готовкой. Миса еще спала. Она давно так открыто ни с кем не разговаривала.

К завтраку на столе были сладости и горячий кофе, аромат которого разносился по дому.

Ханако войдя в комнату:

— Доброе утро, Миса, пойдем позавтракаем вместе.

— Как у тебя хорошо! — Миса потянувшись в кровати. — Я даже не хочу вставать, так бы и осталась в твоей постели. Жалко, что мне придется возвращаться в свою комнату, предоставленную церковью.

Ханако улыбнувшись:

— Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.

В дверь раздался стук. Ханако, подойдя открыла, пригласив войти в гостиную девушку лет девятнадцати.

Она, быть может, выглядела нелепо: одетая в широкий желто-зеленый балахон с короткой юбкой, набранной из желтой и зеленой ткани, с поясом из костей. На шее девушки было ожерелье с птичьим черепом и разноцветными самоцветами, ее котелок также был украшен черепами. В руке была трость, напоминающая змею, а в волосы вплетены цветные перья.

Ханако воскликнула обняв ее:

— Инаэ, проходи! Ты как раз пришла на кофе. Познакомься: это моя давняя подруга Миса.

Она повернула ее к высокой монахине. Девушка, вскрикнув, упала назад и закрылась тростью.

Ханако удивленно спросила:

— Инаэ, ты не ушиблась?

Миса, подойдя, присела перед ней, взяв за руку:

— Что тебя так напугало, дитя? Не бойся, здесь, в этом доме, нет опасности.

Инаэ уткнулась лицом в Ханако, она лишь украдкой смотрела на Мису необычайно голубыми глазами. Перед ней предстала истерзанная фигура с ярко-красными линиями, пересекающими тело, словно оно было рассечено на множество частей. Темный дым окутывал женщину, едкий, словно сажа, падая хлопьями.

Ханако спросила:

— Что случилось, Инаэ?

Инаэ дрожа от страха:

— Эта женщина лоа, тетя в вашем доме мертвец…

Ханако успокаивая побледневшую Инаэ:

Не бойся, это моя подруга…

— Она словно разрубленный труп, источающий смрад, — нервно бормотала Инаэ.

Миса отдернула руку:

— Простите, я лучше пойду…

Ханако, схватив ее за запястье, сказала:

— Подожди, Инаэ не хотела тебя оскорбить.

Миса возразила:

— Она меня смердящим трупом назвала.

— Прости ее, — вздохнула Ханако. — Инаэ слепая… в обычном смысле. Но она видит иное, что обычному человеку не под силу.

Миса, присев перед Инаэ, попросила:

— Дитя, посмотри на меня и скажи, что ты видишь.

Инаэ прижалась к Ханако, но все же подняла взгляд. Дрожащей рукой, указала четкие линии тянущихся по телу шрамов: