Безмолвный мятежник

Милена Янг

Безмолвный мятежник

Посвящение

Королевам, которые мечтали о немом злодее с семью пирсингами, жаждущим познакомить вас со своими скорпионом… во всех смыслах.

Заприте окна. Он уже рядом.

Плейлист:

Do I Wanna Know? ― Artic Monkeys

Doubt ― Twenty One Pilots

House of Balloons ― The Weeknd

Bathroom ― Montell Fish

Friends ― Chase Atlantic

Darkside ― Neoni

Call Out My Name ― The Weeknd

Dark Paradise ― Lana Del Rey

The Walls ― Chase Atlantic

The First Time ― Damiano David

Often ― The Weeknd

Bye ― Altare

Afraid ― The Neighbourhood

Astronomy ― Conan Gray

The Hills ― The Weeknd

Sparks ― Coldplay

The Cut That Always Bleeds ― Conan Gray

Предупреждения о триггерах :

Дорогой читатель, это очень мрачный роман с элементами триллера, который может вызвать у кого-то тревогу. Я пишу про морально серых и психически травмированных героев. Пожалуйста, ознакомьтесь со списком триггеров, прежде чем приступить к чтению.

Сомнофилия (парафилия, при которой человек испытывает сексуальное возбуждение от того, кто находится в бессознательном состоянии), мутизм (приобретенная немота), кинк на кровь, включающий в себя сексуальное возбуждение от ее вида, вкуса и использования в определенных ситуациях, Primal kink — фетиш, основанный на животных инстинктах: охота за добычей, преследование, укусы, царапанье, грубый контакт. Игра с удушением, игра с животным, игра со страхом, игра с оружием, игра с маской, эксгибиционизм, антисоциальное расстройство личности, ПТСР, биполярное расстройство, детальное описание сцен насилия — убийств, пыток, смерть домашнего питомца из-за жестокого обращения.

Примечание: Прямая речь Ардена (Брута) на протяжении всей книги будет оформлена курсивом, поскольку он общается на ASL.

Безмолвный мятежник — это первая часть самостоятельной трилогии.

Глава 1

Что ощущает человек, обнаруживший уродливый секрет близкого, но вынужденный об этом молчать?

Когда фасад рушится, и ты видишь то, что сокрыто от чужих глаз. Когда ты знаешь все, но не можешь — не имеешь права рассказать другим. Когда день изо дня страшная правда съедает тебя изнутри...

Что ощущает человек, который хранит не одну такую тайну — а сотни?

Нильде Йохансен знала ответ.

Лучше, чем никто другой.

Беспомощность. Затхлую, черную пропасть, которая разрушает тебя. Ты хочешь помочь, но терпишь поражение. Потому что он... не хочет этого.

Боль. Всегда боль.

Сердце изнывало каждый раз, когда она прокручивала в голове произошедшее. Все, о чем не могла поговорить ни с кем.

Бездна вины.

«Может, я должна была быть внимательнее к нему?»

«Может, я была плохой сестрой?»

«Может, мне не следовало его слушать?»

«Может, я должна была изначально рассказать обо всем родителям?»

«Может, если бы я поступила иначе, этого кошмара бы не случилось?»

Нильде захватила фонарик, собирая вещи в свой маленький рюкзак. Там уже лежал электрошокер и, конечно, ее любимый пистолет. Маленький набор уважающей себя девушки.

«Люблю, как он ощущается в моей руке. Совершенство».

M1911 ей нравился по многим причинам. Он весьма успешно себя зарекомендовал на... практике. Быстрый спусковой крючок. Шесть стальных магазинов по семь патронов. Ей требовался лишь один, чтобы организовать встречу с Создателем любому ублюдку. Их счастье, что Нильде использовала свой навык только в целях защиты.

В рукопашном бою хрупкой девушке с больным сердцем было невозможно победить — а самооборона в их жестоком мире была первостепенной. Ей было пятнадцать, когда на них совершили нападение. Ни одна пуля не прошла мимо.

С тех пор Нильде никогда не расставалась с пистолетом. Он всегда был с ней. Заряжен. За поясом, в сумочке, под подушкой. Даже дома, где всегда безопасно.

Именно папа научил ее всему.

Несмотря на то, что Дамиан считал Нильде своей маленькой королевой и носил на руках, он никогда не относился к ней, как к несведущей. Не лгал. Не отмахивался, не говорил, что девочкам не стоит заниматься подобным. Нет.

Дамиан лично занимался ее подготовкой и никогда не давал спуску. В этом мужчина был строг. Он обращался с дочерью во время тренировок, как с одним из своих солдат. Четкие приказы. Устала — отдыхаешь минуту и возвращаешься в строй. Учил дисциплине. И выработал в Нильде стойкость. Она никогда не жалела себя, предпочитая тратить энергию на более важные вещи.

«Мы с папой так похожи...» — мягкая улыбка заиграла на лице девушки, пока она продолжила упаковывать вещи.

Ни для кого не было секретом, что Дамиан Йохансен был героем Соединенных Штатов, агентом ФБР, который смог остановить одну из крупнейших преступных группировок — якудз, захвативших большую часть черного рынка. В ходе операции он защитил своего товарища почти ценой свой жизни — тело мужчины сгорело больше, чем на сорок процентов. Чудо, что его удалось спасти. Он перебил заново свои татуировки, а благодаря любви жены и ее заботе перестал беспокоиться со временем о своих шрамах. Она всегда напоминала, как сильно любит в Дамиане каждую часть. Даже что-то, что казалось ему самому когда-то ужасным.

Кроме того, ее отец был генеральным директором одной из крупнейших в мире юридических компаний. Слава о Дамиане, как об юристе с нулевым коэффициентом проигранных дел, шла впереди него. С каждым годом он становился лишь влиятельнее.

...Но была часть Дамиана Йохансена, сокрытая для других.

Об этом не писали в газетах и интернет-статьях. Об этом не вещали по телевизору. Не рассказывали в новостях.

Темная часть, из-за которой Нильде пришлось научиться стрелять.

Та, которая таилась в тени.

Часть, которая отличала их от других знаменитостей или бизнесменов.

Часть, которую знала лишь семья.

Ее отец был Боссом итальянском мафии.

Закончив собирать «реквизит» на вылазку, Нильде приступила к гардеробу.

Когда-то давно папа отказался от поста. Он вышел из игры, разорвал все связи. Ради них — Огонька, сыновей и дочери.

Престол перешел к его дяде — Джейсону Кастелло. Или Гринбергу, как он привык называть себя под прикрытием.

Так продолжалось несколько лет, пока тот не совершил сделку с мексиканцами. Нильде не вдавалась в подробности — ей было лишь известно, что Гринберг угодил в картель. И его место, конечно же, занял Дамиан.

Он сделал все для того, чтобы спасти дядю. Искал изо дня в день. И, в конце концов, сумел вытащить из плена. А потом Йохансен сравнял то место с землей.

Вито Кастелло — прежний босс и дедушка Дамиана, настоял на том, чтобы Дамиан не покидал пост.

Но он и сам на этот раз не собирался уходить.

Больше нет.

Дамиан Йохансен занял место, которое было ему предначертано с самого начала.

Как бы он ни пытался избежать этого — все пути вели к одному.

И он принял.

Нильде знала, что отец мог быть жестоким, но никогда — несправедливым. Первым принципом Дамиана было не убивать, если существовала вероятность избежать подобного исхода. Не вредить невинным людям. Это было обещание, данное жене, когда они были еще подростками, и он его достойно сдерживал.

Нильде знала, что отец пытал предателей или тех, на кого охотился — имеющих власть на черном рынке. Насильников, монстров, педофилов. Дамиану удалось спасти тысячи жизней. Невинных девушек, детей, проданных в рабство, похищенных, переживших ад. Он использовал свою власть во благо другим. Вместо того, чтобы эгоистично упиваться богатством и ожесточиться, Дамиан оставался верным своим принципам и предпринимал все для того, чтобы улучшить этот поганый мир в меру своих возможностей.

Нильде восхищалась им. Она любила отца всей душой, каждой частичкой.

Как и маму.

Она была их светом, нежная, заботливая, полностью посвятившая себе семье.

И при этом — сильная, отважная, талантливая. Когда Эвелин заходила в комнату — атмосфера сразу менялась. Становилось теплее, ярче, легче на душе. Одним своим присутствием она заряжала людей.

Эви была широко известным человеком в мире юриспруденции, имела докторскую степень в области международного права, сотрудничала с ООН, будучи одним из экспертов независимой организации. Она давно уже не преподавала, вместо этого сосредоточившись на руководящей должности их компании.

Нильде не помнила ни дня, чтобы мама сидела, сложа руки. Она постоянно развивалась, изучала новое, совершенствовала свои знания, а если этого было недостаточно — бралась за другие сферы.

Впрочем, как и ее отец — с двумя высшими образованиями, он владел семью языками и закончил в свое время с отличием Гарвард.

И это чертовски сильно мотивировало Нильде. Они оба. Она считала их главным стимулом для своего развития. Брала пример.

Папа мог раздавать приказы своим подчиненным, как и мама — быть боссом в компании, но с детьми и друг с другом они были...

«Лучшими».

Она не могла мечтать о более любящих родителях, чем они.

И мама, и папа так сильно старались сделать все для их счастья.

Они одинаково любили каждого из своих малышей.

Николая, которого усыновили, когда Нильде была еще совсем крошкой.

Старшего сына Кайдена.

И единственную дочь.

Их драгоценной малышке внимания доставалось больше всех.

Но тому была весомая причина — Нильде болела.

Неизлечимо болела. Синдром слабости синусового узла поразил ее маленькое сердце еще в четыре года...

Болезнь перешла девочке от отца.

Мама болела диабетом, но недуг обошел Нильде стороной. Впрочем, «подарка» с больным сердцем хватало с лихвой.

Дамиан узнал о своей болезни будучи совершеннолетним. Ему почти сразу имплантировали кардиостимулятор, он регулярно принимал лекарства и жил так, как любой другой здоровый человек.

В случае с Нильде все было не так просто.

Приступы тахиаритмии в детстве постоянно рецидивировали и были непредсказуемыми — даже ЭКС не сумело полностью защитить девочку от рисков.

Когда ей было одиннадцать, она пережила клиническую смерть.

И с тех пор все только сильнее стали ее опекать.

Иногда это сводило Нильде с ума.

Она не посещала школу — была на домашнем обучении. Не могла завести друзей, играть с такими же детьми, ходить на занятия...

Но не из-за гиперопеки или прихоти родителей.

Они были вынуждены. Состояние здоровья Нильде тогда не позволяло вести нормальный образ жизни. Это сейчас, к совершеннолетию, все стабилизировалось.

Последнюю операцию Нильде провели два года назад, и с тех пор ничего серьезного не происходило. Ее кардиолог говорил, что лечение принесло неожиданно хорошие результаты.

Пустой взгляд Нильде остановился на зеркале.

Он может умереть.

Может попытаться совершить ЭТО снова.

И тебя не будет рядом.

Кто, интересно, виноват во всем?

Вспышка ярости заставила Нильде стиснуть зубы.

— Заткнись, тупой внутренний голос. Серьезно, завали, — процедила она. — Это не моя вина. Но я собираюсь все исправить.

Сегодня она разорвет этот адский круг. Проберется в логово врага.

— Ради тебя, братик. Виновные получат возмездие. Я стану их темным жнецом. И принесу их голову к твоих ногам. Ты заслуживаешь целый мир.

Проклятье.

В глазах защипало, и она раздраженно вытерла их тыльной стороной ладони.

Хорошие девочки не плачут.

Они фальшиво улыбаются, наивно хлопают ресничками и ведут себя, как красивые фарфоровые куколки.

— Какая жалость, что я не хорошая, — насмешливо пробормотала Нильде, размазывая растекшуюся тушь. — Предпочитаю быть жнецом анархии.

«Диор проверку, кстати, провалил».

Она тщательно поправила легкий макияж.

Для сегодняшней миссии у нее было особое настроение.

Нильде никогда не наносила много косметики. Максимум — нежно-розовый блеск для губ и тушь.

Она нравилась себе такой, какой была.

Из зеркала на нее смотрела хрупкая девушка. Синие, как глубокий океан, глаза. Пухлые, красивые губы. Россыпь веснушек на щеках и маленьком носике. Рыжие волосы спадали до самой поясницы густым каскадом локонов. Она, как и всегда, заплела в них атласные ленты. Сегодня — белые. Они сочетались с пышным коротким черным платьем в готическом стиле. Оно было с изящным корсетом, кружевной отделкой, украшенное черными бантиками и шнуровкой, сзади переходящее в длинные кружевные юбки. Ее любимый стиль. Массивные ботинки с огромным каблуком от Naked Wolf дополняли образ.

Ядовитая и очаровательная.

Она была вооружена до зубов.

«Сумочку могут отобрать, поэтому нужно всегда иметь козырь в рукаве. Или в моем случае — нож под платьем», — она захватила рюкзак и осторожно стала красться по лестнице.

Был конец августа.

На днях девушка начинала свое обучение в университете, вдали от дома, и потому уже перебралась в братство.

Это был трехуровневый особняк, стильный и выполненный в стиле модернизма с высшей системой безопасности и новыми технологиями.

Теперь Нильде, как и сестры других парней, которые учились здесь, жила с Каем под одной крышей.

«Ага, и с его безумными друзьями».

Лидерами братства Жнецов.

Их было пятеро.

Вильям Тернер. Мрачный социопат, рисующий картины кровью. Сын Терезы Браун, известной на весь мир певицы, и Рафаэля Тернера — психоаналитика. Сейчас он сидел в тюрьме за попытку убийства и поджог.

Его кузен — Дэниел Стаймест. Алекситимик, напоминающий глыбу льда. Он уже заканчивал магистратуру, а его отцом был Марк Стаймест — владелец архитектурной империи.

Риз Джеймс. «Золотой мальчик», один из лучших студентов Тармонда. Хитрый, ужасно умный, амбициозный. Он был настолько самовлюбленным, что...

«Клянусь, если во время перестрелки Риз увидит лужу крови, то отвлечется на свое отражение в ней и будет поклоняться себе часами напролет», — усмехнулась Нильде, бесшумно спускаясь по черным ступенькам.

Риз с детства был ее любимчиком. И всегда поддерживал любую дрянную идею.

«Больше крови и зрелищности», — единственные пожелания Джеймса во время стычек. Карие глаза зажигались хищным блеском, дыхание учащалось. Маска хорошего мальчика ломалась вдребезги.

С ним всегда было весело...

Николай Романов. Боксер, наследник русской мафии, ее приемный брат. Неконтролируемый, непредсказуемый, похожий на лесной пожар. После которого оставалось лишь пепелище.

Романов мог пугать остальных, но не ее.

Для Нильде он был...

Она тяжело сглотнула.

Ее первым словом.

Первым, кто спас Нильде жизнь — тогда она была совсем крошкой и только научилась ходить, а Николай успел перехватить ее, когда девочка едва не свалилась в бассейн. В тот же день она и стала называть его своим «Ни». Ходила за ним по пятам повсюду.

Человеком, который звал ее котенком и Искоркой. Его голос смягчался с ней, и в обычном резком тембре звучали непривычно нежные нотки каждый раз, стоило Николаю заговорить с Нильде. С ней он никогда не ругался матом, хотя с другими себя не ограничивал. Не курил. Даже играл ей на фортепиано.

Раньше у них всегда были свои ритуалы и маленькие традиции. Они всегда созванивались по вечерам, и он поднимал трубку независимо от обстоятельств и времени. Николай мог заявиться к ней вечером, накупив чего-то вкусного, и Нильде всегда радовалась его приходу.

А теперь...

Он стал тем, кто покинул их.

Тем, кто оставил семью.

Уехал, даже не предупредив.

Ради своих целей. Ради престола. Мести.

«А обо мне ты иногда хотя бы вспоминал? Вспоминаешь?» — она вышла на тропинку, успешно миновав особняк.

В глубине души Нильде знала, почему он так поступил...

Кайден Йохансен. Наследник итальянской мафии. Связующее звено жнецов.

Надежный, серьезный, всегда ответственный.

Гордость семьи Йохансенов.

Ему все давалось легко, без усилий. Брался он за баскетбол — приносил победу любой команде, за которую играл. Занимался учебой — закончил школу экстерном в пятнадцать с высшими отметками. Брал в руки кисть и краски — создавал потрясающие картины. Играл в фильмах и сериалах — получал бесчисленные награды за блестящее исполнение ролей, вкупе с бешеной популярностью.

Он был всегда таким понимающим.

Эмпатом.

Даже будучи ребенком проявлял эту удивительную способность. Психологи разводили руками — говорили, что это редкая разновидность психической акселерации. Кайден с детства рассуждал, как взрослый. Научился читать, когда ему исполнилось три года, и его сознание развивалось в определенных сферах в сотни раз быстрее своего возраста.

Кай понимал, когда Нильде больно, чувствовал ее эмоции, сопереживал и... Она считала его своим близнецом. Настолько сильно они были связаны.

Ее щит, защитник. Громоотвод.

Старший брат, который клеил ей пластыри на разбитые коленки. Тот Кай, который часами с ней разговаривал, когда Нильде было плохо. Тот Кай, который кормил ее с ложечки, когда она болела. Тот Кай, который учил ее кататься на велосипеде. Тот Кай, который помогал делать домашнее задание и никогда не ругал за ошибки. Тот Кай, который читал ей сказки на ночь и целовал в лоб. Тот человек, на которого она всегда равнялась.

«Мой сильный Кай...»

Уверенные шаги. Гордо поднятая голова. Зеленые, теплые глаза. Ямочки на щеках. Извечная лукавая улыбка.

...Кай, которого она нашла в луже собственной крови.

Кай, который пытался себе перерезать горло.

Кай, который не хотел больше жить.

Колючий ветер жалил лицо и что-то внутри.

Девушка оседлала свой мотоцикл. Красный Харлей.

Надела блестящий шлем и выкрутила ручку газа на полную.

Мчась по ночной дороге, ее мысли закручивались в черную, тошнотворную воронку.

Роскошная жизнь, сумки Hermes, элитные аукционы, путешествия, украшения от Harry Winston.

Все это теряло значение.

Темные секреты, которые она была вынуждена хранить. Разрывающие ее на части. Их груз лежал на Нильде тяжким бременем.

Каково это, когда твой брат погибает медленно на твоих глазах?

Это произошло не за день и не за два.

Все началось гораздо раньше...

***

4 года назад.

Пятнадцатое октября.

Нильде засиделась в тот день допоздна, смотрела «Американскую историю ужасов» и сама не заметила, как рассвело.

А потом с тихим скрежетом открылась входная дверь.

Ей было тогда четырнадцать.

Кайден вернулся под утро.

Он гостил в родительском доме во время осенних каникул.

Вчера брат отправился на какую-то вечеринку, поэтому Нильде не удивлялась времени его возвращения. Так бывало часто.

Кай постоянно тусовался с друзьями. Еще с подросткового возраста, Нильде уже привыкла.

«Вот стану взрослой, тоже буду так делать», — мысленно успокаивала она себя.

Ее клонило в сон, но любопытство взяло верх. Хотелось узнать, что интересного произошло на этот раз, где был Кай, кого встретил — старший брат всегда обо всем рассказывал.

Вот и на этот раз девочка отправилась на его поиски.

«Наверное, в комнате своей».

Она прокралась в спальню брата и постучала.

Тишина.

— Кай? — неуверенно позвала Нильде.

Все еще молчание.

— Кайден, это я.

Она дернула ручку, и дверь открылась.

«Он не заперся. Странно. Обычно Кай не такой забывчивый. Выпил, что ли?»

В комнате его не было.

Зато слышался звук воды из ванной, которая примыкала к его спальне. У каждого из детей была своя.

Нильде смиренно выждала полчаса, но когда вода продолжила литься, не сдержалась.

«Почему так долго? Кай в среднем принимает душ за десять минут».

Нильде подошла к двери и постучалась.

— Братик, это я.

Странные звуки издавались по ту сторону.

Какой-то скрежет. Сдавленный голос.

«Боже, вдруг с Каем что-то произошло?! Вдруг он упал, сломал руку или же поскользнулся...» — в голове Нильде сразу пронеслись страшные картины.

— Кай, открой!

Странное предчувствие травило ее. Интуиция кричала: он в беде.

Спаси, спаси, спаси меня.

— Уходи, — послышался, наконец, его голос.

Но легче Нильде от этого не стало.

Напротив.

Голос Кая не был похож на него самого. Словно несмазанные петли старой скрипучей двери.

— Ты заболел? Что происходит? — Нильде забарабанила сильнее по двери. — Открой, Кайден!

— Уйди, Ниль, — повторил грубо. — Оставь меня в покое.

«Он никогда так со мной не разговаривал...»

— Кай, пожалуйста...

— Убирайся отсюда, — отрезал парень.

«Нет. Если я покину комнату, с Каем случится что-то страшное...»

— Я никуда не уйду, пока ты не откроешь!

Никакой реакции.

— Я сейчас маму позову, — а вот эта угроза сработала.

Тихий щелчок. Звук шагов.

Минуту спустя дверь ванной открылась.

Нильде едва не рухнула.

Она никогда не видела Кая таким.

Зеленые глаза его потухли, словно жизнь покинула их. Он казался убитым. Будто ее брата здесь и не было вовсе. А стоял какой-то близнец с тем же именем и внешностью, но потерявший смысл жизни.

Вода стекала с мокрых волос Кая, пропитывая ворот черной майки.

— Почему ты такая заноза в заднице? — выругался он. — Что тебе непонятно во фразе «уйди отсюда, нахрен?»

Нильде не позволила колкости ее ранить.

Она бросилась к брату, крепко его обнимая.

— Ты напугал меня, Кай!

Он замер.

— Пожалуйста, не прогоняй, — всхлипнула девочка, не выпуская из объятий, прижавшись щекой к его вздымающейся груди. — Не делай с собой ничего. Умоляю, — едва слышно прошептала.

Кай дышал тяжело, рвано. Но осторожно обнял ее за плечи. Не отталкивая.

— Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — вырвалось.

— Ты пытался... — ком в горле мешал говорить.

— Не знаю. Я... — Кайден направился в сторону кровати и опустился на ее край.

Вид его, поникшего и страдающего, уничтожал Нильде. Кай никогда прежде не показывал свою боль...

— Что произошло?

— Не хочу говорить, Ни. Не дави на меня. Не хочу, — повторил он бессвязно, глядя в никуда. — Если я скажу, это станет реальным. Я не справлюсь. Это позорно, стыдно и мерзко, — содрогнулся парень всем телом.

Желчь подкатила к горлу. Кай просто... не мог. Признать это. Произнести вслух. Оживить в мыслях.

Взгляд Нильде пытливо скользнул по его телу.

Синяки, глубокие царапины и раны покрывали кожу на запястьях, шее, ключицах, предплечье...

— Кайден, ты...

«Подрался?» — наивно хотела спросить, но чувствовала — это не после драки.

Ее лучший друг, Арден, часто дрался и Николай — травмы были обычно другие. Не похожие на эти. Когда Нильде их обрабатывала, то всегда подмечала детали.