Когда сердце выбирает

Она уехала, не попрощавшись.

Поздно вечером Максим снова открыл старую статью. Он увеличил фотографию и всматривался в тёмный край кадра.

Анне он сказал не всё.

Возле места аварии стоял чёрный внедорожник. Его водитель не подошёл, не вызвал помощь, а уехал до появления полиции.

Максим запомнил часть номера.

В протоколе этих сведений не было.

Глава 5. Последние слова

Анна провела ночь у Марины.

Она не хотела возвращаться в квартиру, где каждая вещь напоминала об Артёме. Марина постелила ей на диване, принесла чай и не задавала вопросов до тех пор, пока Анна сама не заговорила.

— Он звал меня.

Марина села рядом.

— Ты не могла знать.

— Мы поссорились. Он сказал, что должен уехать в Москву, а я обвинила его в том, что работа всегда важнее. Потом отключила телефон.

— На сколько?

— На два часа. Когда включила, уже звонили из больницы.

— Аня, ты четыре года считаешь себя виноватой в аварии, к которой не имела отношения.

— Раньше я думала, что он умер сразу. Теперь знаю, что он лежал там и ждал помощи. Возможно, хотел услышать мой голос.

— И что бы изменилось, если бы ты ответила?

Анна посмотрела на неё.

— Я успела бы сказать, что люблю его.

— Он это знал.

— Откуда ты можешь знать?

— Потому что это знали все, кто видел вас вместе.

Анна отвернулась к окну. Петербург медленно светлел. Дворники сгребали мокрый снег, в доме напротив зажигались окна.

Утром Максим приехал с папкой материалов. Марина открыла дверь и несколько секунд молча рассматривала его.

— Если после вашего визита ей станет хуже, я вас найду.

— Думаю, она и сама справится.

— Не сомневайтесь.

Анна ждала на кухне. Перед ней стояла нетронутая чашка.

Максим положил папку на стол.

— Это копии протоколов, экспертиз и моих показаний.

Она быстро нашла нужную страницу.

«Пострадавший находился без сознания. Разборчивой речи свидетель не слышал».

Анна подняла глаза.

— Здесь написано, что Артём ничего не говорил.

— Я солгал.

— Вчера вы сказали, что рассказали следователю всё.

— Не всё.

— Почему?

Максим сел напротив.

— Когда приехала полиция, один из сотрудников отвёл меня в сторону. Спросил, что я слышал. Я повторил слова Артёма. Он посоветовал хорошо подумать, прежде чем вносить их в протокол. Сказал, что человек в шоке мог произносить бессвязные фразы и что семье будет легче без лишних подробностей.

— И вы согласились?

— Тогда да.

— Что именно сказал Артём?

Максим сжал пальцы.

— «Передайте Анне, что она была права».

Она закрыла глаза.

— Ещё?

— «Я не хотел». Потом несколько раз повторил: «Это не случайность».

— Вы уверены?

— Я держал его за руку. Такие слова не забывают.

Анна встала и подошла к окну.

«Ты была права».

В их последнем разговоре она обвинила Артёма в том, что он что-то скрывает. Он отрицал. Значит, перед смертью пытался признаться.

— Там была другая машина, — продолжил Максим. — Чёрный внедорожник. Стоял без аварийных огней. Когда я подбежал к Артёму, машина уехала.

— Вы назвали номер полиции?

— Первые три цифры. В деле этого нет.

— Почему вы не настояли?

— Через несколько дней мне позвонили с неизвестного номера. Назвали адрес Кирилла и школу Даши. Сказали забыть увиденное.

— И вы забыли?

Он встретил её взгляд.

— Нет. Но выбрал молчание.

— Все вы выбирали молчание.

Максим достал из папки конверт.

— Две недели назад это прислали мне в клинику за границей.

Внутри лежала фотография разбитой машины Артёма. На обратной стороне было написано: «Если хотите узнать, почему погиб Артём Зорин, вернитесь туда, где всё началось».

Ниже другой строкой: «Спроси Кирилла Воронцова, что он скрывает».

— Поэтому вы вернулись?

— Да.

— Кирилл знает о письме?

— Теперь знает.

Телефон Анны зазвонил. Кирилл.

Она не хотела отвечать, но нажала кнопку.

— Нам нужно встретиться, — сказала она.

Они увиделись в закрытом после утреннего часа кафе. Кирилл пришёл раньше. Он выглядел так, будто не спал.

Максим сел рядом с Анной. Кирилл заметил это, но ничего не сказал.

— Артём работал над проверкой «Северного берега», — начал он. — Это большой жилой комплекс. Моё бюро делало проект.

— Ты встречался с ним в день аварии? — спросила Анна.

— Да.

— Почему скрывал?

— Потому что он пришёл неофициально. Показал документы о поддельных экспертизах и выводе денег через подрядчиков. Сказал, что собирается передать всё следователю.

— Кому принадлежал проект?

— Инвестору Виктору Корнееву.

— И что ты сделал?

Кирилл провёл ладонью по лицу.

— Попросил дать мне сутки. Я хотел проверить документы.

— Артём согласился?

— Нет. Сказал, что уже слишком поздно и за ним следят.

— После встречи ты кому-нибудь звонил?

Кирилл замер.

— Отцу.

— Почему ему?

— Он знал Корнеева.

— Что сказал отец?

— Что Артём ошибается. Что любые нарушения можно исправить без скандала.

Максим наклонился вперёд.

— Ты назвал ему имя Артёма?

— Да.

— А через несколько часов Артём погиб.

— Я не знал, что так произойдёт!

— Но после аварии документы исчезли, — сказала Анна.

— Да.

— И ты промолчал четыре года.

— Я пытался узнать правду. Отец всё отрицал. Корнеев закрыл компанию и уехал. У меня не было доказательств.

— Зато была возможность рассказать мне.

— Когда мы познакомились, я ещё не знал, что Артём — твой жених.

— А когда узнал?

Кирилл не ответил.

Анна почувствовала знакомый холод. Она смотрела на мужчину, который два месяца осторожно возвращал её к жизни, и понимала, что всё это время между ними находилась ложь.

— Мне нужно уйти.

— Аня, пожалуйста.

— Не сейчас.

На улице Максим догнал её.

— Я отвезу вас.

— Я хочу побыть одна.

— Понимаю.

— Нет. Вы всё время решаете, что понимаете.

— Тогда скажите, чего не понимаю.

Она обернулась.

— Я только начала верить, что могу любить кого-то, не предавая Артёма. А теперь оказалось, что человек, которому я поверила, связан с последним днём его жизни.

Максим молчал.

— Вы тоже лгали, — добавила Анна. — Все эти годы.

— Да.

— Почему рядом со мной нет ни одного мужчины, который просто скажет правду вовремя?

— Возможно, потому что правда редко приходит вовремя.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Он не стал её удерживать. Анна ушла пешком, оставив машину у кафе.

В тот день она окончательно поняла: смерть Артёма была не концом истории.

Это было только начало.

Глава 6. Письмо из прошлого

Анна взяла неделю отпуска. Главный врач спорил, напоминал о запланированных консультациях, но, увидев её лицо, подписал заявление.

Первые два дня она провела в квартире, разбирая вещи Артёма. После похорон мать помогла убрать одежду в коробки, но Анна так и не решилась от них избавиться. Теперь она открывала одну за другой: рубашки, книги, старый фотоаппарат, блокноты с короткими записями.

Каждая вещь возвращала отдельное воспоминание.

Вот свитер, в котором Артём впервые пришёл знакомиться с её родителями. Вот билет из Эрмитажа, где они поссорились из-за того, что он читал рабочую переписку перед картиной Рембрандта. Вот ключ от квартиры, который он постоянно терял.

В старом кожаном портфеле Анна нашла потайной карман. В нём лежала чёрная флешка.

Она подключила её к ноутбуку. На экране появилось требование ввести пароль и предупреждение: после трёх неудачных попыток данные будут уничтожены.

Анна попробовала дату их знакомства.

Ошибка.

Дату свадьбы.

Ошибка.

Она уже набрала день рождения Артёма, но остановилась. Осталась одна попытка.

В дверь позвонили.

На пороге стоял Максим с папкой и пакетом еды.

— Марина сказала, вы не отвечаете на сообщения.

— Она дала вам мой адрес?

— Адрес у меня был.

— Конечно. Вы же проводили расследование.

— А еду купила Марина. Она считает, что вы ничего не ели.

— Все вокруг решили контролировать моё питание.

— Это проще, чем контролировать ваши решения.

Анна пропустила его внутрь и показала флешку.

— Осталась одна попытка.

— Не трогайте её.

— Это вещи Артёма.

— Именно поэтому не рискуйте.

— Вы знаете, кто сможет открыть?

— Мой школьный друг Глеб. Он занимается восстановлением данных.

— Ему можно доверять?

— Когда мне было семнадцать, он удалил из школьной системы запись о моём отчислении.

— Это должно меня успокоить?

— Тогда он спас мне жизнь. В некотором смысле.

Максим разложил на столе новые копии материалов.

— Я поговорил с экспертом, который первым осматривал машину Артёма. Он давно на пенсии. Помнит запах химического растворителя в салоне и маслянистую жидкость возле рулевой колонки.

— В заключении этого нет.

— В окончательной версии нет. Эксперт утверждает, что внёс замечание в черновик.

— Что это означает?

— Рулевое управление могли повредить заранее. Растворитель использовали, чтобы разрушить защитное покрытие детали. При нагрузке металл не выдержал.

Анна села.

— То есть аварию устроили.

— Это пока гипотеза.

— В которую вы верите.

— Да.

Она посмотрела на фотографию Артёма.

— Он знал, что за ним следят, и всё равно поехал.

— Иногда человек понимает опасность слишком поздно.

— Вы сейчас говорите о нём или о себе?

Максим встретил её взгляд.

— Наверное, о нас обоих.

Между ними возникло молчание. Анна впервые заметила, насколько усталым он выглядит. Тени под глазами, напряжённые плечи, тонкая белая линия шрама.

— Вы спите? — спросила она.

— Иногда.

— Плохой ответ.

— От врача ожидал худшего.

— Я могла бы сказать, что хроническое недосыпание повышает риск сердечно-сосудистых заболеваний.

— Вот теперь узнаю вас.

Он улыбнулся, и на мгновение его лицо стало другим — моложе и теплее. Анна почувствовала неожиданное желание улыбнуться в ответ.

Звонок в дверь разрушил этот момент.

Кирилл стоял на площадке. Увидев Максима, он напрягся.

— Нам нужно поговорить.

— Я не готова, — сказала Анна.

— Тогда хотя бы выслушай.

— Не сегодня.

Максим взял папку.

— Я поеду к Глебу. Флешку заберу завтра, если Анна согласится.

— Я подожду тебя внизу, — сказал Кирилл.

Мужчины вышли вместе.

У подъезда Кирилл схватил Максима за рукав.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь выяснить, кто убил Артёма.

— Я спрашиваю не об этом.

— Тогда сформулируй яснее.

— Ты постоянно рядом с Анной.

— Ей угрожает опасность.

— И ты, конечно, единственный, кто способен её защитить.

— Сейчас твоя ревность — последнее, что имеет значение.

Кирилл отпустил его.

— Четыре года назад мне звонили.

Максим остановился.

— Кто?

— Не знаю. Мужчина назвал адрес моих родителей, школу Даши и номер машины Лены. Сказал, что, если я продолжу задавать вопросы о документах Артёма, кто-то из них может пострадать.

— Почему ты молчал?

— Потому что хотел защитить вас.

— Через два года погибла Лена.

— Я не знал, что это связано!

Максим шагнул к нему.

— Её машина потеряла управление. Так же, как машина Артёма.

— У Лены был несчастный случай.

— Ты уверен? Или просто четыре года убеждал себя?

Кирилл побледнел.

— После аварии в её машине нашли записку, — сказал Максим. — Полиция решила, что это случайный мусор. На ней было написано: «Ты должен был молчать».

Он достал из кармана фотографию письма, заставившего его вернуться.

— Сравни почерк.

Кирилл посмотрел и закрыл глаза.

— Похож.

— Это один человек.

— Максим, я не хотел…

— Ты знал об угрозах и позволил мне думать, что я просто не справился с её смертью.

— Ты и не справился.

Максим ударил его.

Кирилл отшатнулся к машине, но не ответил.

— Ты прав, — сказал он, вытирая кровь с губы. — Не справился. Ни один из нас не справился.

Максим ушёл, не оборачиваясь.

Позже он припарковался напротив дома Анны. В её окне горел свет. Иногда за шторой появлялся силуэт.

Он должен был уехать. Анна не просила её охранять. Но теперь две аварии складывались в одну историю, а человек, приславший письмо, знал, что Максим вернулся.

На соседней улице медленно проехал чёрный внедорожник.

Максим выпрямился и запомнил номер, но машина скрылась за поворотом прежде, чем он успел рассмотреть его полностью.

В окне Анны погас свет.

Максим остался в машине.

Глава 7. Слишком близко

Мастерская Глеба находилась в полуподвале старого дома на Петроградской стороне. Над узкой дверью висела выцветшая вывеска «Ремонт телефонов и компьютеров», а в окне теснились коробки, зарядные устройства и пожелтевшее объявление о срочном восстановлении данных.

Анна остановилась перед обледеневшими ступенями. Флешка лежала во внутреннем кармане сумки и казалась тяжёлой, словно внутри хранились не файлы, а все вопросы последних четырёх лет.

— Вы уверены, что он сможет её открыть?

— Если не сможет Глеб, значит, открыть её невозможно.

— Очень убедительная рекомендация.

— Я списывал у него математику с шестого по одиннадцатый класс.

— И это должно внушить доверие?

— Мне внушает. Он ни разу не дал неправильного ответа.

Максим первым спустился и придержал дверь. Внутри пахло кофе, пылью и нагретым пластиком. За стойкой сидел худой мужчина в растянутом сером свитере. Он что-то паял под лампой и не поднял головы, когда звякнул колокольчик.

— Если опять залил ноутбук виски, можешь уходить, — сказал он.

— На этот раз не мой.

Глеб посмотрел сначала на Максима, потом на Анну.

— Это уже интереснее.

— Анна, это Глеб. Глеб, это Анна. Остальное тебе знать необязательно.

— Когда ты так говоришь, особенно хочется узнать остальное.

Анна достала флешку.

— Она принадлежала моему жениху.

Улыбка исчезла с лица Глеба.

— Тому, который погиб?

Она кивнула.

Глеб надел перчатки, осмотрел корпус и подключил устройство. На экране появилось окно с требованием ввести пароль.

— Защита стандартная, но внутри может быть скрытый раздел. Понадобится время.

— Сколько?

— Час. Может, два. Если повезёт.

Максим посмотрел на Анну.

— Напротив есть пекарня.

— Я не голодна.

— Вы ничего не ели с утра.

— Откуда вы знаете?

— В больнице выпили два кофе. Едой это не считается.

— Вы наблюдали за мной?

— Вы сидели напротив.

— И всё запоминаете?

— Не всё.

Он произнёс это тихо. Анна первой отвела взгляд.

В пекарне было тепло. За окном снег закрывал тротуары, люди торопились домой. Анна заказала чай и два сэндвича, один подвинула Максиму.

— Ешьте.

— Это вы теперь мной командуете?

— Вы выглядите так, будто неделю питались одной злостью.

— Не неделю.

— Значит, дольше.

Некоторое время они молчали. Затем Анна спросила:

— Почему Даша не хочет вас видеть?

Рука Максима замерла над чашкой.

— Вы всегда задаёте вопросы без предупреждения?

— Можете не отвечать.

— После смерти Лены я начал пить, — сказал он после долгой паузы. — Сначала по вечерам. Потом перестал замечать время суток. Мне казалось: если останусь трезвым, придётся признать, что она действительно умерла.

Анна не перебивала.

— Однажды я должен был забрать Дашу из школы. Забыл. Она ждала почти три часа, пришла домой сама и нашла меня на полу в кухне.

— Сколько ей было?

— Четырнадцать.

— Ребёнок не должен был это видеть.

— Знаю.

— Но и вы не должны были оставаться один.

— Это ничего не меняет.

— Нет. Но объясняет.

Максим рассказал, как мать Лены оформила опеку, а он не сопротивлялся. Когда пришёл в себя, Даша уже не хотела возвращаться. Он писал, звонил, посылал подарки, но два года назад дочь перестала отвечать.

— Пока она жива, не поздно всё исправить, — сказала Анна.

— Вы не знаете Дашу.

— Зато знаю, что такое невозможность сказать человеку самое важное. У вас такая возможность ещё есть.

Телефон на столе завибрировал.

Сообщение пришло с неизвестного номера:

«Ваш жених умер, потому что слишком много знал. Не повторяйте его ошибку».

— Что случилось? — спросил Максим.

Анна повернула экран.

Его лицо изменилось.

— Не отвечайте. Дайте телефон.

— Зачем?

— Отправлю номер Глебу. И с сегодняшнего дня вы не остаётесь одна.

— Что?

— Переночуете у подруги. Смените номер. Не пользуйтесь привычным маршрутом.

— Вы себя слышите?

— Вам угрожают.

— Это не даёт вам права распоряжаться моей жизнью.

— Это не просьба.

Анна резко встала.

— Тогда разговор закончен.

Максим тоже поднялся.

— Артём, видимо, решил так же. Сам решил, что справится. Сам никому ничего не сказал. Чем это закончилось?

Её ладонь ударила его по щеке прежде, чем она успела подумать.

Посетители обернулись. Максим не пошевелился. На скуле проступило красное пятно.

— Никогда не используйте его смерть, чтобы заставить меня сделать то, что нужно вам.

Он опустил взгляд.

— Вы правы. Простите.

Анна взяла пальто и вышла. Максим последовал за ней, держась в нескольких шагах.

В мастерской Глеб встретил их настороженно.

— Есть результат. Нашёл скрытый видеофайл.

— Включайте, — сказала Анна.

Экран несколько секунд оставался чёрным. Затем появилось лицо Артёма.

Он сидел в машине. Камера была установлена неровно, изображение дрожало. Артём выглядел уставшим, но был живым — настолько, что Анне захотелось протянуть руку к экрану.

— Аня, — сказал он. — Если ты смотришь эту запись, значит, всё пошло совсем плохо.

Он признался, что солгал о поездке в Москву. Ехал на встречу с человеком, обещавшим помощь. Рассказал о документах «Северного берега»: деньгах, выведенных через подрядчиков, подменённых результатах экспертизы и материалах, из-за которых одна из секций могла обрушиться.

— Мне угрожали. Сначала намёками, потом прямо. Я не рассказал тебе, потому что боялся за тебя.

Он провёл ладонью по лицу.

— Вчера мы поссорились. Ты сказала, что я снова выбираю работу вместо нас. Наверное, так и выглядело. Если со мной что-нибудь случится, не вини себя. Ты не могла знать. Ты была лучшим, что произошло в моей жизни. Я люблю тебя.

Анна прижала ладонь ко рту.

— Есть человек, которому я доверял, — продолжил Артём. — Кирилл Воронцов. Он знает о документах. Если Кирилл скажет, что ничего не знает, не верь ему.

Видео оборвалось.

Анна больше не могла стоять. Максим успел подхватить её. Она вцепилась в его куртку и плакала так, как не позволяла себе после похорон. Он держал её молча, не обещая, что всё будет хорошо.

— Я сказала, что ему проще меня потерять, — прошептала она.

— Вы не знали.

— Это были мои последние слова.

— Последними были его. Он сказал, что любит вас.

Анна подняла голову. Их лица оказались слишком близко. Она увидела след своей ладони на щеке Максима и заметила, как он посмотрел на её губы.

Она отступила.

Он сразу разжал руки.

— Мне нужно к Кириллу.

— Я поеду с вами.

— Останетесь в машине.

Кирилл жил на Крестовском острове. Он открыл дверь почти сразу. Увидев Максима у лифта, напрягся, но Анна сказала, что разговор касается только их двоих.

Она включила запись. Когда Артём произнёс его имя, Кирилл закрыл глаза.

— Ты знал, — сказала Анна.

— Не всё.

— Но знал.

Кирилл признался: «Северный берег» формально принадлежал Корнееву, но фактически проект контролировал его отец. После разговора с Артёмом Кирилл предупредил отца и назвал имя аудитора.

— А на следующий день Артём погиб.

— Я не имею отношения к аварии.

— Но четыре года молчал.

— Потому что боялся узнать правду. А потом встретил тебя.

— И снова выбрал ложь.

— Я люблю тебя.

— Не произноси это сейчас.

Анна сняла подаренное им кольцо с сапфиром и положила на стол.

— Не принимай решение в шоке.

— Я уже приняла.

— И куда ты пойдёшь? К Максиму?

— При чём здесь он?

— Он всегда появляется рядом, когда чужая жизнь рушится. Спроси у него о Лене. До Максима она была со мной.

Анна не позволила увести разговор в сторону.

— Сейчас речь о тебе. Ты видел, как я винила себя, и молчал, потому что боялся меня потерять.

— Да.

— Значит, пытался защитить не меня. Себя.

Она ушла.

Максим ждал возле машины под снегом. По дороге домой они молчали.

У подъезда Анна спросила:

— Кирилл рассказал, что Лена была с ним до вас.

— Была.

— Вы увели её у лучшего друга?

— Лена никому не принадлежала. Она выбрала меня. Но Кириллу от этого было не менее больно.

— Жалеете?

— Что полюбил её — нет. О том, как всё произошло, — каждый день.

Анна взялась за ручку двери.

— Почему вы не хотите подняться?

Максим усмехнулся без радости.

— Потому что вы только что расстались с моим лучшим другом. Потому что вам больно. И потому что сегодня я держал вас дольше, чем следовало.

— Вы могли этого не говорить.

— Мог.

— Тогда зачем?

— Чтобы вы понимали: я могу контролировать себя, Анна. Но сейчас мне этого не хочется.

Она вышла из машины.

Через несколько минут написала: «Я дома».

Ответ пришёл сразу: «Закройте дверь».

Анна повернула замок, прижала к груди фотографию Артёма и закрыла глаза.

Ей следовало думать о записи, Кирилле, его отце и угрозах.

Но она думала о том, как Максим смотрел на неё в машине.

И ненавидела себя за то, что впервые за четыре года чувствовала не только боль.

Глава 8. Девочка, которая не ждала

Максим позвонил Марии Сергеевне утром. Он сидел в машине напротив дома, где когда-то жил с Леной и Дашей. На четвёртом этаже горело окно кухни. Шторы были те же — светлые, с мелкими синими цветами.

— Слушаю, — ответила бывшая тёща.

— Это Максим.

— Я вижу.

— Мне нужно поговорить с Дашей.

— Ей не нужно.

— Это касается Лены. Авария могла быть неслучайной.

На другом конце стало тихо.

— У тебя есть доказательства?

— Пока основания для проверки. И угрозы. Человек, связанный с аварией, знает о Даше.

— Ты уже однажды пытался найти виноватых.

— Тогда я пил.

— А сейчас?

— Сейчас трезв.

— Это ещё не делает тебя разумным.

— Дайте мне десять минут.

После долгой паузы Мария Сергеевна разрешила подняться.

Она открыла дверь и предупредила:

— Если Даша попросит уйти, уйдёшь. И никаких обещаний, которых не сможешь выполнить.

— Хорошо.

— Не отвечай так, будто я принимаю экзамен.

— А разве нет?

— Если бы это был экзамен, ты провалил его четыре года назад.

Дверь бывшей детской была закрыта.

— Даша? Это я.

— Я знаю.

Её голос стал взрослым. Максим помнил его звонким, быстрым, всегда немного возмущённым.

— Можно войти?

— Нет.

— Тогда поговорим так. Мне нужно спросить о маме.

— Ты не имеешь права использовать её, чтобы увидеть меня.

— Не имею. Но это важно.

— Кирилл сказал, что ты опять помешался на аварии. Что преследуешь его и крутишься возле его женщины.

— Анна никому не принадлежит.

— Конечно. Именно так ты говорил о маме.

Дверь распахнулась.

Даша стояла, скрестив руки. Те же светлые волосы, серые глаза и упрямо поднятый подбородок, что у Лены. Только во взгляде не было мягкости.

— Ты хотел меня увидеть. Смотри.

— Ты выросла.

— Четыре года прошло. Люди обычно меняются.

— Я знаю.

— Перестань говорить, что знаешь.

Она попыталась закрыть дверь.

— Мне угрожали, — сказал Максим.

Он показал сообщение: «У тебя есть дочь. Не заставляй нас напоминать, как легко люди теряют близких».

Даша прочитала и побледнела.

— Ты сообщил полиции?

— Да. Но сначала я должен понять, что происходило перед смертью мамы.

Даша пропустила его в комнату. На столе лежали учебники химии и биологии, на стене висело расписание подготовительных курсов.

— Ты поступаешь в медицинский?

— Тебя четыре года это не интересовало.

— Интересовало.

— Сообщения не считаются присутствием.