Клинамен. Акт II. Контур

Патч повёл их не к машине, а к пешеходной галерее. За ней начиналась Белая площадь — открытый пересадочный узел между двумя маглев-линиями. Здесь архитекторы попытались сделать город дружелюбным. Светлый камень, низкие деревья в аккуратных контейнерах, прозрачные навесы, вода в тонком искусственном русле. Камер было так много, что они переставали выглядеть угрозой и становились частью декора.

Руднев остановился перед Белой площадью.

— Здесь камеры даже в контейнерах с деревьями.

Патч показал карту. Два соседних перехода закрыла профилактика, в третьем объявили утечку, четвёртый заняли полицейские дроны, пятый исчез из навигации.

— Контур убрал остальные выходы, — сказал Руднев. — Теперь площадь выглядит нашим решением.

Налл изучил поток пассажиров и открытое пространство.

— Дадим клин. Пойдём через толпу, но не по предложенной линии.

Патч быстро перестроил порядок.

— Я впереди. Руднев между нами. Не ускоряемся, на камеры не смотрим. Если я говорю «вниз», падаете сразу.

Они вошли на площадь. Налл держал Руднева слева, со стороны здоровой руки. Патч шёл на полшага впереди и считал отражения в витринах, тени под навесами и людей, которые двигались слишком ровно.

В кармане Руднева завибрировал телефон. Он достал его на ходу. МАМА.

— Сейчас? — спросил Патч.

Руднев сбросил вызов большим пальцем.

— У неё безошибочное чувство момента.

На середине площади загорелся красный сигнал над грузовой линией.

Налл поднял голову.

Сервисный контейнер висел над пешеходным мостом на магнитной подвеске. Маленький, серый, с логотипом поставщика воды. Он шёл по верхней направляющей и вдруг остановился точно над группой людей.

Патч выругался сквозь зубы.

— Налл, вправо!

Матрица отозвалась за грудиной холодным импульсом. Мир не замедлился, но каждая деталь стала резкой: дрожь крепления, просевшая линия поля, женщина с ребёнком под контейнером и Руднев в двух шагах от безопасной зоны.

Налл увидел путь, которым мог уйти сам, и путь, на котором контейнер падал на людей.

Налл двинулся не вправо.

Он толкнул женщину и ребёнка за низкий бордюр, поймал мужчину с чашкой за воротник и дёрнул вниз. Правой рукой он этого сделать не мог. Левой не успевал. Поэтому плечом ударил по металлической стойке навеса, развернул её на пару градусов и дал контейнеру точку, в которую тот мог упасть не на людей.

Боль прошла через рёбра так, что на мгновение площадь исчезла.

Контейнер сорвался.

Он пробил край навеса, разрезал прозрачную панель и рухнул на пустой участок моста, куда Налл сдвинул опору. Воздух заполнился белыми осколками и криками. Вода из контейнера хлынула по камню, как нелепый, чистый пот.

Налл оказался на одном колене. Пистолет вылетел из руки и скользнул к воде.

В наушнике Патча раздался голос:

— Трое слева. Идут к Рудневу.

Налл поднял голову. Мужчины в серых плащах двигались через панику ровно, не глядя на падающий контейнер. Один держал руку в кармане, третий смотрел только на Руднева.

Он бросил маленький цилиндр на мост. Тот выпустил густой серый дым не выше пояса. Люди закричали ещё громче. Патч схватил Руднева за рюкзак и повёл его в сторону технической арки.

Налл потянулся за пистолетом. Первый мужчина уже был рядом. Он не выхватывал оружие. Просто ступил точно туда, куда падал Налл, пытаясь подняться.

Налл ударил снизу левой рукой. Некрасиво. Локтем в колено, потом плечом в живот. Мужчина согнулся, но не упал. Он был тяжёлым и подготовленным. Его пальцы нашли фиксатор на правом плече Налла и сжали.

Боль ослепила.

Чужая память узнала положение локтя и расстояние до горла. Когда-то такое движение уже спасало другое тело, в другой войне. Оно было быстрым, смертельным и совершенно необязательным здесь.

Налл не взял клинок.

Он ударил лбом в лицо противника, развернулся на больной ноге и толкнул его в поток бегущих людей. Мужчина врезался в стеклянную стойку навигации. Плитка под Наллом поехала от воды. Он потерял равновесие и упал на ладонь так, что из глаз вышел свет.

Патч был уже у арки.

— Вставай!

Налл поднялся, удерживая больную руку у корпуса.

— Арка открыта, — сказал Руднев. Дым резал ему глаза. — Они оставили её нам.

За ними двигались серые плащи. Перед ними оставался единственный незакрытый проход.

— Другой путь? — спросил Патч.

Руднев посмотрел на схему.

— Нет.

— Тогда внутрь. Быстро.

Они вошли в арку. Дверь закрылась сама.

Внутри пахло мокрым железом и старым пылесборником. Узкий технический коридор уходил вниз, к гулу насосов. На стене горели аварийные стрелки. Все показывали в одну сторону.

Руднев смотрел на стрелки, будто на зубы.

— Контур не загоняет в тупики, — сказал он. — Он делает следующий выбор вашим.

Патч поднял сканер. На экране: Старый рынок.

— Значит, идём.

ГЛАВА 17

СТАРЫЙ РЫНОК

Старый рынок начинался под эстакадой, где навигация M City переставала совпадать с тем, что было перед глазами.

Наверху по-прежнему шли маглев-линии, чистые маршруты пересекали квартал по расписанию, а ниже бетон распадался на пристройки, лестницы, крытые ряды и проходы, которых не было на городской схеме. Под одним навесом перебирали фильтры без регистрационных меток. Через два ряда ремонтировали домашние терминалы, меняя корпуса вместе с чужими идентификаторами. Из тесной кухни тянуло жареным маслом и настоящей птицей; рядом продавали таблетки россыпью из пластиковых коробок. В сыром воздухе смешивались пыль вентиляции, мокрый металл, цитрус и сладкий запах теста.

Патч загнал городскую машину в сервисный карман под мостом. Когда двигатель замер, он сразу снял питание с бортового контура. Налл выбрался первым.

После Белой площади правый бок стянуло сильнее. Фиксатор удерживал плечо у корпуса, но каждый шаг отдавался под рёбрами там, где контейнер и падение добавили к старым повреждениям новые. Пистолет оставался под левой рукой.

Руднев вышел следом и задержался у края проезда. Его взгляд прошёл по рядам купольных камер под балками.

— Город их видит?

Патч закрыл машину и тоже посмотрел вверх.

— Часть. Остальные пишут хозяевам лавок, охране рядов или людям, которые платят за отдельный поток. Есть и такие, про которые я пока не знаю ничего. Поэтому считай, что нас снимают все.

Руднев раскрыл мини-терминал. На карте рынок выглядел аккуратнее, чем в реальности: четыре прохода, два технических коридора и прямоугольники торговых секций. Перед Наллом один из этих прямоугольников был прорезан лестницей, кухней и мастерской, над которой на проводе сушились детские куртки.

— Последняя нормальная отметка Леры здесь, — сказал Руднев и увеличил сектор Н-4. — Пункт выдачи. Потом диспетчерский маршрут исчезает и появляется новый, записанный вручную. Служебный шаблон Контура настоящий, но подпись не его.

Патч наклонился к экрану.

— То есть кто-то умеет заставлять курьерскую сеть принимать свои команды как служебные.

— На этом участке — да. Полного доступа я не вижу. Если бы он был, старый маршрут не оставил бы хвост.

Налл посмотрел на вход в рынок.

— Куда её повели?

— Этого в записи нет.

— Тогда ищем человека, который видел её после Н-4.

Они вошли в первый ряд.

Через несколько метров продавец деталей перестал перекладывать платы и положил обе ладони на край стола. Женщина возле фильтров убрала терминал под фартук. Двое мужчин у кухни разошлись так, чтобы проход остался свободен, но самим не оказаться между незнакомцами и выходом.

Налл не видел испуга. Видел расчёт.

Никто не спросил, кто они. Люди сначала освободили себе место до выхода.

У входа в Н-4 сидела девочка лет четырнадцати. Невысокая, худощавая, в слишком большой тёмной куртке поверх худи. Тёмные волосы торчали из-под капюшона в разные стороны. Высокие кроссовки были в старой грязи, на шее ремни маленького рюкзака натёрли ткань худи. Рядом на перевёрнутой таре лежал прозрачный пакет с мандаринами.

Она отделила мягкий плод от остальных и положила в дальний угол пакета.

— Один — два такта. Три — пять. Мягкие дешевле, но до вечера не доживут.

Говорила она людям, проходившим мимо, а смотрела уже на Налла и Патча. Сначала на фиксатор Налла. Потом на руки Патча. На Рудневе задержалась дольше: плащ, очки, чистая обувь.

Налл остановился в двух шагах.

— Здесь проходила курьер. Светлая куртка, длинные тёмные волосы. На правой руке синяя резинка со звездой.

Руднев развернул к ней фотографию Леры.

Девочка не взяла терминал. Наклонилась, посмотрела на экран и снова занялась мандарином.

— Была. Минут двадцать назад. Не одна — с девчонкой и футляром для скрипки. Ушли в Нижние Ряды. Через минуту за ними пошли двое Псаря.

Руднев снял очки, протёр мокрую линзу краем рубашки.

— Псарь — это имя или кличка?

Теперь девочка посмотрела прямо на него.

— Вы правда не знаете, кто он?

— В моих данных такого имени не было.

Она пожала одним плечом.

— Если кому-то не хватает лекарства, он найдёт. Если нужна работа или проход через чужой район — тоже найдёт. Потом к тебе приходит другой человек и объясняет, сколько ты теперь должен. Обычно уже не деньгами.

Патч открыл локальную схему рынка.

— Ты знаешь путь в Нижние Ряды, где меньше городских камер?

— Городских — да. Совсем без камер тут нет.

Она встала, закинула рюкзак на одно плечо и ткнула пальцем в схему Патча.

— Здесь не идите. На углу мастерская с красной птицей. Под вывеской датчик, хозяин смотрит всё, что проходит к лестнице. Обход через кухню, потом вниз у имплантов.

— Покажешь до спуска? — спросил Патч.

— За два такта.

Патч положил на тару три.

Она пересчитала, один вернула ему и убрала пакет с мандаринами в рюкзак.

— Я сказала два.

Налл заметил, что её взгляд снова ушёл на его правую сторону.

— Далеко идти?

— Если быстро — минут пять. Вы быстро не сможете.

В голосе не было ни насмешки, ни жалости. Её взгляд остался на фиксаторе и правом плече.

— Веди, — сказал Налл.

Перед тем как уйти, девочка достала из пакета тот самый мягкий мандарин и протянула ему.

— Возьмите. Всё равно помнётся.

Налл убрал его в карман здоровой рукой.

— Как тебя зовут?

— Ника.

Она уже шла впереди.

В Нижних Рядах свет становился хуже с каждым поворотом. Навесы почти сходились над головами. Между ними висели старые рекламные полотна, трубы вентиляции и кабели, которые ремонтировали столько раз, что первоначальный цвет изоляции остался только возле креплений. Под ногами плитка сменялась бетоном, потом металлическими листами поверх старых провалов.

Ника не оглядывалась, пока не требовалось остановить их рукой.

У мастерской с красной птицей она провела группу через кухню, где в паре кипели три одинаковые кастрюли. Возле зубных имплантов подождала, пока пожилая продавщица отвернётся к клиенту, и нырнула за перегородку. За ней открылась лестница на один уровень вниз.

Патч по дороге отмечал камеры. Дважды находил те, о которых Ника предупредила. Один раз не нашёл ничего, пока она не показала на кусок тёмного стекла внутри старого светильника.

После этого он перестал сверяться с городской схемой на каждом повороте.

Налл шёл третьим. Руднев держался между ним и Патчем. Нога после Белой площади уже не просто болела — на спусках колено начинало проваливаться на долю шага. Налл переносил вес раньше, не давая этому стать заметным со стороны. Получалось не всегда.

Ника заметила.

Она ничего не сказала. Просто выбрала следующий проход без лестницы.

Леру Налл увидел через два ряда.

Светлая куртка выделялась на фоне закрытой серой стойки выдачи. Лера стояла спиной к бетонной стене. На левом запястье мигал курьерский интерфейс. Правой рукой она сжимала ремень рюкзака; рядом с костяшками синела детская резинка со звездой.

Перед ней находились двое мужчин.

Один — в рабочей жилетке поверх тёмной одежды. Второй — в длинном плаще, слишком чистом для Нижних Рядов. Оба стояли достаточно близко, чтобы перекрыть выход, и достаточно далеко, чтобы со стороны разговор не выглядел задержанием.

У винтовой лестницы ждала девушка с футляром для скрипки. Она держала его перед собой обеими руками и смотрела на Леру. Лицо было бледным, но плакать она не пыталась.

Налл остановился за стойкой с разобранными фильтрами. До мужчины в жилетке — шесть метров. До второго — восемь. Между ними и Лерой пустой проход шириной около трёх метров. Слева металлическая витрина. Справа лестничное ограждение и девушка с футляром.

Патч коснулся локтя Налла и показал два пальца: подожди.

Он уже слушал местный эфир.

— Заказ закрыт, — сказала Лера. — Деньги вернулись заказчику. Я закончила маршрут.

Мужчина в жилетке покачал головой.

— Маршрут изменили. Ты идёшь с нами.

Лера посмотрела мимо него, на девушку у лестницы.

— Я никуда без неё не пойду.

Человек в плаще сместился на полшага и закрыл им друг друга.

— Она останется здесь. Если сделаешь всё спокойно, её никто не тронет.

Пальцы Леры сильнее вжались в ремень.

Налл перенёс вес на левую ногу.

Патч всё ещё держал его за локоть.

На терминале Руднева рядом с именем Леры появилась новая строка.

АКТИВНЫЙ МАРШРУТ: ПЕРЕДАН В СТОРОННЕЕ УПРАВЛЕНИЕ.

Руднев придвинул экран к Патчу.

— Это не Контур. Они используют его формат, но маршрут подтверждает внешний ключ. Доступ узкий: курьерская сеть и локальные служебные отметки.

Патч посмотрел на мужчин.

— Достаточно, чтобы человек сам пришёл туда, куда ему сказали.

У лестницы девушка с футляром сделала шаг вперёд.

— У неё смена ещё не закончилась. Если она не отметится, диспетчер поднимет запрос.

Мужчина в плаще повернул голову.

— Уже не поднимет.

Лера резко посмотрела на неё.

— Даша, отойди к лестнице.

Налл запомнил имя.

Даша не отошла.

— Если вы её уведёте, я пойду следом.

— Не пойдёшь, — сказала Лера. Голос стал тише. — Сделай, как я сказала.

Лера не смотрела на мужчин. Только на Дашу и лестницу за её спиной.

Над рядами погасла первая линия ламп.

Потом вторая.

Люди вокруг не закричали. Продавец у соседнего стола просто сгреб товар под прилавок и исчез за перегородкой. Женщина у лестницы потянула ребёнка в боковой проход. За несколько секунд между Наллом и Лерой осталось почти пусто.

Патч отпустил его локоть.

— Сейчас.

Налл вышел из-за стойки.

Мужчина в жилетке заметил движение и полез под куртку.

Налл не мог закрыть шесть метров так, как сделал бы до ракетного удара. Правое плечо не работало, ребро резало дыхание, колено уже дважды подвело на спуске. Он вошёл в дистанцию на левой ноге, сбил вооружённую руку предплечьем и ударил коленом в наружную сторону бедра.

Противник качнулся, но удержался и навалился массой.

Налл позволил ему толкнуть себя к стойке, принял опору бедром о металл и второй раз ударил в ту же ногу. Пальцы мужчины разжались внутри кармана. На пол выпал компактный шокер.

Человек в плаще уже вытаскивал свой.

Патч выстрелил в ещё горевший светильник над ним.

Стекло и искры посыпались вниз. Мужчина прикрыл лицо и отступил к Лере.

— Даша! — крикнула она.

Даша рванулась к сестре.

Руднев оказался между ней и боковым проходом с маленьким парализатором в вытянутой руке. Держал слишком жёстко, двумя руками, но ствол смотрел туда, откуда мог появиться третий человек.

Он появился из темноты справа.

Налл увидел сначала прямоугольный блеск экрана.

— Ещё один!

Ника схватила Дашу за рукав и дёрнула вниз, за прилавок с фильтрами.

— Сюда!

Третья фигура не пошла к Наллу. Подняла терминал камерой к Лере.

На курьерском браслете вспыхнул красный прямоугольник.

ПОЛУЧАТЕЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН.

Остальной свет погас.

Темнота ударила сразу вместе со звуками.

Лера вскрикнула. Не от боли — от резкого рывка. Налл услышал подошву по бетону, ткань, ударившую о металлический край, и щелчок двери справа.

Он пошёл на звук.

Левая ладонь нашла плечо человека. Налл дёрнул его к себе, получил локтем в грудь и на один вдох потерял воздух. Рёбра свело. Перед глазами, хотя света не было, вспыхнуло белым.

Где-то рядом Патч выругался и ударил кого-то о стойку.

Ника шёпотом повторяла Даше:

— Ниже. Не вставай. Ниже.

Налл снова услышал дверь.

На этот раз дальше.

Он сделал два шага, зацепил коленом перевёрнутую тару и едва не упал. Пальцы левой руки поймали край прилавка. Правая осталась прижата фиксатором к телу.

Загорелись аварийные лампы.

Красный свет прошёл по пустому проходу.

Мужчина в жилетке исчез. Человека в плаще не было. Третьего тоже.

Леры не было у стены.

Справа медленно возвращалась на место служебная дверь без вывески. Патч добежал до неё и всунул пальцы в щель, но магнитный замок уже принял блокировку. Он выхватил сканер.

Руднев остался возле Даши. Парализатор дрожал вместе с руками. Он смотрел на закрывающуюся дверь и не опускал оружие.

Ника поднялась первой и осмотрела пол.

Даша стояла рядом, прижимая футляр к груди. Она смотрела на место, где секунды назад была сестра.

На мокром бетоне лежала синяя резинка с маленькой пластиковой звездой.

ГЛАВА 18

МАНДАРИНЫ

Синяя резинка лежала на мокром бетоне там, где секунду назад стояла Лера.

Налл поднял её двумя пальцами. Потёртая лента была тёплой. В узле зацепился светлый волос.

Рядом Даша всё ещё смотрела на служебную дверь. Магнитный замок уже втянул язычок, красный индикатор сменился зелёным, и рынок вокруг понемногу возвращал себе шум: где-то загремела металлическая штора, заработала вытяжка, продавец за перегородкой снова начал перекладывать товар. Никто не подходил ближе.

— Она бы не ушла без меня.

Патч стоял на колене у закрытой двери. На его экране окна с камер складывались в рваную мозаику: проход, лестница, кусок потолка, чья-то спина. Он уже открыл рот, глядя в журнал доступа, потом поднял глаза на Дашу.

— Не ушла. — Он убрал руку от терминала. — Это я тебе не про маршрут.

Даша сжала ручку футляра и кивнула один раз.

Налл убрал резинку во внутренний карман куртки.

Ника вылезла из-под прилавка с фильтрами. На волосах и плечах серела пыль. В одной руке она держала мандарин, второй показала на дверь.

— Они ушли через неё. Я смотрела снизу. Дверь открылась один раз и сразу закрылась.

Руднев присел у порога. Внутри прохода бетон был сухим. Снаружи рынок натаскал на пол грязную воду, и любой, кто вернулся бы той же дорогой, оставил след.

— Обратно никто не выходил, — сказал он.

Ника ничего не добавила. Только посмотрела на Налла, будто подтверждение взрослого было полезно, но не меняло того, что она уже видела сама.

Патч вывел схему нижнего уровня. За дверью коридор уходил под старые склады и через сорок метров распадался на три ответвления. Две камеры показывали пустоту. Третья повторяла один и тот же восьмисекундный фрагмент.

— Они приготовили выход заранее, — сказал Патч. — Запись в камере зациклена. Маршрут Леры после подтверждения исчез из диспетчерской сети.

— Найдёшь, куда вывели? — спросил Налл.

— Если они снова воспользуются тем же ключом. Сейчас у меня только направление.

Налл посмотрел на Дашу.

— Где Лера стала бы искать тебя, если бы вас разделили?

Даша ответила не сразу. Глаза ещё держались за зелёный индикатор двери.

— В музыкальной школе. Старой, под Ладогой. Мы там раньше занимались. Она знает, что я пойду туда, если связь пропадёт.

— Сколько у школы входов?

— Три. Главный со двора, дверь для декораций и боковой через кладовую. Ещё окна, но на первом решётки.

Налл посмотрел на Патча. Тот уже перенёс школу на схему.

— Десять минут пешком коротким путём, — сказал он. — На машине дольше. Районные проезды перекрыты ремонтом.

— Тогда идём.

— Я тоже, — сказала Даша.

Налл повернулся к ней.

— Нет. Ты остаёшься на рынке.

Она наконец оторвала взгляд от двери.

— И где я останусь?

Налл оглядел ряд. Люди возвращались к прилавкам, но пустое пространство вокруг них сохранялось. Продавец через два прилавка делал вид, что занят коробкой. Женщина у лестницы быстро увела ребёнка, заметив, куда смотрит Даша.

Безопасного места здесь не было. Было только место, где Псарь уже один раз показал, что может взять человека среди десятков свидетелей.

— Я знаю школу, — продолжила Даша. — Лера там знает все подсобки. И мы оставляем друг другу знаки. Если она успела что-то сделать, вы можете пройти мимо.

Голос дрогнул на последней фразе. Она прижала футляр ближе к животу и всё равно не отвела взгляд.

Патч поднялся.

— До здания идёшь с нами. Внутри — только если мы решим, что без тебя нельзя. Если начинается стрельба, падаешь туда, куда скажу. Не ищешь Леру сама и не бежишь на голос. Поняла?

— Поняла. Я не бегу на голос.

Патч не отвёл взгляда.

— Повтори ещё раз.

Даша нахмурилась.

— Не бегу на голос.

— Хорошо. Тогда договорились.

Ника, до этого молчавшая, качнула мандарином в сторону выхода.

— Через рынок могу провести быстрее.

Патч посмотрел на неё.

— Тебя это не касается.

— Через западный проход камера Псаря. У мастерской имплантов ещё одна. А переход к Ладоге сегодня закрыт — утром потолок упал. Если пойдёте по вашей карте, вернётесь сюда минут через пятнадцать.

Патч задержал на ней взгляд. Ника не улыбалась и не пыталась выиграть спор. Просто перечислила то, чего не было на его схеме.

— До школы, — сказал Налл. — Дальше остаёшься снаружи.

Ника пожала плечами, сунула мандарин в карман и первой пошла к проходу.

Патч поймал Налла за ремень рюкзака раньше, чем тот двинулся следом.

— Стой.

Он расстегнул край куртки и проверил повязку под рёбрами. После драки ткань съехала, край впился под левую дугу. Налл перенёс вес на здоровую ногу и упёрся ладонью в металлическую стойку.

Патч подтянул крепление. Боль стала ровнее и глубже.

— Вдохни глубже.

Налл вдохнул. До конца не получилось.

— Ещё раз, медленнее.

— Хватит. Дальше не надо.

Патч посмотрел на его лицо, затем на правый фиксатор.

— До школы дойдёшь. Дальше посмотрю заново.

Налл застегнул куртку левой рукой.

Даша всё это время стояла рядом. Когда Патч убрал аптечку, она заговорила сама:

— У Леры резинки всегда на правой руке. Если она переносит на левую — значит, за ней идут и подходить нельзя. Если оставляет рюкзак с открытым замком — туда тоже не лезть.

— Что ещё? — спросил Налл.

Даша покачала головой.

— Постоянного больше ничего. После того случая она сказала, что хотя бы эти два знака я должна узнавать сразу.

— Какого случая? — спросил Руднев.

— Меня задержали из-за её доставки. На три часа. Она перепутала адреса. После этого неделю проверяла мои маршруты раньше меня.

На последней фразе голос у Даши стал почти обычным. Потом она посмотрела на закрытую служебную дверь, и это исчезло.

Налл повторил вслух два знака: резинка слева, открытый замок. Патч занёс их в короткую заметку и показал Даше экран.

Даша быстро прочла и кивнула. Ошибки не было.

Ника уже очистила мандарин. Резкий цитрусовый запах пробился через масло, сырой пластик и пыль рынка. Она разделила плод, молча протянула половину Даше.

Даша сначала не заметила. Потом посмотрела на дольки и взяла их свободной рукой.

Ника съела одну на ходу.

— Идём. Здесь сейчас станет тесно.

У дальнего ряда поднялась решётка, и в проход вошли двое мужчин. Они не смотрели в сторону Налла, но продавцы начали убирать товар быстрее. С другой стороны зажглась камера, которая минуту назад была тёмной.

Патч коснулся наушника.

— Пошли.

Ника повела их не к центральному выходу, а через узкую кухню за рядами. Пар из открытых котлов на несколько секунд закрыл лица. Под ногами хрустела соль и какая-то сухая приправа; у задней двери повар даже не поднял головы, когда пятеро прошли мимо его стола.

Дальше была мастерская имплантов. В витрине под белым светом лежали зубные блоки, суставные вкладыши и дешёвые пальцевые протезы. Ника остановилась у входа, дождалась, пока купольная камера повернётся к соседнему ряду, и только тогда перебежала лестничную площадку.

Руднев шагнул следом слишком рано.

Ника схватила его за рукав и вернула под навес.