Кот-детектив Дымок. Том 4.

Потом я переключился на мальчишек. У Макса на полу лежал пенал — синий, с потёртыми углами. Я подполз, осторожно, чтобы не задеть ножку стула, и легонько подцепил его когтем. Пенал чуть сдвинулся, потом ещё, и вдруг открылся, рассыпав ручки и ластики прямо по проходу.

Макс дёрнулся, наклонился, начал собирать, бормоча: «Да как же так…» А я уже отполз назад, слился с тенью, и никто не понял, откуда взялась эта маленькая катастрофа.

В классе зашептались. Кто-то хихикнул. Учительница строго постучала по столу:

— Тишина! Сейчас не цирк!

Но цирк уже шёл. Просто его никто не видел.

Тогда я решил сделать что-то покрупнее. На учительском столе стояла банка с кисточками для доски — старая, с облупившейся краской. Я подобрался ближе, прицелился… и одним точным движением лапы поддел её край. Банка покачнулась, замерла на секунду, будто сама не верила, что сейчас упадёт, — и с глухим стуком опрокинулась. Кисточки посыпались на пол, покатились, одна даже доехала почти до первой парты.

Класс взорвался смешками. Учительница резко обернулась, лицо у неё стало таким, будто она вот-вот вызовет директора.

— Это не я! — тут же выкрикнул мальчишка у окна, хотя никто его и не обвинял.

— Тогда кто? — голос учительницы звенел, как натянутая струна. — Кто устраивает здесь бардак?

Все переглянулись. Никто не знал.

А я посмотрел на Лай и Рив. Они сидели рядом, и обе смотрели не на кисточки, не на учительницу — а прямо под стол. В их взглядах не было злости. В них было: «Ну вот. Опять он». Только у Рив в глазах ещё дрожала лёгкая улыбка, будто она наконец-то видела меня настоящего. Не того, кого нужно спасать. А того, кто может просто устроить переполох.

И тогда я решил: хватит прятаться.

Я выполз из-под стола, не крадучись, а гордо, будто весь этот хаос был моим шедевром. Прошёл по проходу, мимо Макса, который всё ещё собирал ручки, мимо мальчишек, которые таращились на меня, будто не верили своим глазам. Дошёл до Яра — он сидел, склонившись над тетрадью, и что-то старательно выводил, будто хотел доказать всему миру, что он самый прилежный.

Я остановился прямо перед ним. Чуть наклонил голову. И мяукнул.

Громко. На весь класс. Так, чтобы даже в коридоре услышали.

Тишина наступила мгновенно. Как будто кто-то выключил звук. Даже кисточка, которая ещё катилась по полу, будто испугалась и замерла.

Все повернулись ко мне. Учительница застыла с мелом в руке. Макс перестал собирать ручки. Дин замер с открытым ртом.

А Лай и Рив… они просто смотрели. И в их взглядах было что-то такое, от чего у меня под шерстью пробежало тепло: они не собирались меня стыдить. Они были… со мной.

— Кот?! — выдохнула учительница, будто это слово не укладывалось у неё в голове. — В классе?!

Кто-то хихикнул, но тут же заткнулся под её взглядом.

А Яр… он просто смотрел на меня, глаза круглые, как две монеты.

— Ты… это ты всё устроил? — прошептал он, будто боялся, что если скажет громче, я исчезну.

Я снова мяукнул. Не оправдываясь. Не извиняясь. Просто: «Да. И что?»

— Ладно, — вздохнула учитель. — Но чтобы больше никаких кисточек. И пусть посидит тихо до конца урока.

Я не стал садиться тихо. Я сел прямо на свободное место у прохода, гордо выпрямив спину, и посмотрел на всех так, будто это не я устроил переполох, а весь класс был здесь ради меня.

Где-то в углу Макс тихо фыркнул, будто пытался сдержать смех. Дин ему шепнул: «Не смейся, а то выгонят». А Яр всё ещё смотрел на меня, будто пытался понять: как один кот может перевернуть весь урок.

Лай чуть наклонилась к Рив и тихо сказала:

— Ну вот. Теперь он пробрался и в школу тоже.

Рив улыбнулась, не широко, как улыбаются, когда понимают, что всё наконец-то встаёт на свои места.

— Главное, чтобы он не решил, что теперь может списывать у меня математику, — прошептала она.

Я мяукнул ещё раз. Не громко. Просто чтобы они знали: я всё слышу. И мне нравится быть здесь. Не на заброшенной фабрике. Не в темноте, где тени становятся длиннее. А в обычном классе, среди рассыпанных кисточек, строгих учительниц и друзей, которые не пытаются меня переделать.

Солнце пробивалось сквозь окно, ложилось на пол косыми квадратами, и в этих квадратах танцевала пыль. И я вдруг понял: иногда самое сильное волшебство — это когда ты можешь быть просто котом. И этого достаточно.

Глава 3. Урок.

Учительница наконец отложила мел, посмотрела на часы и устало, но с облегчением выдохнула:

— Урок окончен. А теперь — внимание. Директор распорядился, что восьмые классы помогут пятиклассникам разобраться с дробями. Будет такой «урок наоборот»: вы им всё объясните, вызовете к доске, проверите, поняли ли. На один пятый класс — ровно два человека из восьмого. Кто хочет, подходите, записывайтесь.

В классе тут же поднялся шум: кто-то закатывал глаза, кто-то хихикал, а кто-то, наоборот, оживился — ведь это значило, что не надо сидеть и слушать, а можно самому стоять у доски.

Я сидел на свободном стуле у прохода, гордо выпрямив спину, будто весь этот переполох с кисточками был моим официальным пропуском остаться. И теперь я смотрел не на учительницу, а на Лай и Рив.

Они переглянулись. Не словами — просто коротким взглядом, в котором уместилось: «Ты пойдёшь?» — «Конечно». И обе встали. Подошли к учительскому столу, встали рядом, будто заранее знали, что будут делать всё вместе.

— Мы возьмём пятый «Б», — твёрдо сказала Лай, будто это не просьба, а план, который нельзя менять.