Квартирный вопрос

Вера вздохнула, но приняла пирожки и пообещала подумать над иконостасом. Тётя Рая покрутилась, заглянула в ванную, где трудился Женя, и многозначительно подмигнула Вере:

— А сантехник-то ничего — видный парень. И руки золотые. Я таких знаю — они и трубу починят, и сердце растопят.

Вера покраснела, но промолчала. Тётя Рая ушла, оставив за собой запах капусты и валерианы.

Вера доела пирожок и задумалась. Ремонт шёл своим чередом, стены становились ровнее, ванная обретала новый вид, но в душе у неё тоже происходили перемены — она чувствовала, как освобождается от груза прошлого, как каждый выброшенный хлам становится шагом к новой жизни. И дневник Игоря, и случайная встреча с Женей, и даже пирожки тёти Раи — всё это было частью пазла, который она собирала воедино.

К вечеру Виктор закончил штукатурку и ушёл. Женя тоже собрался, но на прощание сказал:

— Знаете, я завтра утром зайду проверить краны. И принесу вам свою книжку стихов, если хотите. Только не смейтесь.

— Я не буду смеяться, — пообещала Вера. — Я даже хочу послушать.

Он улыбнулся и вышел. Вера осталась одна в пустой квартире, среди коробок и строительного мусора, но впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Она взяла дневник Игоря, перечитала последнюю запись, датированную прошлым годом: «Я не могу сказать ей, что люблю её. Вдруг она не ответит? Лучше молчать, чем услышать „нет“».

Она закрыла тетрадь и положила в ящик, который решила оставить для личных вещей. Завтра она выбросит всё, что связано с Игорем, но этот дневник оставит, чтобы помнить: иногда молчание причиняет больше боли, чем слова.

Она легла спать, и ей приснился странный сон: она стоит на балконе, а внизу — море, и кто-то зовёт её по имени. Она обернулась, но никого не было. Только чайки кричали в небе.

____________________________________

Глава 4. «Стихи и голые стены»

Утро началось с того, что Вера проснулась от яркого солнца, которое било прямо в лицо. Шторы она ещё не повесила, и комната была залита светом, обнажая все несовершенства стен — шероховатости штукатурки, следы от старой проводки, пятна, оставшиеся от обоев. Она потянулась, вспоминая сон: море, балкон, чей-то голос. Странное чувство покоя смешивалось с привычной тревогой. Она встала, накинула халат и пошла на кухню. Бригада сегодня приходила к девяти, и Вера успевала выпить кофе в тишине.

Зазвонил телефон. Это был Женя.

— Доброе утро, — сказал он, и в голосе слышалась улыбка. — Я уже у вашего подъезда, принёс обещанную книжку. Вы не против, если я поднимусь на пять минут?

— *Нет, конечно, заходите, — ответила Вера, поправляя волосы, хотя он не мог её видеть.

Через минуту он стоял на пороге, держа в руках потёртую тетрадь. Не книгу, а обычную тетрадь в коричневой обложке, исписанную его аккуратным почерком.

— Вот, — сказал он, протягивая её. — Только обещайте не смеяться. Я пишу для себя, не для публики.

Вера взяла тетрадь, открыла на первой странице и прочитала:

«Старые трубы поют по ночам,

Им снится, как текла вода

В домах, где кто-то ждал и верил чудесам,

Где не гасили свет и не закрывали дверь.»

Она подняла глаза. Женя стоял, чуть смущаясь, и теребил край куртки. Вера почувствовала, как тепло разливается в груди. Стихи были неуклюжими, но искренними, и в них было что-то настоящее — то, чего ей так не хватало последние годы.

— Это красиво, — сказала она тихо. — Правда. Вы… вы не похожи на сантехника.