«Старый пёс» из серии: Душевные истории

Рен Белларт

«Старый пёс» из серии: Душевные истории

Глава 1. Напарник

К базе Вадим приехал под вечер. Если всё обойдётся без задержек, через час он будет дома. Но сначала нужно было сдать машину, оформить документы и показать Сергею Петровичу запотевший правый габарит.

Мелкий дождь шёл с самого обеда и к вечеру так и не прекратился. Земля на стоянке размокла, под фонарями блестели мокрые крыши тягачей. Вадим сбросил скорость, пропустил погрузчик и поставил полуприцеп на указанное место. Пока двигатель работал, он занёс в журнал время прибытия. Потом выключил радио. Диктор оборвался на прогнозе ночных заморозков, и в кабине осталось только ровное гудение печки.

— Всё, приехали, — сказал Вадим и по привычке посмотрел на пассажирское сиденье.

Там лежала свёрнутая фуфайка, рукав попал под край ремня. Уже на объездной он посмотрел на нё и вспомнил, что раньше на этом месте ездил Рекс. Вадим убрал еду в сетку над спальным местом. Теперь в пакете лежал последний бутерброд.

Дома, перед рейсом, пока Вадим перекладывал сумку из легковой машины, Рекс вышел во двор и остановился у открытой двери тягача. Хозяин не сразу понял, чего он хочет. Пёс обнюхал нижнюю ступеньку, поставил на неё одну переднюю лапу, потом вторую. Задние лапы остались на земле. Раньше он запрыгивал в кабину с разбега, и хозяин ругался из-за царапин на пластике.

— Куда собрался?

Рекс подтянулся. Когти заскребли по мокрому металлу, задняя лапа соскользнула. Пёс съехал вниз, постоял секунду и снова потянулся к кабине, с трудом подбирая под себя ослабевшие задние лапы.

Вадим наклонился, чтобы подсадить Рекса в кабину, когда из дома донёсся плач Ани.

— Вадим, ты скоро? — позвала Ольга.

Он выпрямился и снял передние лапы Рекса со ступеньки.

— Не сегодня, старик.

Вадим закрыл дверь кабины. Рекс отошёл к воротам. Когда тягач тронулся, пёс пошёл вдоль забора. У последнего столба остановился. Ещё несколько секунд его крупный серый силуэт оставался в зеркале, потом машина повернула на улицу.

Тяжёлый день прошёл в дороге, и под вечер Вадим снова въехал на базу.

К рукаву фуфайки прилипли два клочка серой шерсти. Вадим смахнул их на коврик, вынул ключ из замка зажигания и убрал его в карман.

— Чего сидишь? — крикнул снизу Сергей Петрович. — Домой не спешишь?

— Спешу. Только с этим ремонтом, чувствую, до утра здесь останусь.

— Оставайся. Свободная койка в слесарке есть.

Вадим открыл дверь. В кабину потянуло сыростью и дизельным гаром.

— Сами на ней спите.

Сергей Петрович стоял у переднего колеса в коротком дождевике и светил фонариком на мокрую резину. Вадим спустился, придерживаясь за поручень. После долгой дороги ноги не сразу привыкли к неподвижной земле.

Они обошли тягач. Вадим показал запотевшую фару. Сергей Петрович снял крышку, пошевелил провод и велел включить габариты. Свет моргнул, погас, затем загорелся снова.

— Контакты окислились, — сказал Сергей Петрович. — Сейчас зачищу.

— Но фара горит.

— Здесь горит. На трассе опять погаснет.

Днём Ольга прислала сообщение: попросила купить молочную смесь для Ани и позвонить, когда он выедет с базы. В конце добавила: «Постарайся не задерживаться». Вадим поморщился: время возвращения зависело не только от него. Спорить он не стал и ответил: «Понял».

— Сколько времени займёт? — спросил Вадим у Сергея Петровича.

— Быстрее закончу, если мешать не будешь.

С документами из кабины он пошёл под навес. Можно было оставить неисправность до утра, но утром тягач уходил с другим водителем. Передать ему машину с ненадёжным габаритом означало переложить проблему на другого то. Так Вадим не делал.

Под навесом было сумрачно: единственная лампа освещала скамью и несколько прислонённых к стене листов фанеры. Вадим поставил сумку на скамью и проверил телефон. Сообщение Ольге не отправилось: на базе плохо ловила связь.

Сергей Петрович запустил двигатель. Низкий гул прошёл через металлические стойки навеса. Вадим повернул голову к стоянке.

Рекс всегда узнавал звук их машины. На больших стоянках одновременно работали несколько двигателей, хлопали двери, выпускали воздух тормозные системы. Пёс лежал возле столовой и не реагировал. Но стоило Вадиму запустить их тягач, Рекс вставал и смотрел в сторону кабины.

Однажды, лет десять назад, Вадим оставил его возле машины. Был конец марта, под ногами лежала чёрная снежная каша. В столовую с собакой не пускали, а привязывать Рекса Вадим не любил.

— Сидеть. Я быстро.

Рекс сел у нижней ступеньки. Тогда он был ещё полувзрослым щенком: длинные лапы, большие уши и хвост, которым он сметал всё на своём пути.

Вадим вернулся с чаем и двумя ещё горячими сосисками, запечёнными в тесте. Быстро не получилось. В очереди спорили из-за сдачи, потом кассирша меняла ленту в аппарате. Рекс ждал возле тягача, но уже не на асфальте. Он вытащил из открытой кабины фуфайку и улёгся на неё.

— Это тебе кто разрешил?

Рекс посмотрел сначала на Вадима, потом на бумажный пакет с едой.

— Понятно. Разрешения не было, но уважительная причина имеется.

Вадим съел одну сосиску. От второй отломил конец и дал псу. Потом ещё кусок. В итоге тесто досталось хозяину, а почти вся сосиска — Рексу. Перед отъездом Вадим поднял фуфайку с земли и бросил её на пассажирское сиденье. Пёс первым забрался в кабину и лёг поперёк сиденья, прижав её к боку. Рукав пришлось из-под него вытаскивать.

Двигатель неожиданно смолк, и в наступившей тишине Вадим снова услышал дождь, стучавший по крыше навеса.

Он встал со скамьи. Воспоминание было обычным, одно из многих: заправки, зимние стоянки, весёлый лай, которым Рекс встречал Вадима возле кабины. В тёплые дни пёс высовывал голову в открытое окно и жмурился от встречного ветра, а его большие уши смешно прижимались к голове. Потом Рекс шумно отряхивался и снова тянулся к окну. Вадим поправил ремень сумки и пошёл в диспетчерскую.

Девушка за стеклянной перегородкой приняла путевые документы и проверила отметки. Отметки о времени разгрузки в накладной и путевом листе не совпадали. Вадим объяснил, что после въезда на склад сорок минут ждал, пока освободится место у разгрузочных ворот, и показал сообщение от получателя. Девушка позвонила на склад, выслушала ответ и прикрыла трубку ладонью.

— Сейчас исправят. Минут десять.

— У вас здесь всё занимает десять минут.

— Можете написать жалобу. Её тоже быстро рассмотрят.

— За десять минут?

Она улыбнулась и вернулась к разговору.

У стены Вадим сел на свободный стул. На крючке висел календарь за прошлый месяц. Под батареей сохли чьи-то рабочие ботинки. Он достал телефон. Связь появилась, и сообщение Ольге наконец ушло. Следом набрал номер жены.

— Ты где? — спросила она тихо.

— На базе. Сергей Петрович ремонтирует габарит, а в диспетчерской исправляют время разгрузки.

— Я Аню только уложила.

— Хорошо. Скоро выеду.

— Молочную смесь для Ани купишь? Банка почти закончилась.

— Куплю.

За дверью мастерской упало что-то металлическое. В трубке несколько секунд было слышно только дыхание Ольги.

— И одноразовые пелёнки возьми. Упаковку с зелёным рисунком, не с синим. В прошлый раз ты другие принёс, они протекают.

— Один раз перепутал.

— Потому что покупал их всего один раз. Обычно за ними хожу я.

Он провёл пальцем по краю водительского удостоверения.

— Пришли название сообщением.

— Уже прислала. Ты не читал?

— Читал.

Он хотел спросить, как Рекс, но девушка за стеклом подняла исправленные документы. Вадим встал.

— Всё, документы готовы. Сейчас заберу машину и поеду домой.

— Позвони, когда выедешь.

— Позвоню.

Ольга отключилась. Вадим расписался, сверил исправленное время и вернулся к машине.

Сергей Петрович сидел на корточках возле фонаря. На асфальте рядом лежали отвёртка и старая зубная щётка.

— Это у вас специальный инструмент? — спросил Вадим.

— Для хорошего водителя — щётка. Для плохого есть молоток.

Сергей Петрович зачистил контакты, поставил крышку на место и дважды попросил Вадима включить и выключить габариты. После этого фонарь загорелся ровно и больше не мигал.

Перед отъездом Вадим ещё раз обошёл машину. Он доверял Сергею Петровичу, но привык заканчивать проверку сам. Осмотрел сцепку и шины, убедился, что под тягачом нет свежих подтёков. Проверил двери полуприцепа. Только после этого поднялся в кабину.

За пятнадцать лет этот порядок почти не менялся. Можно было устать, торопиться или злиться на задержку, но обход всё равно полагалось закончить. На дороге любая упущенная мелочь могла обернуться серьёзной проблемой.

Фуфайка всё ещё лежала на пассажирском сиденье. Вадим взял её за ворот, собираясь переложить на спальник, но там стояла сумка. Он свернул фуфайку плотнее. Из кармана выпал складной нож, которым Вадим обычно резал в дороге хлеб и колбасу. Он поднял нож, сложил лезвие и положил его в дверной отсек рядом с перчатками и запасным фонариком.

— Не потеряй, — сказал Сергей Петрович, стоявший внизу. — Опять мой возьмёшь и не вернёшь.

— Я вернул.

— Через два года.

— Да ладно тебе.

Пока в тормозной системе поднималось давление воздуха, он достал из сетки пакет с оставшимся бутербродом. Хлеб по краям размок от помидора. Вадим развернул бутерброд, отломил подсохший угол и положил на салфетку, расстеленную на сиденье.

Тут он спохватился, поняв, что сделал это машинально. Раньше на этом месте лежала морда Рекса. Пёс никогда не хватал еду сразу. Сначала смотрел на бутерброд, потом на Вадима и ждал разрешения. В последние годы ждать приходилось дольше: запах он чувствовал сразу, а голос слышал не всегда.

Отломленный кусок он съел сам. Салфетку скомкал и сунул в дверной карман.

На выезде охранник поднял шлагбаум и махнул из будки. Вадим включил радио, но через несколько секунд снова выключил: после долгого рейса хотелось тишины. Дождь не прекращался. В свете фар мокрая дорога блестела, встречные машины на несколько секунд заливали лобовое стекло белым светом. Вадим держал увеличенную дистанцию и заранее снижал скорость перед поворотами. Пустой полуприцеп гулко отзывался на каждой неровности.

У магазина возле кольца Вадим поставил тягач в стороне, чтобы не перекрывать въезд. В магазине он нашёл нужную молочную смесь и упаковку одноразовых пелёнок с зелёным рисунком. Уже возле кассы заметил среди мелких товаров пачку недорогой колбасной нарезки. Посмотрел на цену, задержал пачку в руке и всё-таки положил на ленту.

— Пакет нужен? — спросила кассирша.

— Давайте.

Вернувшись в кабину, он убрал смесь и пелёнки в сумку. Пачку колбасы положил отдельно, в сетку над спальником. Домой такую нарезку обычно не покупали: Ольга её не ела.

Не доехав до ворот своего дома, Вадим заметил, как входная дверь дрогнула от удара изнутри. Видимо, Рекс услышал приближающийся тягач и навалился на неё, громко залаев. На крыльце зажглась лампа. Дверь открылась. Сначала вышла Ольга — босиком, в длинной домашней кофте. Одной рукой она придерживала дверь. Возле её ног показалась голова Рекса. Пёс попытался выйти, но передняя лапа скользнула на половике. Он остановился, расставил лапы шире и сделал ещё шаг. После сна задняя левая нога почти не сгибалась.

Перед выходом он взял сумку, вспомнил про колбасу, достал пачку из сетки и спустился на землю.

— Не заводи его сразу в дом, — сказала Ольга с крыльца. — Сначала вытри лапы. Я только что помыла пол.

Закрыв дверь кабины, Вадим повернулся к Рексу. Пёс шёл медленно, берёг заднюю лапу, но не останавливался. Возле тягача поднял морду, несколько раз втянул воздух и ткнулся носом в рукав куртки.

— Ну что, пассажир, — сказал Вадим. — Не взяли тебя сегодня.

Рекс прижал уши и подошёл ближе. Вадим провёл ладонью по мокрой шерсти на его шее. Когда рука дошла до поясницы, пёс напрягся и отвернул голову.

— Тихо. Не трогаю.

Ольга ждала на крыльце с полотенцем.

— Вадим, не держи его под дождём.

— Идём.

Он помог Рексу повернуться к дому. У первой ступеньки пёс остановился. Вадим поставил сумку на землю и подсадил его. Перебирая передними лапами, Рекс поднялся на крыльцо.

Ольга протянула полотенце. Вадим вытер Рексу спину, бока и лапы. Пёс терпел, но не сводил глаз с пачки колбасы.

— Тебе взял, — сказал Вадим. — Только сначала вытрем лапы.

У порога он снял ботинки и положил пачку на тумбу. Рекс вошёл следом. На чистом полу остался тёмный след от плохо вытертой лапы.

Глава 2. Дом

Ольга закрыла входную дверь и сразу повернула ключ. От улицы тянуло холодом, а Аня спала в соседней комнате всего двадцать минут. Последние три вечера она просыпалась от каждого звука.

Сняв куртку, Вадим поставил сумку на пол. Рекс остался у порога, ожидая, пока ему освободят дорогу. Раньше он проходил в дом первым и ложился возле кухонного стола. Теперь между прихожей и кухней стояло складное детское ограждение. Ольга установила его, когда Аня начала ползать.

— Молочную смесь для Ани купил? — спросила она.

— В сумке. И пелёнки те, которые ты просила.

Ольга достала упаковку, проверила рисунок и кивнула. Затем посмотрела на тёмный след возле порога.

— Я же попросила вытереть ему лапы.

— Вытер. Одну пропустил.

С полотенцем в руке Вадим присел возле Рекса. Пёс неохотно поднял заднюю левую лапу. Хозяин вытер её, потом провёл полотенцем по животу. Рекс переступил вперёд и упёрся грудью в ограждение.

— Подожди, сейчас открою.

— Не открывай пока, — сказала Ольга. — Аня там на ковре играла. У него живот мокрый.

— Я вытру.

— Ты уже вытер.

Он промолчал и ещё раз прошёлся полотенцем по шерсти. От мокрого Рекса пахло сильнее, чем обычно. Запах наполнял тесную прихожую и доходил до кухни, где на столе стояла тарелка с остывшей гречкой.

— Ты ела? — спросил Вадим.

— Пыталась. Потом ты приехал.

— Так ешь. Я сам здесь закончу.

Ольга вернулась на кухню, но не села. Она убрала детскую бутылочку в сушилку, переложила со стула чистое бельё и освободила место за столом. Движения у неё были быстрые, хотя спешить уже было некуда.

Когда Вадим открыл пачку колбасы, Рекс сразу повернул голову на звук упаковки.

— Много не давай, — напомнила Ольга.

— Я слышал.

Он оторвал половину ломтика и дал псу. Рекс проглотил колбасу, почти не жуя, и остался стоять перед Вадимом.

— Всё. Остальное завтра.

Открытую пачку он убрал в холодильник. На нижней полке стояла кастрюля, две банки детского питания и пластиковый контейнер с супом. Свободного места почти не осталось.

— Тебе разогреть? — спросила Ольга.

— Сам разогрею. Садись.

Она наконец села и придвинула тарелку. Вадим положил суп в глубокую миску и поставил в микроволновую печь. Рекс прошёл за ним до ограждения, снова остановился и лёг на голом полу в прихожей. Укладывался он долго: сначала вытянул передние лапы, потом осторожно опустил заднюю часть тела и несколько раз поменял положение больной ноги.

Рекс всё ещё устраивался на полу, когда звуковой сигнал микроволновой печи напомнил о разогретом супе. Вадим достал глубокую тарелку, поставил её на стол и спросил Ольгу:

— Рекс давно так тяжело поднимается и ложится?

Ольга отложила вилку и посмотрела на мужа.

— Ты сам видел это утром, когда он пытался забраться в кабину.

— Я думал, у него лапы затекли после долгого сна.

— Он почти всегда после сна. Лежит, потому что ему больно ходить, потом не может подняться.

Рекс с трудом опускался на пол.

— Завтра проверю, сколько у него осталось лекарств, — сказал Вадим.

— Лучше проверь сегодня, — ответила Ольга. — Осталось всего на два дня.

— Хорошо. Поем и сразу посмотрю.

Ольга ничего не ответила. Закончив ужин, Вадим открыл верхний кухонный шкаф. В коробке осталось четыре таблетки.

— Завтра заеду в клинику и куплю ещё.

— Если утром тебе сразу дадут новый рейс, ты опять не успеешь.

— Успею, Оль. Я помню, где находится клиника.

Его раздражало, что жена заранее перечисляла трудности, о которых он и сам знал.

Из соседней комнаты донёсся короткий плач. Ольга сразу отложила вилку и встала.

— Ешь, — сказал Вадим. — Я схожу.

Он прошёл в комнату. Небольшая кроватка стояла возле стены, рядом лежал сложенный матрас для игр. Аня сидела, держась за бортик, и плакала с закрытыми глазами. Вадим поднял её. Дочь сначала выгнулась у него на руках, потом услышала голос и прижалась щекой к его футболке.