Измена. Одни предатели

— Добрый день, Варвара Алексеевна, — Варнавский уверенным шагом прошёл до того места, где я стояла, протянул руку и вздёрнул тёмную бровь, когда я замешкалась.

— Добрый… день, Давид Александрович.

Я говорила, что до этого момента видела Варнавского всего лишь пару раз? К встрече с таким… э-э-э… мощным мужчиной я не была готова. Очень высокий, что пришлось чуть голову задрать. Широкий в плечах, что аж рубашка с треском натягивалась. И аура… Аура настоящего мужчины! Краем глаза, пока пожимала ему руку, заметила, как в дверях отеля притормозила группка женщин, глазами пожирая моего шефа.

— Пройдёмте ко мне в кабинет. Времени совсем мало.

Мне показалось, что я слишком громко сглотнула вязкую слюну, пытаясь держать лицо. Но Варнавский уже шествовал в сторону левого крыла, где как раз находился его огромнейший кабинет, почти с номер люкс. Бросившись следом, я не надеялась идти с ним в ногу, уж слишком широкие делал он шаги. Прижимая к себе свой толстый кожаный блокнот, практически бежала за Варнавским, сбиваясь с дыхания. Нормальное такое начало.

— Присаживайтесь, Варвара Алексеевна, — указал на одно из кресел возле массивного стола, а сам прошёл в небольшую комнату возле огромного стеклянного стеллажа.

Мне бы водички… Холодной и много. Но вместо этого я села в кресло с прямой спиной, прислушиваясь. Давид Александрович чем-то шуршал недолго, а потом принял звонок, строго кого-то отчитывая. Голос становился то глуше, то ближе к двери, а потом я и вовсе вздрогнула, когда он вышел из комнаты в другой рубашке, полностью расстёгнутой. О мой бог! Какая там вкусная и холодная вода?! Да я забыла, как дышать, сгорая в адском пламени…

— В смысле — главное условие?! Что за идиотизм средневековья?! — гаркнул в трубку Варнавский так, что я невольно подпрыгнула и после вжалась в кресло. — Да мне похер! Сделка почти состоялась… Я могу это понять, но бизнес тут при чём?.. Вот же хер упрямый… Ладно, давай сделаем так. Ты веди пока переговоры, гни мою линию, тяни время, Олег. А я пока подумаю над неожиданной ситуацией. До завтра.

Варнавский то ли забыл про меня, то ли ему было совершенно плевать, что не один. Он продолжал сидеть в своём огромном кожаном кресле, постукивая пальцами по столешнице, обдумывая звонок. А рубашка так и осталась расстёгнутой, соблазняя меня ещё какое-то время незаметно любоваться на природное произведение искусства — могучую мужскую грудь с порослью тёмных волос. Такую развитую мускулатуру я видела только по телевизору или в пабликах, где фито-мужчинки хвастались своими успехами.

— Кхм… Давид Александрович…

— Чёрт! Варвара Алексеевна, — Варнавский резко пришёл в себя и стал тут же приводить себя в порядок. А я для вида начала рассматривать картины на стене рядом с собой. — Простите ради бога. Неожиданный звонок. И я совсем забыл… Прошу прощения.

— Ничего страшного, всякое бывает.

— Да… возможно. Но это непозволительно для меня. Поэтому ещё раз приношу извинения.

— Принято, Давид Александрович.

— Кофе, чай, воды? И начнём?

— Воды, пожалуйста.

— А я бы поел… В самолёте ужасная еда, пришлось отказаться. Но это потом, — он снял трубку и сделал заказ на ресепшен: — Воды и крепкий кофе.

Целый час мы обсуждали внутренние вопросы отеля. Варнавский внимательно слушал, предлагал свои решения, кое-что утверждал. Буквально через десять минут нашего рабочего диалога меня подотпустило. Не такой уж он страшный, как показался в первые минуты. Давид Александрович очень грамотный человек, эрудированный и даже шутил. Но аура настоящего мужчины, добытчика-охотника так и веяла от него, проникая под кожу, вызывая мурашки. А у этих мурашек ещё одни мурашки от одной его улыбки. Самец чистой воды!

Глава 18

Варвара

Два дня я впахивала на работе по самое невозможное, а дома падала без сил, на последних волевых забирая дочь из садика и молча вручая её отцу на руки. Не было выбора, пришлось договориться с обидой и злостью и на время засунуть их подальше. Вот уедет Варнавский, сразу займусь своей личной жизнью.

Не было сил и желания реагировать на знаки внимания без пяти минут бывшего муженька, на его лилейный голосок и попытки поговорить. Принимала душ и без задних ног падала на кровать, чтобы мозг мог за ночь восстановиться. И, что удивительно, снов я абсолютно не видела. Меня поглощала чёрная пучина, давая моему бренному телу возможность отдохнуть. Но отдыхалось на троечку с половинкой. Постоянное присутствие изменщика и предателя в моей жизни ужасно бесило и раздражало… И Толя докинул последнюю каплю в моё почти переполненное терпение. Взбесил, зараза!

— Любимая, какая же ты сексуальная в этих трусиках, — он нагло зашёл в ванную, когда я вышла из душа и натягивала на себя нижнее бельё. По-хамски прижав к себе, прошёлся руками по телу, за что и получил увесистую пощёчину. — Твою мать, Варя! Совсем гоняешь?

— Не смей ко мне близко приближаться! Даже дышать не смей со мной одним воздухом, ничтожество!

— Ты. Моя. Жена! И я тебя, блять, хочу!

— Перехочешь! А Людочка тебе в помощь!

— Хватит строить обиженку, — Толя заломил мне руки за спину и стал осыпать мелкими слюнявыми поцелуями шею, грудь, всасывая сосок, прикусывая с силой. — Писец как хочу тебя… От одного твоего вида всё внизу сводит, Краса моя.

— Пусти… Не смей… Толя!

Пошла на свою голову в душ перед работой, напрочь забыв, что в моей жизни многое изменилось, и я вынужденно живу под одной крышей с врагом! Вывернуться, освободить руки не получалось, а козлина был всё ближе к цели. Его налитый пах упирался в бедро, одна рука уже вовсю стягивала трусики… Мысль, что муженёк-урод может вот так взять меня против воли, вызывала рвотный рефлекс.

— Пусти, а то заору!

— Ори сколько хочешь, Ариша в комнате громко смотрит телевизор… А лучше всего громко стони, Краса.

— Пошёл на хер, Толя! — с силой пяткой зарядила по его ноге, а потом укусила за ухо.

— Ай! Ты совсем больная?

Воспользовавшись моментом, выбежала из ванной и юркнула в спальню. Урод, сволочь! Меня жутко потряхивало, нервы расшалились не на шутку! А впереди тяжёлый день. Сжав кулаки, подняла голову к потолку, пытаясь сдержать поток слёз обиды. Надо признать уже: я не справляюсь. Мои ресурсы закончились, и я держусь на морально-волевых. А впереди меня ждёт настоящая война с бывшим. Вот только мне нужно самое мощное оружие — очень крутой адвокат, чтобы не просто выиграть, но и поставить на колени Осипова. А потом раздавить острым каблуком, как противного клопа-вонючку.

Сегодня я закинула дочку в садик, пообещав ей что угодно, лишь бы она скорее вошла в группу, где её уже ждала воспитатель. А после стремительно летела до остановки, потом на такси, времени ждать маршрутку совсем не было. И вот я на работе, снова запыхавшаяся и без внутренних сил.

— Варвара Алексеевна, Варнавский уже спрашивал… тебя, — Надя понизила голос, поворачивая голову в сторону холла, где был кабинет босса.

— Он живёт на работе? Хотя да… — закатила глаза, тихо протянув. — Как у него настроение?

— Да вроде нормальное. Юльке, горничной с третьего этажа, даже комплимент отвесил. Так та прям как любимая жена себя ведёт.

— Неплохо. А Юлии передай, чтобы приземлилась, иначе переведём в прачечную, — подмигнув Наде, походкой приговорённой к казни двинулась к кабинету Варнавского.

— Передам, Варь. Ой, Варвара Алексеевна, — хихикнув, Надя направилась к служебному лифту.

Поправив строгий льняной сарафан, уже хотела постучать в тёмно-коричневую дверь кабинета, как она резко распахнулась, а хозяин кабинета буквально столкнулся со мной, успев ухватить моё падающее тело за предплечье.

— Варя… Алексеевна! А я как раз выходил вас искать. Всё нормально?

— Доброе утро, Давид Александрович. Если вы меня отпустите, то уверена, что да…

— Простите. Проходите, у нас сегодня много дел.

Варнавский отошёл в сторону, галантно пропуская вперёд. На маленьком стеклянном столике возле тёмного дивана уже стояли: сервис с чаем, кофейник и пару запотевших бутылок воды. Точно, много дел, раз так шеф позаботился.

Обеденное время уже как пару часов прошло, а барин это заметил лишь сейчас, решив смилостивиться над своей «ассистенткой местного разлива» и прерваться.

— Варя, осталось ещё несколько важных дел. Как вы смотрите на то, чтобы задержаться? — Сегодня мы перешли на сокращённые формы обращения, но всё равно строго на «вы».

Выгнув брови, я уже было открыла рот, чтобы возразить. Мне дочь забирать из садика!

— Понимаю, что у вас есть личная жизнь, — поднял Варнавский руку, пресекая возражения, — но у меня нет времени. Сегодня вечером у меня самолёт в столицу.

— Давид, я понимаю, но мне дочь надо забрать из садика…

— Пусть этим займётся ваш муж.

И так это категорично, что я снова открыла рот, но уже в удивлении. А следующее замечание шефа так вообще убило наповал:

— Или с этим у вас есть какие-то проблемы? Вы сегодня слишком странная и задумчивая, Варя, — Варнавский подался вперёд, опираясь подбородком на сложенные руки, взглядом карих глаз проникая в душу. Ну это уже точно запрещённый приём!

— Давид Александрович, я думаю, будет неуместно смешивать личное и рабочее…

— Бросьте, Варя. Если личное мешает рабочему, — он показал кавычки, — то надо с этим «личным» разобраться. А я слишком занятой человек, чтобы тратить драгоценное время на такие мелочи, как повтор своих вопросов и рабочих моментов вам по несколько раз. Давайте выкладывайте. Уверен, что в моих силах оказать вам любую помощь.

Первые несколько секунд я пыталась просто захлопнуть челюсть, отвисшую от такого царского обращения ко мне! Я, конечно, понимаю, что мы с Варнавским в разных весовых категориях, но чтобы так обращаться ко мне, как к личной крестьянке! Нет уж! Могу и красиво послать смотреть горы Кавказа!

— Вы так предложили помощь, что мне безумно захотелось вас послать, Давид…

И я не жалела о сказанном, хоть и прикидывала уже последствия: увольнение, поиск новой работы, временные финансовые трудности. Захлопнув свой тяжёлый блокнот, стала вставать, как меня сразил громкий хохот Давида Александровича.

— Варя… вы удивительно красиво меня осадили, — он вытер глаза, успокаиваясь, а я с поднятыми бровями у линии роста волос продолжала стоять и пялиться на него. — Но я правда готов помочь. Вы только обозначьте суть вашей проблемы.

— С чего это такая щедрость? — шепотом.

— Да просто так. Как в том мультике про букет. Помните?

Я лишь кивнула.

— Ну, ещё вы заслужили моё поощрение как добросовестный работник и профессионал. Я оценил.

Ладно, допустим. Я снова опустилась в кресло, выдохнув, что меня не уволят. А комплимент всегда приятен, особенно от «барина». Всё, так и буду его звать!

— Может, у вас финансовые проблемы? Готов премировать.

— Э. Нет… Спасибо, по работе у меня всё хорошо. Мне нравится то, что я делаю и сколько получаю. Уверена, что никто из сотрудников не обижен своим доходом.

— Приятно. Ну так всё же, Варя? Вы взрослая девочка, а я вас уговариваю.

— Просто неожиданно. И это личное.

— Так. Уже хоть что-то. Ребёнок?

— Нет. С дочкой, слава богу, всё хорошо, — снова нахлынули картинки подлого предательства и сволочная жалость к себе. Еле успела заставить себя не пустить слезу. Не перед Варнавским же! — Муж…

— И что с ним?

— Давид Александрович…

— Давид. Просто Давид, Варя.

— Хорошо. Давид, у вас случайно не завалялся номерок адски хорошего адвоката по семейным делам? — я решила увести разговор в шутку. Ну не посвящать же Барина в дерьмо, в которое окунул меня с головой Толя?!

— Э-э-э… Вообще-то есть, Варя. Всё настолько хреново?

Я лишь смогла кивнуть, когда увидела в его глазах сочувствие и ни капли жалости. Ком в горле, щипание в носу… Ну нет! Слёзы, пожалуйста, только не сейчас! Отвернувшись в сторону, стала глубоко дышать, пытаясь прогнать мокроту с глаз, щемящую боль из груди.

— Варя, я помогу.

— Не надо, просто дайте мне его номер, Давид.

— Обязательно дам, но Варь… ты не сможешь… хм, прости, но финансово не потянешь.

Резко повернувшись, я поразилась не тому, что я «не потяну финансово», а тому, что мой Барин так уместно и как-то правильно перешёл на «ты».

— Тогда… Ясно. Всё равно спасибо, Давид Александрович.

— Нет, Варя. Я сейчас неправильно начал, — он обошёл свой стол и присел на самый его краешек, прямо напротив меня. — Этот адвокат чёрта достанет из пекла, оберёт до нитки и снова засунет в самую узкую горящую задницу. Прости за грубость, но я не знаю, как его лучше нахвалить простым языком, — он развёл руки, а я слабо улыбнулась. — Это мой старый друг. Я договорюсь, чтобы помог.

— Тогда я буду вам должна…

— Да, — он уверенно кивнул и скрестил руки на груди. А у меня мысли выстроились в хоровод и побежали в танце. Чем я смогу расплатиться с таким, как Давид? Что я могу ему дать? Не себя же, тридцатичетырёхлетнюю старуху в процессе развода? Бред. — У меня к тебе есть деловое предложение, Варя.

Г