Остров призраков

- А я-то здесь причем? – худые руки Карины нервно теребили поясок туники.

Женщина вообще производила впечатление усталого, издерганного существа. Она была худой, угловатой, ее темные глаза смотрели с тревогой, пальцы все время находились в движении. Черные брючки и темно-зеленая туника совершенно не подходили ей, подчеркивая недостатки фигуры и нездоровую бледность лица, но Карина не обращала на это внимания.

- Не могу сказать, - признался Дюк в ответ на ее вопрос. – Вероятно, ваш муж не хотел расставаться с вами на выходные или надеялся, что пока он будет занят, вы сможете отдохнуть, сменить обстановку, подышать морским воздухом…

- Никогда бы не отправилась на отдых в подобное место, - вздохнула Карина. – Мрачный остров, никаких развлечений, жуткий дом с какой-то нездоровой атмосферой…

- Сейчас просто не сезон, - прокомментировал Дюк. – Летом все совершенно иначе. Светлые комнаты, ласковое море, неплохая рыбалка…

- И эти нелепые картины на стенах, - продолжала женщина, словно не слыша его слов. – Я сама когда-то занималась дизайном, до тех пор, пока Кирилл не заставил меня уйти с работы. Тогда все хотели авангарда и модерна, не очень понимая, что это значит. Я подбирала стильные обои, мебель, картины… Но они смотрелись гармонично. Во всяком случае не пугали.

- Я не силен в современном искусстве, - признался охранник. – В музеях, на презентациях и выставках больше смотрю на своих клиентов, чем по сторонам.

- Понимаю, - вздохнула Карина. – Я тоже последние годы смотрю только на Кирилла. И вижу, как он отдаляется от меня, становится все более чужим.

- В каждой семье случаются кризисы, - попытался подбодрить ее Дюк. – Люди устают, привыкают друг к другу, меняются сами и удивляются, что человек рядом остался прежним.

- Да, - бесцветным голосом ответила женщина и устремила в окно отсутствующий взгляд. – Я зашла в тупик и не вижу выхода. Я все делала для семьи, ушла с работы, занималась домом, обеспечивала Кириллу крепкий тыл. Таскалась с ним на скучнейшие мероприятия, болтала с крашеными куклами – любовницами его руководителей… А теперь оказалась в изоляции. И ему тоже совсем не нужна. Конечно, я же домашняя клуша, с которой стыдно появиться на людях… - она с трудом сдержала рыдания. – Зачем я вам все это говорю?

- Наверное, потому, что вам некому выговориться, - предположил Дюк. – Вы нуждаетесь в помощи, но у вас не осталось ни подруг, ни родственников, к которым вы могли бы обратиться.

Ровный голос охранника неожиданно успокоил женщину. Она посмотрела на собеседника печально, но уже без признаков приближающейся истерики.

- А вы женаты? – спросила она почти спокойно.

- Нет. Я столько времени уделяю чужим проблемам, что не успеваю обзавестись собственными, - признался Дюк.

- В этом есть что-то неправильное, - продолжала Карина, снова отворачиваясь к окну. – Почему молодые, красивые мужчины наполняют свою жизнь событиями, которые их совершенно не касаются, не замечая того, что где-то рядом кто-тот ждет их внимания, теплоты, заботы… Но этой толики они не хотят давать, не понимая, что взамен получат целый мир! А когда становится поздно и силы уходят, они проклинают свое одиночество и срывают гнев на тех, кто находится поблизости, винят кого угодно, только не самих себя!

- Вы просто устали, Карина, - мягко произнес Дюк, сообразив, что она проецирует свои семейные отношения на всех окружающих. – Вам необходимо отдохнуть, отвлечься, заняться собой. Не замыкайтесь в четырех стенах, не зацикливайтесь на своих непростых отношениях с мужем. Походите на фитнес, в салон красоты, в бассейн. А если Кирилл начнет упрекать вас в неоправданных тратах, подведите разговор к тому, что хотите сами зарабатывать на свои нужды. А главное, ничего не бойтесь! Муж любит вас и не собирается бросать. Ведь он привез вас сюда, не оставил тосковать в одиночестве. Мы часто принимаем заботу и терпение близких как должное и порой слишком поздно понимаем, что были не правы.

- Вы страшный человек, Дюк, - вздохнула Карина. – Вы видите то, чего нет и слышите слова, которые не сказаны.

- Я не человек. Я киборг, биоробот. Но мой аналитический аппарат совершеннее человеческого и мыслю я, как все машины, более четко. И я никому не желаю зла. Так уж запрограммирован. Подумайте над тем, что я сказал. Не верьте платным психологам и пустым сплетням. Больше доверяйте себе, - бодигард посмотрел на часы. – У меня еще много дел, я должен идти. Принести вам чаю или кофе?

- Нет, спасибо, я уже пила за обедом, - Карина снова взяла журнал, а Дюк вышел из комнаты.

На острове ему нравилось все меньше и меньше. Чутье, сходное со звериным, выработавшееся во время службы в спецподразделении, буквально кричало об опасности. Но шторм не стихал, стоило открыть дверь, как порыв ветра едва не снес ее, во дворе невозможно было устоять на ногах, на крыше беседки лязгал железом наполовину оторвавшийся кровельный лист. Небо по-прежнему закрывали тучи, начало темнеть.

Дюк вернулся в дом, поставил камеры в пустующих комнатах первого этажа, в коридоре и, улучив момент, над дверью кухни.

К шести часам вечера в доме стало совсем темно. Горничная зажгла свет в коридорах и холле, в гостиной затопили камин. Экономка подготовила столик с разнообразной выпивкой и легкой закуской.

Кирилл Песков и Анатолий Горчаков, вздремнувшие после обеда, подошли в гостиную. Последний велел охранникам следовать за собой и те послушались, нарушив распоряжение Дюка, требовавшего, что бы кто-то постоянно сидел за монитором и просматривал сигналы видеокамер. В столовой, смежной с гостиной, Алевтина и Татьяна сервировали стол к ужину. Тамара величественно возвышалась возле барной стойки, наполняя бокалы и фужеры. Карина сидела в кресле у огня.

Таким образом, когда из холла вошел продрогший и недовольный Дюк, все пленники острова находились в одном большом помещении, функционально разделенном на две зоны.

- Чем порадуешь? – мрачно поинтересовался Горчаков у бодигарда.

- Жизнь идет, земля вертится, - поведал Дюк. – А больше никакого позитива. Шторм продолжается, на небе тучи, просвета никакого.

Карина в своем кресле вздрогнула всем телом.

— Значит, завтра мы не сможем уехать? – спросила она, глядя на Дюка.

Тот неопределенно пожал плечами.

- Завтра будет видно. Осенние штормы не продолжительные, а сейчас октябрь.

- Мне тут не нравиться! – Карина зябко куталась в свою горчично-желтую кофту. – Этот жуткий остров, мрачный дом, да еще картина… Та, что висит в коридоре на втором этаже. Я не могу… Она меня чем-то притягивает и пугает. Словно что-то мистическое…

- Многие жалуются на это полотно, - торжественно сообщила Тамара Петровна, дольше всех работавшая в доме. – У некоторых гостей при виде картины начинается недомогание, кто-то от одного взгляда мучается бессонницей. Но хозяин не хочет ее убирать. Его дед написал эту картину со своего младшего сына. Тот был обычным милым ребенком, но художник-абстракционист нарочито исказил его черты.

- Но на картине двое детей, - заметил наблюдательный Дюк. – Правда, девочка больше похожа на манекен. У нет глаз, отломанные пальцы и вообще…

- Художник показал свой страх перед будущим, - пояснила экономка. – Изуродованные дети-куклы на фоне разрушенных городов. Картина никому, конечно, не понравилась, но спустя месяц после того, как хозяин дома написал ее, тот самый мальчик, сын художника, послуживший моделью, упал головой прямо в кипящий котел.

Все присутствующий, кроме Дюка, невольно содрогнулись.

- Несчастный малыш стал похож на портрет, созданный больным воображением отца. Спустя несколько дней ребенок скончался от полученных ожогов. После похорон отцу приснилось, что мальчик с изуродованным лицом обвиняет его в случившемся, говорит, что если бы не его картина, он был бы жив и здоров, - продолжала Тамара Петровна. – Во сне сын толкнул на отца страшную поломанную куклу и крикнул, что хочет познакомить его со своей невестой. Манекен ожил и своими поломанными пальцами оцарапал лицо художника. Проснувшись, он обнаружил на своей щеке три глубокие царапины, шрамы от которых сохранились до конца жизни.

- Синдром Маяковского, развившийся на почве комплекса вины, - бесстрастно прокомментировал Дюк. – Такое случается.

Экономка строго посмотрела на охранника и продолжила свой рассказ:

- Во время свадьбы нынешнего хозяина в дом приехало много гостей. Конечно, все ночевали здесь. Ночью дочка одного из приглашенных дико закричала в коридоре. Родители выбежали из комнаты и долго не могли успокоить бившегося в истерике ребенка. Когда девочка пришла в себя, она объяснила, что дети на картине дерутся, мальчик разламывает девочку на части. Но полотно выглядело как обычно, все решили, что малышке померещилось спросонок. Но вскоре и другие люди стали замечать, что фигурки на картине двигаются. Да я и сама пару раз… А потом на шее манекена появились трещины, которых раньше не было.

- Некачественная краска, - снова влез реалист Дюк. – Появились микротрещины по ходу движения кисти и забились пылью.

- Интересно, что вы скажете, молодой человек, когда увидите, как дети вылезают из картины и бродят по коридорам, - одернула его Тамара.

- Скажу им «привет», - пожал плечами Дюк, мысленно выругав себя за то, что это движение стало входить в привычку. – Я хорошо отношусь к детям.

- Но ведь это призраки! – воскликнула Карина, на которую рассказ экономки произвел сильное впечатление.

- Я в призраков не верю, - сообщил Дюк. – Или же я сам – злой дух.

- Еще какой! – весело подтвердил Анатолий. – Да еще и вредный к тому же! Портишь все удовольствие от страшных сказок.

- Тогда чего же вы рветесь домой? – парировал охранник. – Вам здесь должно нравиться. Весь остров сплошная декорация к фильму ужасов.

- Лично я предпочитаю комедии, - улыбнулся Кирилл Песков.

Дюк внимательно оглядел супруга Карины и подумал, что терзания его жены абсолютно напрасны. На мачо господин Песков не тянул. Среднего роста, лысоватый, брюшко растет. Конечно, человек он вполне обеспеченный, но не богатый. Да и занудливый, как многие финансисты. Спору нет, любовниц заводят и такие, но дальше случайной интрижки дело вряд ли пойдет.

- Ужин подан! – Татьяна, как всегда, улыбаясь, шагнула в зону гостиной.

- Прошу прощения, - Карина, все так же ежась, словно от холода, поднялась со своего места. – Нас на острове так мало, а шторм закончится еще не скоро… Что, если мы забудем о социальных различиях и все сядем за один стол? Мы же, в конце концов, не буржуи какие-то…

Мужчины удивленно переглянулись, но решив, что если исполнят каприз женщины, ничего страшного не случиться, согласно кивнули. Дюк едва слышно присвистнул и схлопотал подзатыльник от хозяина. Горчаков знал, что как бы не вел себя его бессменный бодигард, он держит четкую дистанцию между подчиненными и клиентами, не допуская панибратства, но и не впадая в другую крайность, именуемую в народе «я начальник – ты дурак».

Татьяна и Алевтина недоуменно переглянулись, Тамара Петровна, привыкшая к определенным нормам поведения, искренне растерялась, но выручил все тот же неугомонный Дюк.

- Я бы помог принести приборы, но Алевтина меня из кухни полотенцем гоняет, - заявил он.

- Нечего тебе там делать, - проворчала повариха. – Если надо чего, так попроси, я дам.

- Мы сами справимся! – поддержала Татьяна и поспешила на кухню.

Дюк кивнул своим ребятам, и они передвинули блюда и тарелки, уже расставленные на столе, так, чтобы всем хватило места. Алевтина поправила салфетки и приборы и уже хотела направиться на кухню на помощь Татьяне, когда из коридора донесся звон бьющегося стекла и жуткий женский крик.

Дюк, рявкнув на ходу:

- Всем стоять! – побежал на звук.

Татьяна стояла в коридоре, замерев на месте и вытаращив глаза. Она уже не кричала, а у ее ног валялся поднос с осколками разбившейся посуды. Стекла блестели на паркете и изумрудном ковре, покрывавшем центр коридора. На первый взгляд девушка была абсолютно цела. Охранник подошел к ней, взял за плечи и слегка встряхнул.

- Татьяна, что с Вами? Вы оступились?

- Нет, - прошептала горничная, понемногу приходя в себя. – Он чуть не сбил меня с ног! Это он, тот мальчик с картины.

- Исключено. Вы видели ребенка? Как он выглядел? – Дюк был спокоен и сосредоточен.

Его настрой передался девушке, и она ответила тихо, но внятно:

- Маленький, рыжий, в зеленой футболке и джинсовых шортах. Но появился не из-за спины, а откуда-то сбоку…

Из-за двери столовой выглядывали головы мужчин. Убедившись, что опасности нет, люди начали выходить в коридор и услышали слова девушки.

- Татьяна, посмотрите, ни слева, ни справа от вас нет дверей, - Дюк подошел сначала к одной, потом к другой стене, прощупал, постучал кулаком по салатовым стенным панелям.

Под крашеным полированным деревом не ощущалось пустоты.

- Вам просто показалось. Не вините себя. На море шторм, атмосферное давление нестабильно, да еще Тамара Петровна угостила нас колоритной историей. Принесите веник, давайте соберём осколки и поужинаем, - предложил охранник, глядя прямо в глаза девушки.

Та согласно кивнула и, словно заводная кукла, зашагала к чулану.

- Твои штучки? – хмуро поинтересовался Анатолий у охранника, кивнув на Татьяну.

- Если вы имеете в виду приведение, то нет, - как всегда ровно ответил тот. – А если состояние девушки, то да. Страх порой убивает эффективнее ножа и яда.

Горчаков согласно кивнул. Он уже знал, что Дюк умеет успокаивать людей взглядом, вводя в легкий транс. Этот полезный навык порой спасал его нанимателей от гибели, а самого бодигарда от неприятностей.

Татьяна принесла веник и, двигаясь все так же механически, принялась подметать коридор. Дюк опустился на корточки, помог собрать крупные осколки и украдкой оглядел стены и пол в поисках проектора или иных технических средств для трансляции изображений, но ничего не обнаружил.

Экономка с поварихой тем временем принесли новую посуду, накрыли стол и пригласили всех к ужину. Кирилл предложил снять стресс исконно русским способом, то есть попросту выпить. Охранники под ледяным взглядом начальника поспешили отказаться, за что Анатолий обозвал Дюка мелким тираном. А женщины согласились насладиться местным вином, тем более что Тамара Петровна убедила всех в отменном качестве напитка. Начальник охраны, несмотря на свою антиалкогольную компанию, согласился, что для здоровья полезнее всего употреблять еду и напитки той климатической зоны, в которой находишься. Песков с ним не согласился, вспомнив экзотическую кухню Вьетнама и Китая. Остальным тоже было что сообщить по этому вопросу и разговор, начавшийся в коридоре, переместился за стол и продолжался под звон бокалов и стук ножей и вилок о тарелки. Но, несмотря на заинтересовавшую всех тему беседы, атмосфера в комнате была весьма тягостной. Карина, видимо, снова повздорившая с супругом, едва сдерживала слезы. Татьяна заметно стеснялась и говорила только тогда, когда к ней обращались. Дюк же, напротив, болтал без умолку и почти не прикасался к еде. Анатолию было как-то не по себе, и он почти не задирал охранника.

Покончив с закусками и запечённой осетриной все переместились в зону гостиной. Тамара Петровна включила проигрыватель, из которого донеслись звуки вальса.

- Ох, простите! – смутилась женщина. – В прошлый раз здесь был костюмированный бал, я забыла поменять диск. Сейчас…

Но открыть крышку, закрывавшую щель для компакт-дисков, она не успела. Дюк, словно из ниоткуда, вырос перед ней и, щелкнув каблуками своих вычищенных ботинок, поклонился, приглашая на танец. Экономка залилась краской не то от негодования, не то от стыда, но возбужденная Карина закричала:

- Просим! Просим! – и захлопала в ладоши.

Кирилл и Анатолий поддержали ее.

Татьяна и Алевтина невольно улыбались, глядя, как охранник уверенно и грациозно ведет дородную, статную даму. Пара смотрелась великолепно, в движениях чувствовалась основательная подготовка. Восхищенные зрители только сейчас смогли оценить красоту танцоров – породистое, классической формы лицо женщины и точеный профиль кавалера, который не портила даже небольшая горбинка на носу. Кирилл шепнул Горчакову, что эти двое опытные танцоры. Конечно, Тамара, выросшая в интеллигентной семье, получила отличное воспитание и образование. А вот Дюк-то где научился бальным танцам? Анатолий пожал плечами. Личная жизнь начальника охраны была тайной за семью печатями. Занимался ли он спортом, музыкой или танцами, собирал ли марки, был натуралом или (как поговаривали недоброжелатели) геем не знал никто. Вопросы на посторонние, не относящиеся к работе, темы он благополучно пропускал мимо ушей.

Музыка стихла. Дюк галантно склонился над рукой женщины и проводил ее к дивану под гром аплодисментов.

- Танцевальный вечер открыт! – сообщил он. – Думаю, можно продолжить, увеличив число пар.

Только сейчас Горчаков понял, что бодигард всеми силами старается развлечь пленников острова, заставить успокоиться и хоть немного развеять гнетущую атмосферу в мрачных комнатах, залитых излишне ярким электрическим светом. Но его усилия пошли прахом.

Тамара едва успела опуститься на диван, как что-то или кто-то забарабанило по стеклу. Все, как по команде, повернулись на странный звук, но глядя из светлой комнаты в темноту осенней ночи никто не увидел, что происходит за окном. Дюк погасил свет и, велев всем пригнуться, прильнул к стеклу. Двор был пуст, лишь штормовой ветер гонял по нему какую-то светлую тряпку. Видимо, порыв ветра бросил в окно горсть камешков или, что более вероятно, обломки поврежденной крыши беседки. Но охранник привык все знать наверняка. Повернув ручку на пластиковой раме окна, он с трудом, преодолевая сопротивление ветра, приоткрыл его и осторожно высунулся наружу.

Дюк был реалистом до мозга костей и тихий, но жутковатый смех не вывел его из равновесия. Как и довольно сильный удар по лицу, нанесенный откуда-то снизу. Бодигард протиснулся в щель и спрыгнул на асфальтированную отмостку, но его обидчик уже исчез. Окно захлопнулось с чмокающим звуком, но Дюк и не собирался возвращаться таким путем. Фонари, освещавшие двор, давали достаточно света и, оглядевшись, охранник убедился, что в стене отсутствуют какие-либо отверстия. Значит, смешливый драчун где-то рядом: в беседке, возле мангала или же за углом дома. Но стоит ли искать? Что, если его нарочно выманивают из здания? В гостиной остались его помощники, но как они поведут себя в форс-мажорной ситуации, начальник не знал. Вот в открытом противостоянии, с любым оружием и численностью нападающих, им нет равных.

В беседке что-то шевелилось, но был ли это человек или опять проделки ветра, Дюк проверять не стал. В любом случае тот, кто дразнил его из темноты, не обладал особой мощью и в случае нападения бодигард справился бы с ним без особых проблем.

«Призрак! – осенило вдруг Дюка. – Ребенок или карлик, маскирующийся под него!»

Конечно, он стоял под окном и бил снизу. Сейчас, в темноте и при такой погоде искать бесполезно, малыш прошмыгнет в дыру, где бодигард застрянет. К тому же он знает остров, все входы и выходы, а вот Дюк… Нет, нужно возвращаться в дом.

В гостиной снова зажгли свет. Женщины, прижимаясь друг к другу, сидели на диване в центре комнаты, Горчаков и Песков стояли между ними и опасным окном, охранники невозмутимо возвышались справа и слева от хозяина. Появление Дюка было встречено вздохами облегчения и градом вопросов, упреков и насмешек. Охранник переждал, пока эмоциональная волна немного уляжется, и ответил Анатолию, поинтересовавшемуся, что это было: