Волшебные Коты 2 Безумные Люди

-Представьтесь, – Брик смотрел только на неё. – Для начала.

-Виктория, Вика.

-Я буду звать тебя Победа. Если сработаемся. Вы? – он поглядел на пацанов.

-Чистяков.

-Карпухин.

Длинная, худая, с олдскульными тату на кистях и шее (на местах, не закрытых костюмом), кроме всего прочего, была Змеем. Парни были Людьми. Возможно, не из этого мира.

-К нам зачем?

-Закрыть вакансию сталкера, – ответил Карпухин. Или Чистяков. Они были чем-то неуловимо похожи, хоть и сильно различались внешне. Один был огромен, звероподобен, телосложением чем-то сродни медведю; второй – более изящен и быстр в движениях, но, должно быть, не менее опасен. "Точно не из этого мира", – подумал Брик и демонстративно поглядел на белые Викины лампасы:

-Фирма. Знаешь, как расшифровывается аббревиатура?

-"All Days I Dream About Sex", – второй парень проговорил это очень быстро, опередив остальных.

-Знакомые твои? – Спец. Кот опять смотрел только на Победу.

-Мы не ебались, – сам факт знакомства она отрицать не стала.

-Вы приняты. Все трое.

***

-Ты отмудохал её лопатой, потому что она вела себя как конченая сука? – Кирилл, задавая Студенту свой вопрос, в то же самое время давил существенного косяка в сторону находящейся здесь же Тани. Та отвечала ему великолепным презрением. Во взгляде и вообще. Получалось у неё непревзойдённо.

-Я совершил крайне антиобщественный поступок? – Саша вынул из рюкзака низкий, широкий, толстостенный стакан в вакуумной, из прозрачного пластика, упаковке. – Гостевой, – он протянул его Денежному; следом на свет появилась полная на две трети красивая бутылка с элитным алкоголем и свой, уже давно распакованный и не раз применённый, стакан.

-Бабы – это зло, злее злого. Может так, а может и нет, но мысль имеет право быть, – Кирилл пил, глядя на до сих пор молчащую Таню.

Она подошла к Саше и коснулась своим тонкостенным бокалом формы "флют" края грубого стакана Студента:

-Вчера меня опять назвали "Белое солнце пустыни". И почему эти африканцы такие мощные? Наш с тобой общий знакомый, любимый, – она отсалютовала посудой в сторону Кирилла и уставилась на него в ожидании достойного ответа.

-Почему чернокожие считаются, – Денежный выделил слово интонацией, – хорошими любовниками? Оставим в покое размеры. Всё дело в доброкачественной обезбашенности, применяемой к мирным целям. "Не думай, делай!" Каждый знает это состояние ума и тела. Каждый, кому хоть раз довелось отдыхать в специализированном курортном санатории "Долина Запой". Мы сейчас говорим о периоде отходосов, об этих волшебных трёх-четырёх днях под лозунгом "Главное – выжить!" Жена, дети, работа, соседи, полиция, травмы на теле, а что я буду есть ближайшие две недели – нет, всё это хуйня. Выжить! Выжить прямо сейчас. И организм с тобой согласен. И ум, его, организма, часть, тоже. Может, тут действительно подключаются некие инстинкты, доселе дремавшие, я не знаю. Мне гораздо интереснее то, что отключается. Я даже близко не нейрофизиолог и даже приблизительно не представляю себе механику происходящего. Но (и это признают все) секс на отходосах реально более толст и объёмен. И вы можете вставить сюда любые фразы из рекламы гомео-неваляшных препаратов, и они очень уместно подойдут, отразят и опишут.

-Милый, сплюнь скорее, у тебя там что-то прям прилипло.

-Что?

-Языковая мишура, – Таня довольно захихикала.

-Беги и прячься, а то заляпаю.

-Изыди! – Таня продолжала мило улыбаться.

-Девочки думают, что им нравится нравиться. А мальчики думают, что им нравятся девочки, – Вася присел на стул, стул жалобно скрипнул. Таня отсалютовала бокалом в сторону Васи так же, как недавно она сделала это для Кирилла:

-А некоторым девочкам нравится подбирать контуженных жизнью мальчиков. Потому что они и сами такие. Контуженные жизнью.

Из соседней комнаты вошла Жанна:

-А что человек больше всего ценит в другом человеке? Искренность...

***

Слава не был обычным бродягой. В его кармане, под слоями грязной ветоши, лежал предмет, вес которого выдержал бы далеко не каждый мир, – лёгкая монетка из белого золота с гравировкой весов на аверсе. Номинал монеты был обозначен цифрой, значение которой не знал даже он. Слава медленно выпрямился. Он поднял взгляд, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то древнее и пугающее. Он достал из кармана монету. Она отозвалась чуть ощутимой высокочастотной вибрацией.

Сегодня была ночь Великого Равновесия.

-Я не просто пришёл к тебе, Ваше Величество, – Слава сделал шаг вперед, не обращая никакого внимания на яростно сверлящего его глазами Привратника без Имени. – Я пришел сюда как посланник. От Держателей Весов.

Королева замерла. Воздух вокруг неё на мгновение загустел.

-Держатели... – прошептала она. – Они давно не интересуются этим миром.

-Они вернулись, – Слава протянул руку. Монета на его ладони приподнялась, зависнув в воздухе. – Баланс нарушен. Твои игры с судьбами Людей стали слишком дорогими. Ты берешь слишком много, отдавая лишь пустоту. Держатели Весов недовольны.., но предлагают сделку, – сказал он, глядя прямо в её ярко-синие глаза. – Ты больше не будешь играть в свои игры в одиночку. Ты станешь частью системы. Ты получишь вечность, но в обмен ты должна принять... меня. Как делового партнёра.

Чёрная Королева склонила голову, изучая оборванца:

-Ты предлагаешь мне союз? Мне – Королеве Теней, и тебе – королю помоек?

-Я предлагаю тебе равновесие, – ответил Слава. – Держатели Весов дали мне право выбора: либо ты принимаешь это кольцо, – он указал на монету, которая начала трансформироваться в изящный черный ободок, – либо весы качнутся в сторону забвения. И тогда исчезнешь ты.

-Ты безумен, Слава, – тихо сказала она. – Но в этом безумии есть логика, которую я давно искала.

Она коснулась его грязной ладони. Монета-кольцо сама наделась на её тонкий палец, вспыхнув ослепительным черным пламенем.

-Я принимаю предложение Держателей, – произнесла она. – Но помни: если весы хоть раз дрогнут не в ту сторону, первым, кто отправится в небытие, будешь ты.

Слава улыбнулся – криво, по-бродяжьи, но с достоинством императора.

-Я на это и рассчитывал, Ваше Величество. На свалке всегда найдется место для еще одного выброшенного на обочину... – кого именно "выброшенного на обочину" – это он проговорил уже про себя.

И в ту ночь над Чёрным Замком впервые за столетие установилась идеальная тишина. Весы пришли в равновесие.

***

Тремя днями ранее...

В воздухе висел тяжелый запах соседского свинарника, ему вторил аромат прелой листвы, устилающей землю в саду вокруг и ещё чего-то металлического – привкус крови, который Саша теперь чувствовал даже в самом чистом воздухе. Он стоял перед маленьким домиком Бабушки К, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его толстовка, когда-то любимая, была испачкана в чем-то темном, а на левом предплечье под рукавом жгла кожу странная, светящаяся чёрным татуировка – след её «научного интереса». Черная Королева смотрела на него, лениво перебирая пальцами тонкую цепочку из металла, происхождение которого затруднился бы объяснить самый продвинутый химик. Любой химик этого мира. Она выглядела безупречно, как всегда: холодная, величественная, пугающе прекрасная.

-Ты пришел не за тем, чтобы сказать, как ты меня любишь, Саша, – её голос прозвучал мягко, почти ласково, как дуновение чумного ветерка в Европе средних веков. – Ты пришел за ответами.

-Я пришел за правдой, – отрезал он. Его голос дрогнул, но он не отвел взгляда. – Скажи мне, что из того, что было между нами, – правда? Или я был просто подопытным кроликом с самого начала?

Королева медленно приблизилась. Её шаги по гравийной дорожке звучали почти неслышно. Она подошла к нему вплотную, и Саша невольно вздрогнул, когда её холодные пальцы коснулись его щеки. Он хотел отстраниться, но не смог.

-Ты был лучшим из всех известных мне Людей, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза. – Самым способным. Самым податливым.

-Я спрашиваю не о способностях! – он перехватил её запястье. – Я спрашиваю о нас. О наших ночах, когда ты шептала мне, что я единственный, кто тебя понимает. О том, как ты смотрела на меня, когда думала, что я сплю. Это тоже было частью эксперимента? Контроль эмоционального состояния?

Королева усмехнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла.

-Эмоции – это самый мощный катализатор, Саша. Ты был влюблен, ты был уязвим, ты был готов отдать мне всё. Разве ты не понимаешь? Твоя преданность позволила мне внедрить в твою нервную систему те нейросети, которые не прижились бы ни у кого другого. Ты стал моим шедевром.

Саша отшатнулся, словно от удара. Его дыхание стало рваным.

-Значит, всё это время… ты просто ждала, пока я стану достаточно «удобным»? Ты использовала мою любовь, чтобы превратить меня в своё орудие?

-Я сделала тебя особенным, – она шагнула вперед, сокращая дистанцию. – Посмотри на свою руку. Ты чувствуешь, как энергия течет по твоим венам? Ты больше не просто студент, Саша. Ты – часть моей силы. Разве это не то, о чем ты мечтал? Быть рядом со мной?

-Я мечтал быть с тобой, а не быть твоим инструментом! – выкрикнул он. – Ты убила во мне человека, чтобы создать монстра.

-Я дала тебе вечность, – она приложила ладонь к его груди, прямо туда, где бешено колотилось сердце. – И если ты думаешь, что можешь просто уйти, забрав мои дары, ты глубоко заблуждаешься. Ты мой, Саша. От первой искры интереса до последнего вздоха, который я позволю тебе сделать.

Саша смотрел на неё, и в его глазах боролись ярость и та болезненная, въевшаяся под кожу привязанность, которую она сама же в нем и взрастила. Он понимал, что она права. Теперь он был связан с ней не только клятвами, но и самой структурой своего тела.

-Ты чудовище, – прошептал он и его рука поудобнее перехватила черенок лопаты.

-Я твоя Королева, – ответила она, притягивая его ближе. – А ты – мой самый верный эксперимент. И мы еще не закончили.

Дачный посёлок спал, укутанный в густой октябрьский туман. Саша, бывший студент факультета иностранных языков с вечно растрёпанными волосами и кругами под глазами от недосыпа, стоял посреди загородного участка Бабушки К. В руках он сжимал старую ржавую лопату, которую нашёл в сарае среди прочего садового инструмента.

Напротив него, в ореоле фонаря со столба над калиткой, стояла Она. Чёрная Королева. Так её называли во множестве миров. Королева королевства Котов, бесстрашный правитель, его любимая женщина, чьи глаза казались двумя осколками обсидиана. Она всегда носила безупречные чёрные костюмы, а её присутствие заставляло воздух в Зале для приёмов становиться ледяным.

-Ты станешь прежним, Александр, – её голос звучал как звук бездушного автомата, забивающего бетонные сваи. – Ты думал, что сможешь превозмочь это?

Саша тяжело дышал. Его пальцы побелели на черенке лопаты.

-Я не хочу больше играть в твои игры, Маша, – выдохнул он. – Ты думаешь, я забыл? Ты думаешь, я не помню, как ты смотрела на меня в тот день, когда... когда всё началось?

Королева сделала шаг вперёд. Её губы тронула едва заметная, почти нежная улыбка.

-Ты всё ещё злишься из-за того, что я сделала с тобой? Ты был моим лучшим проектом, Саша. Моим самым дорогим... экспериментом.

В этот момент что-то внутри Саши сломалось. Это не было яростью. Это было осознанием того, что тайна, связывающая их – их общая кровь, их общее проклятие – должна быть разрушена физически. Он не раздумывал. Он просто сделал шаг вперёд и с глухим, тяжёлым звуком опустил лопату прямо ей в лоб.

Маша даже не вскрикнула. Она пошатнулась, её идеальная причёска рассыпалась, а из-под края безупречно уложенных волос потекла тонкая струйка чего-то, что в свете фонаря казалось не кровью, а густой чёрной смолой. Она упала на колени, глядя на него снизу вверх. В её глазах не было ненависти. Там была странная, пугающая нежность.

-Ты... – прошептала она, касаясь пальцами разбитого лба. – Ты наконец-то решился. Ты понял, что мы – две стороны одной медали, Саша. Ты ударил меня, чтобы убить часть себя.

Саша отбросил лопату. Она с лязгом ударилась о гравий дорожки.

-Ты не моя женщина, – сказал он, чувствуя, как по его собственному лбу начинает течь та же чёрная, вязкая жидкость, хотя его никто не трогал. – Ты – моё отражение. И я больше не хочу быть тобой.

Он развернулся и побежал прочь, в темноту, оставляя Чёрную Королеву сидеть на земле. Он знал, что она не умрёт. Он знал, что завтра она снова будет стоять на антрацитовых плитах Чёрного Зала в своём Чёрном Замке, поправляя Диадему, и никто даже не заметит следа от удара.

Но он также знал, что теперь между ними пролегла трещина. Саша бежал, а в голове пульсировала одна мысль: лопата была лишь началом. Чтобы уничтожить Королеву, ему придётся уничтожить Чёрный Замок, королевство Котов и, в конечном счёте, самого себя. И, как любил говорить один телеведущий: "Делать этого я, конечно же, не буду".

А где-то позади, в тишине сада, Чёрная Королева тихо рассмеялась, глядя на свои испачканные чёрным пальцы. Игра только начиналась.

***

Два слегка обшарпанных – в той степени обшарпанности, когда ты ещё не пересёк эту границу, но уже вошёл в контрольно-следовую полосу – мужчины, один с диковатой бородой (смотришь на такую и думаешь: "Я себя настолько никогда не запущу", а следом качающимся вагончиком летит мыслишка: "А не лезу ли я прямо своими грязными ногами да в чужие убеждения?"), подошли к билетёрше театра. На втором были подобающие бороде первого зимние сапоги ещё советского пошива.

-Ваши билеты! – это было сказано тоном, со всей ясностью выражающим отношение прислужницы Мельпомены к внешнему виду посетителей. Другие бы устыдились, но эти двое не были другими.

-А что, шикарной бороды уже недостаточно для того, чтобы пройти так? Так плюс один, – Шрайбикус кивнул в сторону Бомжа Славы.

-Сегодня постановок нет!

-Мы на репетицию.

-Она начнётся позже.

-Мы подождём в буфете! – хрипло прокаркал пахучий, весёлый, грязный и пьяный. Хотя, возможно, заядлый театрал углядел бы во всём этом игру и притворство. Да, даже в пахучести и грязи. – А вешалку вашу мы собой не потревожим, мы её минуем.

-Мужчины, ну вы же пришли в театр, вы бы хоть ботинки почистили, – укоряющий взгляд поверх очков.

-Это звёздная пыль, – они шагнули сквозь вертушку.

В буфете за стойкой их встретил молодой, расторопный, улыбающийся буфетчик:

-Здравствуйте, чего желаете?

-Скажите, а вот это у вас что?

-Водка.

-М-м-м-м, во-о-одка... Дайте нам, пожалуйста, два йогурта! Я-я-ягодных... – Бомж Слава в театре не был очень давно и сегодня ему хотелось соответствовать, так, как он сам это понимал.

-Нам просто водки, – адекватности в голосе у Шрайбикуса хватило сразу на обоих посетителей.

-Вам какой? – "Сука, хоть второй не такой дебил. И чё мне симками не торговалось? А вот у нас новое обновление, а не хотите ли наш новый тариф?"

-А что, она разная бывает?

"Des imbéciles! Всё, доучиваю французский и валю отсюда! Аромат мартини Бьянко и шоколада".

-Я попробую объяснить , – бородатый был очень серьёзен и звучал голосом хорошо поставленного диктора. – Ты когда-нибудь бывал в морге?

-Да.

-И как – после этого, можешь всё так же спокойно продолжать есть человечину?

"Сука, а если это проверка?!"

-Мне сложно вас понять, изъясняйтесь, пожалуйста, проще.

-Сейчас попробую... Ты знаешь, чем трубочник отличается от трубкозуба? Причём ни один из них вообще не сантехник.

"Подыграть, надо просто им подыграть".

-О чём задумался?

"Наркоман и провокатор, провокатор и наркоман!"

Наконец буфетчик решился:

-Если включённый утюг закрыть в работающей морозилке, кто победит?

-Смотря насколько вкачаны функция вертикального отпаривания и функция моментальной заморозки, – бородатый ответил, не задумываясь ни секунды.

-У меня брат работает в Рогачёве на молочном заводе. Могу предложить вам сливочно-ягодно-водочный коктейль "Красный туман".

-А ты хорош. Жги! – посетители улыбнулись.

Потом, взяв высокие бокалы с переплетёнными слоями, присели за столик.

-Итак, тактико-технические характеристики Зузу.

***

Вениамин Фёдорович Столбиков оказался рыжеватым, с сединой, среднего роста живчиком с узкими от природы, но ничуть не азиатскими, постоянно прищуренными от природной хитрости глазками и мягким, уютным брюшком. Они пили горячий, крепкий, сладкий чай, сидя за столом на диване-уголке у него на кухне.

-Это настоящий Ван Гог? – Красный кивнул на висящее на вбитом в стену дюбеле полотенце-прихватку с принтом скворечника с двумя прыгающими по нему синичками.

-Здесь вообще всё настоящее. Не люблю реплики, – голос импотентолога показался им странно приятным.

-Скажите нам свой номер.

Столбиков назвал цифры, Красный набрал. Через три секунды в кармане халата хозяина запел телефон: на звонке стояла мелодия "Знаете, каким он парнем был", Вениамин Фёдорович достал его и сбросил вызов.

-У вас один, только этот, номер?

-Да.

Красный внимательно уставился на врача:

-Вы не могли бы встать и немного пройтись? Хочу вас записать, но ничего не приходит в голову, может, в движении получится.

Столбиков встал и прошёлся до окна и обратно. Неотрывно пронаблюдав за этими действиями, Красный принялся печатать новое имя абонента.

-И как вы меня назвали?

-Просто Веня. Без пробела.

-Вы к нам надолго?

Лёлик смерила врача оценивающим, со значительной долей превосходства, взглядом:

-Ты переживаешь, что мы нанесём твоему бизнесу урон, или подгадываешь, как бы половчее извлечь из нашего присутствия наиболее возможную выгоду?

Вениамин Фёдорович испуганно вскинул неожиданно широко раскрывшиеся глаза.

-Да не бойся ты, не буду я на тебя давить. Ты тут главный, – Лёлик успокоительно прихлюпнула горячим чаем. Её тон был как нельзя более умиротворённым, но после этих слов от Столбикова пахнуло стерильностью, дорогим одеколоном и безнадёгой:

-Я расскажу вам всё, что вы захотите услышать, – сказал он, мелко трясясь и потея.

-Что ты знаешь о Зузу?