Спутницы судьбы

Эра прикусила губу в попытке сдержать улыбку:

— Немного больше…

Фыркнув, Кристин откинулась обратно на сиденье. Эра перестала сдерживаться и открыто улыбнулась. Крис знала — прямого ответа ждать не стоит. Да и подувшись немного, она поняла: возраст этой женщины не имел для нее глубинного значения, будь ей хоть за пятьдесят.

***

Спустя двадцать минут девушки добрались до своей цели — центрального парка. Как только они вышли из машины, Кристин стало не по себе. Эра свернула на широкую дорожку. Сделав несколько шагов, она обернулась через плечо и двумя пальцами подозвала Крис.

Когда девушки поравнялись, Эра спросила:

— Не нравятся парки?

— Плохие воспоминания, забудь, — Крис лишь отмахнулась.

Они медленно шли вдоль разноцветной лесной полосы, пронизанной тропинками, которые так и заманивали пройтись и отвлечься от городской суеты. Справа тянулась брусчатая улица с магазинчиками и ларьками, а перед ней — большая детская площадка, гудящая, словно улей. Запахло жженой карамелью и прелой листвой.

Кристин отрешенно наблюдала за этой счастливой картинкой. Школьники беззаботно носились по жухлой траве, визжа от восторга, пока взрослые восседали на лавочках и обсуждали насущные вопросы. Иногда в детстве, поддавшись уговорам друзей, она сбегала из дома, чтобы повеселиться и провести время на такой вот площадке. Конечно, каждый раз мама ловила ее и тащила домой, как позорного преступника, беспрестанно ворча, что ей досталась такая несносная, безалаберная дочь. После нескольких раз Крис бросила эту затею, и прогулкам с друзьями пришел конец.

Она сделала глубокий вдох и постаралась отбросить гнетущие воспоминания. Сейчас не время, у нее есть более важная задача. Пытаясь удержать мысли на чем-то настоящем, Кристин решила задать еще один давно волнующий ее вопрос:

— Пока мы не начали, могу я спросить? — спутница одобрительно кивнула.

— Ты говорила, что вижу — только девушки. Что же все-таки парни делают в этом доме?

Эра повернулась к Кристин:

— Они наши клыки.

— Клыки? — Крис показала пальцами зубы, и в глазах Эры отразилось веселье.

— В переносном смысле. Есть легенда: когда Виата создала вижу, ее сын — бог любви Ай — стал дарить каждой из них клыка. Мужчину, который создавал с ней душевную связь и становился для вижу напарником и поддержкой. Клыки преданы до последнего вздоха и будут беспрекословно подчиняться своей вижу. Конечно, если она того захочет, — Эра бросила ей игривый взгляд. — У них есть еще одна особенность: клык помогает вижу побороть свою слабость, превращая ее в оружие. Буквально становятся нашими клыками, — она щелкнула зубами и повторила жест пальцами, точно такой же, как у Кристин.

— То есть Лука и Леена…

— Да, Лука — клык Леены. Как Финс для Элисии.

Кристин понимающе кивнула: это сходилось с ее догадками. Но оставалось еще кое-что:

— Тогда почему ты назвала их тогда… — она немного замялась, — половыми партнерами?

Она неуверенно закусила губу и выжидающе посмотрела на наставницу. Та расплылась в довольной улыбке и хохотнула:

— Запомнила-таки, — ее плечи дернулись вверх. — Общая тайна и связь делают вижу и ее клыка особыми людьми друг для друга. Проведя столько времени вместе, они неумолимо привязываются, и рано или поздно эта близость перерастает во что-то большее. Тем более как не влюбиться в того, кто был избран для тебя богом любви?

— Кстати, бог любви и правда сын Виаты? Богини судьбы?

— Кто знает, — Эра пожала плечами, — это же легенда. Но звучит логично. Кто, как не богиня, сотни тысяч лет наблюдавшая за судьбами людей, могла стать матерью для любви?

Игривость с Эры слетела в один миг. Она подняла глаза к небу, словно пыталась заглянуть за облака, и твердо сказала:

— Заболтались мы. Пора за работу.

Эра сделала еще пару шагов и осмотрелась. Кристин поняла, что она считывает обстановку, но все равно была поражена, как быстро и ненавязчиво она это сделала.

— Попробуй считать вей этих людей. Сперва я тебе помогу. Я ненадолго усилю твою восприимчивость, но тебе нужно запомнить это ощущение, чтобы потом все это повторить, — Эра взяла Кристин под руку и развернула ее к детской площадке.

Крис от нервов перестала дышать, и заботливый шепот обжег ее левое ухо:

— Дыши, — мурашки прошлись по ее коже, и воздух послушно ворвался в ее легкие. Кристин начала осматриваться.

— Тебе не нужно угадывать, что они думают. Постарайся ощутить воздух вокруг них, его колебания и поток.

Внутри нее что-то шевельнулось. Легкой рукой кто-то приоткрыл шторку, вынуждая все тело напрячься. Кристин сделала несколько глубоких вдохов и позволила себе ощутить то, что Эра хотела ей показать. Морозный ветерок проник под ее одежду и запрыгал на коже, пробираясь от кончиков пальцев вверх до самой макушки. Холод переливался разными оттенками, она чувствовала различие, но не могла выразить его словами. Это многообразие ее не пугало, напротив. Было в этом что-то знакомое и родное. Словно она всю жизнь была слепой и глухой, и, приоткрыв завесу, неожиданно прозрела, услышав нежное созвучие мира.

— Что ты чувствуешь?

— Холод…

— Умница, а теперь рассмотри их по одному, — нежный шепот мягко направлял ее, — у каждого своя температура, чем холоднее вей, тем обычнее человек. Ищи того, об кого можно обжечься.

Перебирая взглядом людей, она чувствовала, как температура на коже менялась. От пробирающегося до костей мороза до летнего ветерка, ласкающего щеки. Кристин изучала их, стараясь за кого-то зацепиться, выследить свою жертву. Брови нахмурились, а бегающий взгляд остановился:

— Мне кажется, эта женщина… — Крис начала поднимать руку, но Эра ее перехватила и сжала чужую ладонь.

— Не следует указывать, так ты нас выдашь.

Кристин виновато поджала губы, а Эра продолжила:

— Сосредоточься на ней, а я еще усилю твою восприимчивость, — наставница сжала ее руку, — это слегка неприятно, будь готова.

Тонкая ладонь отдернула штору полностью, и Кристин с трудом сдержала рвущийся наружу крик. Мир на миг вспыхнул, и по коже прошелся маленький электрический разряд. Но боль быстро отступила и она смогла рассмотреть, что находится за гладь стекла.

— Я… я вижу, — перед ней предстала удивительная картинка, которая, быстро мелькнув, осталась у нее на подкорке. — Эта женщина, она переживает за ребенка, я ощутила это. Она хочет схватить его и не дать идти на горку. Из-за страха.

Кристин развернулась и заглянула в ее янтарные глаза, ища помощи.

— Ты и сама знаешь, что это не то. Продолжай. Тебе нужно горячее, — Эра снова сжала ее руку.

Кристин все повторила. Потоки чужого вея скользили по коже — то ледяные, то слегка теплые. Дети, мужчины, женщины, парни, девушки — они мелькали кадрами. Люди, люди, люди… Стоп. Жар ударил по вискам, но она должна все увидеть. Кристин резко отпрянула.

Осенний ветер взметнул опавшие листья, унося собой остатки вея. К ней снова вернулось обычное мироощущение — серое и монотонное.

— Я успела… — закончить она не смогла. В глазах потемнело и твердая рука придержала ее, не давая упасть.

— Тише-тише, — Эра больше не шептала, и Кристин ухватилась за ее голос. — Ты слегка перестаралась, но ничего страшного. Сейчас все пройдет.

Наставница не обманула: спустя минуту слабость прошла, и Кристин наконец осознала, что она только что увидела.

— Ты рассмотрела, где это будет? — Эра заглянула в ее лицо и медленно отпустила ее руку.

— Откуда ты?.. — Кристин нахмурилась.

— Может, я тебя удивлю, но я тоже так умею, — наставница слегка закатила глаза и тут же снова стала собранной. — Так где это будет?

— Подворотня между двух домов, — Кристин начала в спешке оглядываться по сторонам, — там на стене еще написано «пекарня», похоже на черный вход.

Перед глазами мелькали вывески, и Крис лихорадочно цеплялась за каждую: парикмахерская, канцтовары, барахолка, две кофейни.

«Где? Где? Ну где же?»

И она наконец замечает вывеску пекарни, которая совсем немного выглядывает из-за угла. Их основной вход выходил на боковую улицу, поэтому она не смогла ее сразу узнать.

— Там! — она указала на закоулок, и эйфория захлестнула ее с головой. Глаза Кристин заискрились от интереса и азарта. Она снова могла дышать.

***

Мира с силой сжала рукоятку маленького ножичка, что лежал у нее в кармане. Она шла позади своей подруги Лекси, пока та отвлекала новенькую. Карина думала, что они идут за булочками, и продолжала тараторить о своей прошлой школе и мероприятиях, которые они там проводили. Миру порядком раздражала эта болтовня, и она с трудом держала лицо, чтобы не выдать себя раньше времени. Сегодня она поставит эту выскочку на место и надеялась, что Карина окажется из «понятливых».

Они свернули с пешей улицы во внутренний двор, чтобы скрыться от чужих глаз. Карина на секунду отвлеклась от своего рассказа и осмотрелась. Девочка засуетилась, но преданная Лекси крепко держала ее под руку. На лице Миры появилась хищная улыбка.

Подруги сделали еще несколько шагов вглубь закоулка, и неожиданно перед Мирой возникла высокая фигура — она совершенно бесшумно вышла откуда-то справа и своей статью отделила Миру от подруг. Колючий страх впился ей в живот, и она невольно сжалась под напором незнакомки. Высокая женщина наклонилась поближе к ее лицу и алые губы почти беззвучно прошептали:

— Стой на месте, зайка. Не бойся.

Красные глаза незнакомки смотрели на нее в упор, видя Миру насквозь. Внешний мир поплыл. Желание сопротивляться умерло, так и не успев зародиться.

— Отдай мне нож, — слова обволокли ее, как мягкий тихий туман. Сопротивление было похоже на попытку плыть против течения: тяжелым и бессмысленным.Мира достала маленький складной ножик, украденный у брата сегодня утром, и вложила его в протянутую руку.

— Умница, а теперь расскажи мне, зачем ты хотела ее обидеть? Но только правду, — голос был такой спокойный и укутывающий, что она даже забыла, какой отчаянный поступок она хотела совершить.

Во рту пересохло, и она сглотнула, чтобы начать свой рассказ:

— Карина… Она перевелась к нам в этом году. И все сразу полюбили ее. Начали дружить, общаться. Словно она пуп земли. Как же это бесило меня. Раньше… — лицо свело от злости, и она заговорила сквозь сжатые зубы, — это я была в центре внимания. Они все обожали меня. И стоило Карине — и всё. Все сразу переключились на нее. Я терпела. Долго терпела. Новая одежда… фотки с концерта… даже телефон — все было без толку. И я подумала: надо действовать жестче. Пришлось самой с ней подружиться, а после убедить не высовываться. Я хотела припугнуть ее, чтобы все снова смотрели только на меня, — она поджала тонкие губы. В глазах щипало, и она сжала руки в кулаки, чтобы горькие слезы не скатились по щекам.

Незнакомка наклонилась к ней так близко, что слова будто впечатывались в сознание Миры:

— Послушай внимательно и запомни всё, что я тебе сейчас скажу. Твоя ценность не в том, сколько людей на тебя смотрят. Тебе не нужно внимание ото всех, достаточно заботы, полученной от близких, а если таких людей вокруг нет, создавай новые прочные связи, основанные на доверии. Дружи честно, не пытайся втереться кому-то в доверие, чтобы обмануть или припугнуть, только если от этого не зависит твоя жизнь. Если чувствуешь боль тут, — незнакомка указала пальцем на грудь Миры, отчего та немного вздрогнула, — в душе, вырази ее словами, а не угрозами. Чужая боль не сделает тебя счастливой. Ты запомнишь мои слова, но забудешь меня, считай, что прочитала их где-то. Иди дальше к своим подругам и хорошо проведи с ними время.

Женщина выпрямилась, ее одежда тихо прошелестела, а шарф, соскользнувший недавно, был возвращен на место. Она уже собиралась отойти, как вдруг мгновение забвения вновь вернулось:

— А, и это,— она показала на ножик в руке, — ты потеряла. Если кто-то спросит, скажешь: «Взяла, чтобы похвастаться перед подругами», — женщина ловко перехватила миниатюрное оружие и спрятала в кармане пальто.

Мира громко сглотнула и кивнула. Незнакомка подошла к ее подругам, наклонилась и что-то тихо сказала. Мира заметила еще одну девушку: высокая, с красивым лицом, она явно была чем-то недовольна.

Мира сделала резкий вдох, что-то щелкнуло, и мир снова вернул себе четкость. Звуки стали громче, а цвета ярче. Она растерянно оглянулась, заметила Карину и Лекси в отдалении и быстро нагнала их. Мира схватила подруг под руки и потянула в другую сторону:

— Пекарня не тут, мы сейчас в тупик какой-то зайдем, давайте возвращаться.

И лишь две высокие фигуры остались стоять посреди внутреннего дворика, наблюдая, как группа девочек удалялась.

Тяжело вздохнув, парень завалился на кровать. Грязное постельное белье, которое он не менял несколько месяцев, ужасно воняло. Он лег на подушку и по самые глаза укрылся одеялом. Запах сырости и пота уже не резал нос.

Сон схватил его за горло и потащил вниз, в темноту, как будто кто-то дернул за невидимую нить. Он так уставал на вечерних тренировках, что сил сопротивляться уже не было, да и желания тоже. Обычно ему ничего не снилось, но эта ночь стала исключением. Во сне он видел ангела, так ему казалось. Высокая стройная девушка шла… Куда? Куда она шла? Он попытался запомнить дорогу, но каждый раз, когда она поворачивала, пейзаж стирался, и он сдался.

Ее длинные волосы, собранные в хвост, покачивались в такт шагам — слишком ровно, словно их двигала не походка, а какой-то механизм. Он хотел отвести взгляд, но веки дрожали, а зрачки расширились, поглотив радужку. Он не мог не смотреть. Он должен был смотреть — все как она хотела. Но зачем ей это?

Глава 7

8 октября 2032 года

Главная улица их города всегда была полна жизни, по большей части благодаря заведениям, которые работали до глубокой ночи. Пока Ханна и Кристин шли от машины по тротуару, мимо них пролетел автомобиль с громкой музыкой, а компания молодых ребят, с которой они еле разминулись, подпевала и пританцовывала, никого не стесняясь. Некоторые уже к этому времени еле держались на ногах и вынуждены были опираться на других, чтобы благополучно добраться домой. Вечер для них уже подошел к концу, но для этих двоих он только начинался. Часы Ханны показывали около полуночи, и она, взвизгнув, поторопилась внутрь, потянув за собой новоиспеченную подругу. Кристин же не сопротивлялась, а лишь прибавила шаг, только и успевая удивляться задору этой малышки.

Они подошли к входу в ночной клуб с противоречивым названием «Тихая полночь». Крис была в подобных местах всего дважды — оба раза с Норой. Подруга любила шумные и людные места, где можно было потанцевать и познакомиться с кем-то новым, и искренне хотела раскрыть для Кристин все прелести такого отдыха. Однако уже после первой попытки она решила: клубы придуманы для более открытых людей, чем она. И когда Ханна пригласила ее в это пафосное и дорогое заведение, Крис настойчиво пыталась отказаться. К сожалению, у нее не вышло.

Теперь она стояла в очереди вместе с сияющей, во всех смыслах, блондинкой и пыталась скрыть свою нервозность. Больше всего она переживала о своем наряде. Ей казалось, что для подобных мест существует специальный дресс-код, но Кристин понятия не имела, какой. Она всегда с восхищением наблюдала за девушками, чьи образы менялись каждый день и были подобраны так, что их хотелось рассматривать. К таким она сразу отнесла Эру, а теперь еще и Ханну.

Ее образ на сегодня сразу поразил Кристин. На девушке была белая короткая юбка с воланами, ярко-красная вязаная кофта, украшенная такими же цветами в верхней части, акцентируя внимание на худеньких плечах. Из-под свитера выглядывали лямки белого кружевного топа, а поверх него был надет массивный пояс с надписью «Forever 18». Из аксессуаров на ней была тонкая красная веревочка, завязанная бантиком на шее: ее края свободно свисали, создавая впечатление крови, стекающей на ее свитер и расцветающей в виде вязаных роз. Это был идеальный баланс формы, текстуры и цвета. И Кристин оставалось лишь молчаливо завидовать такому мастерству.

Очередь продвигалась быстро, и уже скоро они оказались напротив охранника. Он быстро окинул их взглядом и принялся проверять документы. В паспорт Кристин он посмотрел мельком, а вот над удостоверением Ханны завис чуть больше. В любом случае, решив что-то в своей голове, он коротко кивнул, отсканировал их билеты и буркнул:

— Молодо выглядите, — еле разборчиво пробурчал он и махнул в сторону клуба, — приятного вечера, проходите.

Громкая музыка сразу заложила уши, и Кристин поморщилась. Пройдя внутрь, они сразу оказались в большом помещении. Здесь царила полутьма, и лишь розово-фиолетовая подсветка придавала смутную видимость. Ханна, как знаток, взяла Крис за руку и уверенно продвигалась сквозь танцующую толпу, двигаясь в такт музыке. Они направлялись к полувип-площадке, где у них был забронирован столик — одно из условий, которое поставила Кристин: возможность посидеть в отдалении от веселящихся людей.

Блондинка буквально взлетела вверх, пропуская сразу две ступеньки, и кинула свою сумку в форме сердечка на угловой диван. Ханна резво уселась, ее короткая юбка подлетела на краткий миг, оголив ноги в белых кружевных колготках. Кристин заняла место напротив.

— Крисии, – она нетерпеливо застучала ноготками по столу, — предлагаю сразу заказать по коктейлю. Я поняла, что ты новичок, поэтому давай сначала расслабимся. Что будешь?

— Да я так-то не разбираюсь в этом, — Кристин взяла барную карту и сразу же потерялась в количестве предлагаемых вариантов.

— Тогда могу я выбрать что-то на твой вкус? Я тут частая гостья, — Ханна схватила со стола меню, — дай угадаю: полегче и что-то фруктовое? Какие вкусы любишь?

— Хмм, вишня или, может, гранат, но ничего приторно сладкого, — она вцепилась в несчастную барную карту и лишь скользила невидящим взглядом по списку.

Ханна коротко кивнула и с легкостью нырнула обратно в толпу, пропадая из вида, а у Кристин появилась минутка, чтобы осмотреться. В их зоне стояло еще несколько низких столиков с угловыми диванчиками, и она сразу отметила, что один только вид мебели оправдывал цену входного билета. Бархатная ткань без единого пятнышка, столы без сколов и царапин — в заведении с такой проходимостью все это было роскошью.

Между баром и столиками расположился танцпол, заполненный людьми, а справа стояла лестница, ведущая на второй этаж. Кристин подняла глаза. Обычно именно там располагались места для самых изысканных гостей, готовых платить за уединение и приватность баснословные деньги.

Пока Крис рассматривала наряды людей, вернулась Ханна.

— Напитки скоро будут, а пока что расскажи мне все! — она покачивала плечами, окрыленная музыкой. — Я знаю, что могу быть навязчивой, но мне так не хватает общения с кем-то новым. Этот закрытый образ жизни просто душит мою экстравертную натуру. А я не то чтобы в восторге от асфиксии.

Кристин не смогла сдержать улыбки: Ханна говорила, размахивая руками так, словно дирижировала невидимым оркестром. Она находила комфортной искренность людей. Нет ничего более отталкивающего, чем попытки притвориться кем-то, кем ты не являешься. И, возможно, по общественным меркам Ханна была инфантильной и навязчивой, но для Крис это не было проблемой.

— Значит, я свежая кровь в этом закрытом сообществе? — Крис наклонилась ближе, чтобы ее было лучше слышно.

— Ты, — Ханна указала пальцем на Кристин и расплылась в улыбке, — моя надежда не умереть от скуки. Я же была самой младшей — последней вижу пришедшей в этот дом. Но теперь у нас есть ты.

— Обычно на младших скидывают всю бесячую работу. Хочешь передать свои обязанности?

— Разве? — она подперла щеку рукой. — Мне казалось наоборот: младших любят больше.

Кристин чувствовала какой-то намек в этих словах, но не понимала, что этим ей хотели сказать. К их столику подошел официант в черном костюме-тройке с жилеткой поверх рубашки, расстегнутой на две пуговицы. Он одарил девушек рабочей улыбкой и поставил перед ними бокалы. Кристин с интересом взяла коктейль, покрутив его в руке. Внутри было много льда необычной формы и красно-оранжевый напиток. На краешке красовались листики мяты.

Пока Кристин рассматривала принесенные напитки, Ханна успела незаметно вытащить бумажную купюру и засунуть ее в карман официанту. После она кокетливо провела пальчиком по жилетке молодого человека, не удостоив его даже взгляда. Парень продолжал стоять, как ни в чем не бывало, и, как только его отпустили быстро удалился. Кристин, увлеченная напитком, даже не обратила на это внимание.

— На вид безобидно, — она поднесла бокал к лицу, в нос ударил сладковатый аромат вишни и цитруса, но никакого алкоголя, — и на запах тоже.

— Пробуй уже, — в нетерпении она захлопала по коленкам. — Это их лучших коктейль!

Ханна смела напиток со стола, и Кристин, доверившись, тоже сделала глоток:

— Вау, а это правда вкусно.

В коктейле присутствовала легкая горчинка, которая идеально сочеталась со сладостью вишни и кислинкой апельсина. Если бы она заранее не знала, что здесь есть алкоголь, ни за что бы не догадалась.

— Итак, вернемся к моему вопросу, — Ханна смотрела прямо на нее и крутила соломинку. — Чем ты занималась последние пять лет?

Кристин сделала глоток побольше и прочистила горло:

— Боже, я на собеседовании? На какую должность меня возьмут?

— Самой скрытной «зайки-вижу»?

— Мне нечего скрывать. Просто не хочу загружать тебя своими проблемами, — плечи Кристин слегка подпрыгнули, пытаясь понизить градус серьезности.

— Ты забыла? Это я тут чрезмерно навязчивая, поэтому тебе придется постараться, чтобы меня переплюнуть.

Крис лишь в очередной раз дружелюбно улыбнулась, не зная, как избежать этого вопроса. Ханна же глубоко вздохнула, закатив глаза:

— Ладно, тогда я попробую угадать. Ты влюбилась в парня своей подруги и увела его. Но подруга узнала об этом и попыталась тебя отравить? А Эра пришла в последний момент, спасла тебя, выбив из руки отравленный бокал, и вот ты тут, — девушка очаровательно постукивала ногтями друг о друга.

— Слишком драматично и криминально. И я никогда бы не стала уводить чужого парня, — со смешком произнесла Кристин.

— У тебя увели парня?

— Нет, дело вообще не в парнях, кому они сдались.

Ханна рассмеялась, и ее очки слегка сползли с носа:

— Согласна, страдать из-за мужика себе дороже. Тогда буллинг в школе или универе?

Кристин отпивала свой коктейль чуть дольше положенного и сразу заметила, как в глазах собеседницы разгорается огонек.

— Значит, я угадала, — она произнесла это таким приторно-сладким тоном, что стало жутко. — Расскажи, кто это был, и я наведу на них порчу.

— А ты можешь?

— А все-таки есть на кого?

Кристин поставила стакан, который все это время нервно сжимала, и сделала глубокий вдох. Она всегда старалась держать все в себе, до конца не понимая, что делает этим только хуже. Было ли дело в алкоголе или в настойчивости Ханны, Кристин не знала, но рот открылся сам по себе:

— Это было в школе. Только я там работала, а не училась. Мои коллеги… они издевались надо мной, а директор больше всего, — было сложно собрать все то множество неприятных ситуаций в пару предложений и при этом не разреветься.

— Он приставал к тебе? — лицо Ханны потеряло цвет на секунду, а в глазах мелькнула чистая ярость, и Кристин пробрало до мурашек.

— Нет-нет, благо ничего такого, — Крис выставила вперед ладони в оборонительном жесте. — Но мои нервы он потрепал знатно. Мне нравилось учить детей, но помимо этого другие учителя свалили на меня всю документацию. Еще я организовала поездки, кружки, часто вкладывала собственные деньги, лишь бы привить ученикам любовь к учебе и разнообразить их будни.

— Но никто этого не ценил, да?

Девушка коротко кивнула и продолжила пить. Ханна оперлась руками о розовый бархатный диван, по обе стороны от своих ног и слегка подалась вперёд. Это было удивительным: Крис уже и забыла, когда её обычные рассказы о жизни слушали с таким интересом. Довольно давно, ведь она перестала говорить о себе с другими людьми.

— Глупо было ожидать от маленьких детей какой-то значительной отдачи или заинтересованности. Я хотела от них невозможного, и мои розовые очки лопнули.

Кристин настолько привыкла учиться на пределе своих возможностей, что непроизвольно ожидала того же от своих подопечных, но не тут-то было. С поразительной скоростью ученики перестали делать творческие домашки или хотя бы приходить на кружки, которые она организовывала, тратя на подготовку часы своего сна. Последствия были очевидны:

— И я выгорела. Ну и уволилась.

Произнеся это вслух, ей даже стало немного легче. Раздражение на саму себя поднялось вверх по горлу. Почему же она не могла раньше выговориться, той же Норе — она ведь ее тоже послушала бы?