Дело об автографе

Хранились в строгом, выверенном строе,

И старый пресс, похожий на снаряд,

Готов к работе, как по зову к бою.

Он вышел из-за книжного стола,

Спокойный, в серый спецкостюм одетый,

И тень с его лица почти ушла,

Оставив теплые лучи живого света.

«Вы всё ж пришли. Прошу, входите в дом.

Простите, у меня тут беспорядок».

Он здесь в своей стезе, где каждый том

Старинных книг был так на ласку падок.

«Я сам не знаю, чем помочь смогу,

Но расскажу вам всё, что только можно,

Чтоб подготовить тут, на берегу,

Все аргументы в этой схватке сложной».

Включил он лампу, и зелёный круг

Зажёгся на столешнице дубовой.

Он сел напротив, и движеньем рук

Открыл свой ноутбук, совсем не новый.

«Вот в ультрафиолетовых лучах

Мы почерк в экспертизе проверяли.

Здесь снято всё в детальных мелочах,

Что вы на глаз увидите едва ли».

На чёрном фоне белой вязью строк

Сиял автограф, дышащий и странный.

«Вот видите, чернил сухой комок,

Что оставляет след немного рваный?»

«Ведь тут железо-галловая тушь,

Присуще разрушать ей ткань бумаги.

Окислилась со временем и уж

Теперь вот эта «ржавь» – живая сага

О том моменте, в кой поэт, писав,

Излил на лист потоки вдохновенья.

Фальшивку выдаст жидкости состав,

Ей не подделать времени теченье».

«А вот руки естественный порыв –

Живой нажим пера неравномерный,

И от чернил пропитан здесь надрыв

Бумаги нашей – тоже факт примерный.

Я сотни их видал, поверьте, Шур.

Я знаю чёрточки и этот штрих торчащий,

Мазков таких скопление структур

Мне говорит – автограф настоящий».

Я наблюдала за рукой его,

Такой манящей под пытливым взглядом,

Что водит мышкой плавно для того,

Чтоб выбрать угол графики как надо.

Он говорил о химии, про свет,

О том, как дышит старая бумага,

И был сейчас, в своём расцвете лет,

Таким отважным рыцарем и магом.

Я поняла, что этот человек

Не мог солгать, не мог пойти на сделку,

Он был влюблён в свой позапрошлый век

И за любую книжную подделку

Он бы сцепился, вызвав на дуэль.

Его глаза горели увлечённо,

Хоть иногда кружила там метель,

Лишь возвращался к мысли обречённой.

Я размечталась, взвившись в облака.

О, если б наблюдать за ним в работе,

Как правит время мастера рука,

Смотреть на то, как снова жизнь приходит

В обложки, корешки, страницы, карты,

Что он из праха вытащил на свет.

Он жил в азарте, в творческом азарте,

Где места для обмана просто нет.

«Но вот, взгляните, – он открыл другой

Автограф – снимок с городского сайта. –

Вот тот, что приводил противник мой

Вчерашний для бравуры или хайпа.

Он внешне безупречен, спору нет,

В нём будто совершенство трафарета,

Но в этой гладкости и кроется ответ,

Который я пока не вижу где-то».

«Он слишком ровный, слишком неземной,

Как будто автор думал не о смысле

Стиха, но только чтобы вышел строй

Изгиба каждого в застывшем коромысле

Тех букв, что выводил. Но то лишь нить.

Догадки к делу не пришьёшь как факты.

Ах, падок я детально говорить,

И вас, наверно, уморил без такта».

«Вы что! Детали ваши как мечта!» –

Я возразила искренне и пылко.

И в комнате исчезла теснота,

А в воздухе повисла паутинка

Из тёплого молчанья, где слова

Уже не так важны, как взгляды рядом.

И закружилась мигом голова

Под этим добрым, этим серым взглядом.

«Я сканы на емэйл отправлю ваш,

Возможно, свежий взгляд увидит больше», –

Сказал он, нарушая эту блажь

Минуты, где хотелось быть подольше.

Я попрощалась и пошла к дверям,

Сжимая в сумке свой блокнот горячий.

«Спасибо, Дмитрий, да поможет нам…»

Но осеклась: «Желаю вам удачи».

Я вышла в гулкий и слепящий день,

А в голове стучало, как набатом:

«Немедленно озвучить эту тень

Сомнений Паше, чтобы с результатом

Его анализа мне подвести итог.

Всё рассудить и всё расставить верно».

В чужую жизнь я встала на порог,

Так сделала намеренно, наверно.

Глава 7. Обаяние антиквара