В погоне за ошибкой

— Без… обид, — заторможенно ответил я и взял протянутый мне ключ от автомобиля.

— Ну, это, как говорится, всего доброго, Павел Александрович, — снова сказал первый, и они оба, развернувшись, покинули территорию дома.

Ошалев, я не мог понять, что это такое только что было. Я стоял, смотрел то на ворота, в которые минуту назад вышли эти двое, то на свою машину. И вообще не понимал ничего — от слова совсем. «Какой, нахрен, босс? Кто так сейчас вообще разговаривает? Мы что, в девяностых или в начале нулевых?»

Я продолжал стоять во дворе, пока не понял, что окончательно замёрз. Холодный ветер задувал под халат, да и ноги в тапочках начали промерзать. Трясущийся от холода, я вернулся в дом и увидел Алексу, настойчиво пытающуюся что-то найти в огромном холодильнике.

— Кто приходил, Поль? — даже не взглянув в мою сторону, спросила она.

Я, не желая вдаваться в подробности и рассказывать ей всё с начала до конца, и чувствуя на неё некую лёгкую обиду за то, что она не спустилась, когда я её так ждал, просто сказал:

— Это ко мне.

На что услышал от неё короткий, лаконичный ответ, который немного удивил меня:

— А, ну ладно.

Достав пачку йогурта, она вдруг повернулась ко мне и с досадой сказала:

— Блин, остался только вишнёвый, — и, покачав головой, сделав недовольный вид, развернулась и ушла к себе в комнату.

— Я тоже не люблю вишнёвый, — опять почему-то вслух произнёс я и, плюхнувшись в мягкое кресло, снова со злостью посмотрел на пальму, стоявшую у стола.

Глава 11 «Создание образа»

Я просидел так совсем недолго, как вдруг опять раздался громкий, нервирующий звонок домофона — он окончательно выбил меня из колеи.

— Да чтоб вас! — со злостью в голосе прокричал я и, решив в этот раз уже никого не дожидаться, поднялся с кресла и пошёл открывать дверь. Но в ту же минуту услышал голос Роксаны:

— Сиди, не вставай, я открою сама.

Её спокойный, уверенный тон мгновенно остудил мой порыв. И я послушно уселся обратно, чувствуя, как раздражение сменяется облегчением.

Я всего лишь на секунду бросил на неё взгляд, но даже этого хватило, чтобы остолбенеть. Я опять не в силах был оторвать от неё своих глаз. Кто говорит, что истинная красота женщины — в наготе, тот абсолютно ошибается.

Роксана спускалась по ступеням — хотя нет, она просто парила над ними — в восхитительном вечернем платье фиолетового цвета. Пышная юбка, едва прикрывавшая щиколотки, струилась при каждом движении, а обтягивающий грудь Роксаны лиф был украшен кружевными узорами в виде крупных фиалок. Её огненно-рыжие волосы были собраны в шикарную элегантную причёску, дополненную девятью крошечными фиолетовыми цветочками слева. И этот ансамбль довершало кружевное болеро с длинными полупрозрачными рукавами. А в её глубоком, но сдержанном вырезе платья мягко поблескивал небольшой кулон с аметистовым камнем в серебряной изящной оправе.

Она проплыла мимо меня, открыла дверь — и в дом зашёл молодой человек, увешанный с ног до головы чехлами для одежды и пакетами, да ещё и умудряющийся держать в руках сумки и тащить чемодан на колёсиках. Роксана вежливо проводила молодого паренька до дивана, стоявшего напротив меня, и он с облегчением вывалил на него всю свою ношу. Вслед за этим Рокси расплатилась с ним — как мне показалось, очень приличной суммой, — и парень, раскланявшись и счастливо улыбаясь, быстро удалился.