Наследство шизофреника

Их маленький бизнес заключался в продаже левых программ, пиратских копий фильмов и музыки, а также поддельных бланков и иногда некоторых документов. Но самостоятельно долго они не просуществовали и прибились к одной из группировок, которая вначале поставила их на счётчик, а затем, рассмотрев потенциал пацанов, оставила их при себе.

Когда Храп и Бивень вошли в помещение и, обогнув бильярдный стол, прошли мимо, Юра замолчал и посмотрел, какую из трёх закрытых кабинок займёт их босс. Храп, пройдя мимо первой кабинки, поприветствовал сидящую там братву, прошёл мимо второй пустой кабинки и занял третью. А раз он не присел к братве и не расположился рядом в соседней кабинке, а отсел подальше, значит, пришёл не отдыхать. Тут показался и Газан: проходя мимоходом, он потрепал Илью по голове, отчего взъерошил его тёмные длинные волосы. Ненадолго войдя в кабинку, где сидели Храп и Бивень, он выглянул оттуда и стал махать Юре и Илье, чтобы они шли к ним.

— Здоров, молодёжь, как сами? — поприветствовал вошедших парней Храп. — Присаживайтесь, базар базарить будем.

В этот момент подбежал официант и поинтересовался, что гости будут заказывать.

— Всем пива, шелухи там какой к пивку. Побыстрее! И потом тут не отсвечивать, — распорядился Храп.

— Храп, чё за дела? Я бы и беленькой вмазал: уже обед, а мы постимся, как перед явкой к прокурору, — стал возмущаться Бивень.

— Хлеборезку завали. Будешь поститься, пока я не разрешу, а то смотри — нарзан твоим напитком будет, — отрезал Храп.

— Извините, но я бы чай предпочёл, вы же знаете, я алкоголь не очень, — не понимая момента, вставил Илья.

— Да вы чё, совсем берега попутали? Я давал команду базарить? Не хочешь — оставишь или заглотишь всё до капли, если я прикажу!

Все замолчали, уткнувшись глазами в стол, понимая, что душевной беседы не будет.

Когда официант принёс заказ и отошёл от кабинки на несколько метров, Храп начал разговор:

— Значит так, слушайте внимательно. Есть тема поднять много и быстро, но нужно кое‑куда вломиться, чуток кое-кого пресануть и открыть немножко запертую дверь.

— Но это же не наша тема, — сделав глоток пива, вставил Бивень.

— Наша — не наша… Сейчас все темы общие. Если никогда не делали, то самое время начинать. А если всё срастётся, хватит всем лет на пять в кайф брюхо погреть где‑нибудь на Кубе.

Окинув суровым взглядом всех сидящих за столом, Храп продолжил:

— Короче, слушайте. Помните ханурика Липермана, который погорел на финской сантехнике, когда его фура в кювет улетела и весь груз разбила?

— Ха, конечно, помним! Мы же с тобой к нему ходили, и он бережно отдал нам документы на свою квартиру. Правда, что‑то лепетал разбитым ртом, что жить негде, — вспомнил Газан.

— Так вот, вчера он пришёл ко мне и снова стал канючить, что всё отдаст, что за него может поручиться брат — он большой человек, живёт богато и даст гарантии. Мне стало интересно, что это за брат такой, и я поехал вместе с Липерманом прямиком к тому брательнику. И действительно — жирный такой Мойша в упакованной хате, живёт и ни разу не дёргает глазом. Я прикинул: гусь не щипаный, — и сразу беру его в оборот: гружу что братан его попал, квартиру он отдал — но это лишь малая часть, а так ещё должен остался и неплохо бы рассчитаться. Тут пухлый абрам немного дурно себя почувствовал и начал возмущаться. Так я их малость попинал обоих, а пузатому братану утюг приладил к брюху.

— Да ладно, у нас ещё остались непуганые идиоты? — удивился Юра.

— Выходит, остались. Но это не главное. Хоть утюг и припекал брюшко свинки, со своим добром он расставаться не хотел и стал верещать, что знает, где есть в сто раз больше, и расскажет, если я отпущу его. Так вот, он поведал, что работает бухгалтером в одной невзрачной брокерской фирме. Контора неприметная, нигде не отсвечивает. Но внутри, в подвальном помещении, оборудован сейф, в котором хранятся огромные суммы — не только советские рубли, там и зелень, и дойчмарки, и вроде даже золотишко в слитках.

— И где эта контора? Там, наверное, охраны немало? И охраняют, наверно, не «васьки», а «чоповцы»? — понимая, к чему ведёт босс, сказал Бивень.