Дракон хочет жениться? Баба Тася против!

4.3

Этот безумный, невероятно длинный день, в котором я сначала лишилась жизни, а потом ее обрела, подходил к концу.

Я пока что еще понятия не имела, как мне завтра вести урок в средней группе и собиралась поискать ответ в альманахе. Буду читать его, пока не отрублюсь. Что-то мне подсказывало: феи спят меньше обычных людей, гораздо быстрее восстанавливаются и больше успевают.

Но до ночных бдений очень хотелось принять ванну, переодеться в пижамное и растянуться в уютной койке.

Хм.

Все эти желания просто и обыденно звучали для моей человечьей жизни. А в этой у меня были крылья!

Как с ними купаться, допустим? Не сотрется ли с них феячья пыльца, и вообще не размокнут ли они, не распарятся от мокрого влажного воздуха?

И как на них спать?

Все-таки должен быть на моем теле рычажок, при нажатии на который крылья снимаются. Или нет?

Найти бы его.

Я представила физиономию Грини, когда подойду к ней с просьбой: “Подскажи кнопку, которая отстегивает крылья”.

Если они впрямь не снимаются, меня упекут в местную психушку и без усилий Брелентера.

Чтобы немного больше понять о своей новой анатомии, полезла в платяной шкаф. Как почти все в этом странном месте, он имел округлые очертания.

Двери открывались как у шкафа-купе. Пузатенького такого.

А внутри поместилась примерно дюжина легких платьиц пастельных тонов.

Наугад я вытащила одно из них, из середины, нежно-бирюзовое. Принялась его разглядывать и от увиденного в животе похолодело.

Таки они не снимаются!

На спинке платья были предусмотрены разрезы для крыльев, на кнопках. Судя по всему, на мне сейчас точно такая конструкция. А это значит, придется приспосабливаться к такому анатомическому разнообразию.

Вздохнув, вернула платье на вешалку и открыла отделение с полками. Там нашлись легкие ночные рубашки, по виду они недалеко ушли от выходных нарядов. Все-то у нашей Тейселенушки изысканное и элегантное. Так что придется мне спать в пеньюаре, пока не раздобуду себе что-нибудь более привычное и приличное.

Критическим взглядом оглядела нижнее белье и нашла его великолепным. Оно словно соткано из паутинок, невесомое и при этом достаточно плотное. Не стринги какие-нибудь, прости господи, а по длине как шортики, прилегающие к телу. Вполне достойно.

Дольше всего я искала халат, рассчитывая увидеть что-то длинное и махровое. Но увы, обнаружилось нечто, напоминающее короткое кимоно.

Вздохнув, сгребла свои трофеи и направилась в ванную. Помещение оказалось достаточно просторным, с овальной широкой чашей ванны, маленьким рукомойником с раковиной в форме розовой ракушки и кругленьким стульчаком. Все-таки у фей потребности обычные, человеческие. Правда в течение этого бурного дня они меня не беспокоили… зато сейчас разом все включились.

Я ощутила и усталость, и сонливость и все телесные нужды, кроме разве что голода, потому что поужинать все же получилось.

Раздеться было непросто. Я гонялась за кнопочками на спине, силясь их расстегнуть.

Если бы рядом со мной в этот момент очутились мои ученицы, смогли бы существенно обогатить свой словарный запас.

Наконец, удалось наловчиться и снять платье.

К тому времени вода уже переливалась из ванны, а шапка душистой пены сползала на пол.

Да, кстати, отдельный жирный плюсище – наличие в волшебном лесу канализации. Как я поняла, локальной. У них тут не было разветвленной системы с сотнями труб, прокинутыми под землей из центра. Каждый домик подсоединен к своему бойлеру, куда каждый день заливают воду рабочие, которых я пока что не видела.

Пришлось чутка слить воду, чтобы не чувствовать себя Архимедом, открывающим закономерности вытеснения воды объемом тела. “Эврику” я и просто так могу покричать, без того чтобы тут потопы устраивать.

Добившись идеального наполнения, я с наслаждением погрузилась в ванну… и тут же чуть не поседела, поняв, что забыла про крылья, будь они неладны!

В ужасе вскочила, чуть не навернувшись, потому что мокрая и скользкая, да еще в воде стою.

С опаской попробовала пошевелить крылышками и поняла, что они слушаются. По сторонам полетели брызги.

Завернув шею так, как в своей пенсионерской жизни ни за что бы не смогла и скосив глаза чуть не на затылок, увидела, что кажись, крылья у меня водостойкие.

Водичка по ним спокойно стекала, вместе с кусочками пены. А никакая пыльца следом не сползала и сами крылышки не размякли, пузырями не пошли. Только окрасились в ровнехонький розовый.

Поняв, что тут обошлось, продолжила водные процедуры. Плескалась, покуда вода не остыла. Потом вспомнила, что я фея, а не русалочка и вылезла.

Завернулась в большую махровую простынь и залегла с альманахом, долистав до приложения с учебным планом. За ним и отрубилась, прямо так, на животе, уткнувшись носом между глянцевых страниц.

4.4

– Кто скажет мне, что мы сегодня будем проходить? – я обвела пристальным взглядом собравшихся.

Насколько я смогла разобраться в альманахе Тейселен, обучали тут в трех группах. В первую входили девочки от тринадцати до пятнадцати лет, во второй были воспитанницы пятнадцати - семнадцати, и наконец в третьей возрастной диапазон семнадцать - восемнадцать. То есть, в первых двух сидели по два года.

Сейчас передо мной были восемь девиц в возрасте около шестнадцати.

Одна из них – та самая Иридель, которая проштрафилась с волшебной пыльцой.

Она смотрела на меня с обожанием. То ли Тейселен уже была ее кумиром, то ли сделалась им вчера.

Может, она подскажет, что мы должны изучать?

Да, я нашла вчерась учебный план. Но увы, расписан он был не особо подробно, темы обозначены по неделям. И это не самая большая проблема. Хуже всего то, что я не разобралась в принципе, какая нынче у нас неделя. Потому что названия месяцев не совпадали с земными. Я могла только ориентироваться на времена года.

Меня вырвали из весны. А здесь, в зачарованном лесу все выглядело так, словно лето в разгаре.

Я могла подогнать примерно, какая неделя учебного плана сейчас идет. Но велик риск обмишуриться.

Поэтому я рассудила, что строгая Тейселен могла бы контролировать осознанность учениц, заставляя самих вспоминать, что они сейчас проходят.

– Чего молчим? – мои губы сами собой растянулись в улыбке. Надо полагать, такой же чарующей, как и мудрой.

– Неужто вы забыли, в какого сорта гранит впились ваши белые зубки?

Девчата неуверенно захихикали.

И то хлеб. Очень уже они зажатые. Не такими я представляла себе феюшек. В моих фантазиях это беззаботные существа, порхающие с цветка на цветок, подобно бабочкам или колибри.

А тут какие-то новобранцы в женскую армию.

Из восьми девочек крылышки были у двоих. Надо полагать, это чистокровные феечки, рожденные из волшебной энергии, как и Тейселен. У них как раз и лица самые серьезные. Уже с грузом ответственности сюда явились. Кто б знал, что добродетель так к земле-то тянет!

– А почему гранит? – пискнула одна из воспитанниц, рыженькая и очень кудрявая.

И до меня дошло, что местный фольклор с земным не совпадает.

– Видишь ли, Веснушка, – натянуто начала я.

“Миртайя” – подсказало эхо в моей голове.

– В одной из далеких стран, Миртайя, есть такое выражение: грызть гранит науки. Означает глубокое погружение в учебу. С зубами.

– Это похоже на каменоломню, – с сомнением произнесла другая ученица, брюнетка с крылышками, – я слышала, есть на Севере такие существа, которые добывают камень, вгрызаясь в него зубами. Но это не про науку.

– Кажется, меня кто-то отвлекает от темы, – пропела я, – итак, кто сейчас первым назовет предмет сегодняшнего занятия, получит дополнительную бабочку!

Бабочки тут вместо отметок. Они выглядят как обычные сушеные насекомые, только переливаются от густой волшебной посыпки. Но если подуть на такую бабочку, она оживает на какое-то время. У местных отличниц, должно быть, по целой ферме бабочек в комнатах.

Тут же вверх взмыли пять рук. Феечки оживились.

– Ты была первая, – я указала на брюнетку… кажется, ее зовут Керлен.

– Сегодня у нас практическое занятие, – выпалила девочка, – чтение мыслей цветов.

– А у них есть мысли? – обалдела я так, что выдала себя ненароком. Но к счастью, ученицы приняли это за очередную провокацию наставницы и наперебой загалдели.

– По одной! – шикнула я. Разумеется, ласково.

– Хоть растения по отдельности не обладают личным сознанием, – отчеканила Веснушка Миртайя, – но собираясь в группы, получают коллективное. И это можно использовать в травничестве, чтобы найти нужные скопления целебных цветов.

– Умничка, – похвалила я. И не хило так напряглась.

Это ведь получается, я сама должна уметь считывать послания групп растений!

Но вчера я ничего такого не почувствовала. Шибко оленю обрадовалась, видать.

– Что ж, идем в лес! – скомандовала я. – Будете мне показывать, как усвоили знания!

Пускай девчата себя проявят, а я буду к себе прислушиваться. Нормальный вариант, как по мне. Хорошо, что сейчас, судя по всему, окончание учебного года, время проверочных работ. И сегодня мне лекцию читать не надо, по крайней мере, в этой группе. Вторым у меня нынче идет выпускное отделение.

Воспитанницы шли чинненько, гуськом.

Но оказавшись на улице, слегка раскрепостились.

Мои крылатки расправили крылышки. Керлен не то шла, не то летела, едва касаясь травы носками туфелек. А вторая, Сиртен, смешно подпрыгивала, мотаясь вверх-вниз. Эту девчулю с каштановыми волосами отличали нефейские пропорции. Она довольно пухленькая. Я думала, таких и не бывает, но крылышки доказывали обратное.

Керлен смотрела на одноклассницу свысока, как на некое недоразумение. Это очень даже считывалось по ее взглядам, мимике и движениям. Сиртен запыхалась, пытаясь держаться рядом с себе подобной крылатой красотке, но Керлен тут же искусно отдалялась, поднимаясь повыше и меняя траекторию.

Феи такие же люди, собственно. С их пороками и желаниями.

По широкой, усыпанной цветами дорожке, мы прошли между деревцами к полянке.

А за нами устремились разноцветные бабочки и мелкие пташки-щебетухи.

Из кустов то и дело выглядывали любопытные глаза, слышалось фырканье и клекотание. Периферическим зрением я видела ежиные иголки и навостренные заячьи ушки.

Я в деревне выросла, но у нас столько живности в лесах не водилось и уж точно людей не преследовало.

Хотя, время было суровое, почти всех и поели. А те, кто в живых остался, благоразумно держались подальше от голодных детей и взрослых.

Вспомнив голодное, бедное военное и послевоенное детство, я вздрогнула. Что ж, баба Тася, ты заслужила вторую жизнь, безбедную и сказочную. Надо только ее тут себе обустроить.

К счастью, подсказки тела мне в этом помогали.

Я остановилась посреди полянки, и по реакции учениц поняла, что место выбрала верное. Они тут же выстроились подле меня полукругом.

– Начинайте! – я совершила руками пассы, которые мне самой казались величественными.

Окружающие нас плотным кольцом птички сочли это дирижированием и зачирикали так, что я своих мыслей не слышала, не то что цветочных.

– Вот разгалделись, трясогузки, – заворчала, пошевелив пальцами. И поняла что да, концертом пернатых можно управлять.

Опускаешь руку – и замолкают щебетуны, которые ближе к ней. Поднимаешь – и громкость вроде как увеличивается.

Я себя почувствовала звукорежиссером за пультом. У меня внучок за таким работает.

Только вот с бегунками, то бишь с пальцами, разобраться надо. Их шевеление включает и выключает определенных птичек.

– Мы можем приступать? – прервал мои дирижерские упражнения вопрос Керлен.

– Да, я же вам дала отмашку! – возмутилась я.

– А птицы? – не успокаивалась брюнеточка.

– Это для усложнения задания, – нашлась я, – вы должны уметь отстраниться от несущественного и поймать нужную волну.

– Ух ты, как на выпускном экзамене! – удивилась Веснушка.

– Именно! – я напустила на себя значительности. – Вы очень способные девочки, и я решила приблизить вас к жизненным условиям.

Девчонки закивали и принялись разбредаться по сторонам.

Я заметила, что все они приняли примерно одинаковую позу.

Чуть согнулись в пояснице, голову склонили чуть вправо.

Прислушиваются.

Тихонечко ушуршав за деревце, чтоб не маячить на глазах у девиц, я повторила эту позу. И у меня все само как надо на место встало. Опустив веки, не просто прислушалась,а еще и принюхалась.

И в мое сознание тут же ворвался шелест. Или шепот?

“Сухо… сухо… полив”.

“Миллион листочков”.

“Червяк подтачивает корень”.

“Украли семена, украли”.

Сколько информации! Я была совершенно уверена, что слышу растения. И чувствую их запахи. Причем необычно, потоками.

Меня аж затрясло от хорошего такого возбуждения.

Хотелось смаковать эти ароматы и звуки, открывать новые грани своих возможностей, так сказать.

Но тут в мои блаженные ощущения ворвался испуганный крик:

– Иридель вляпалась в гадючницу! Ей нужна помощь!

Я бросилась на вопль и вскоре моему взгляду предстало не лучшее зрелище.

Девчонка валялась в траве, закатив глаза так, видны были одни белки и тряслась. А на ее руках и лице стремительно появлялась красная сыпь.

4.5

– А ты и впрямь бедовая, – пробормотала я, разглядывая бедняжку.

У девчонки явно аллергическая реакция на агрессивный раздражитель. Что самое возмутительное, я слышала что-то вроде хихиканья. Сдавленное, шелестящее, но вполне различимое.

– Кто тут ржет? – раздраженно спросила я, оглядывая троих учениц, подбежавших к павшей.

Девочки растерянно посмотрели на меня, потом друг на друга и пожали плечами. А хихиканье усилилось.

Тут я поняла, что это смеется гадючница! Стелящийся кустарник с мелкими желтыми цветками и редкими пупырчатыми шипами. Иридель и нанюхалась и укололась, судя по всему.

Вряд ли в этом мире и конкретно в заповедном лесу есть антигистаминное. И что совсем погано – от меня, то бишь феи Тейселен ждут каких-то конкретных грамотных действий.

Вон как на меня смотрят эти пигалицы. У Веснушки аж челюсть отпала и потерялась в районе пупка.

Уместно ли сейчас использовать свою “коронку” и стребовать решение сложной задачи с учениц?

Собственно, все равно уже на уместность, тут речь о жизни ребенка идет. Непутевого, бедового, но ребенка.

– Чего стоим, как соляные истуканы? – напустилась я на воспитанниц. – Вот вам еще одна практика. Незапланированная. Как лечится отравление гадючницей?

Пухляшка Сиртен, захлопав внезапно посиневшими крыльями, заявила упавшим голосом:

– Никак.

У меня сердце чуть сквозь лифчик не выстрелило.

– Мы можем лишь облегчить острое состояние больной, – заученным тоном продолжила Веснушка Миртайя, – смазать волдыри маслом ичилги, чтобы не чесались. И ждать три дня, пока они не сойдут.

Что делать с припадком, кажется никто не знал.

А я уже и так кучу времени потеряла. Мне бы нашатырь хотя бы.

Опустившись на колени перед Иридель, я в первую очередь вставила ей между зубов палочку, найденную тут же, чтобы она не прикусила язык.

Измерила пульс. Повышенный, но не то чтобы критичный.

“Подобное лечится подобным” – прошептал вдруг голос травы. Гадючница то ли издевалась надо мной, то ли дело советовала. Я вообще гомеопатию не особо приветствую, как медицинский работник старой закалки. Но может и правда попробовать?

Закрыв глаза и прислушавшись к себе, не встретила протеста. Внутренняя Тейселен, кажется, не возражала против способа гадючницы.

Я сорвала листок с растения-монстра, растерла между пальцами. Пахучая зараза, и отдаленно нашатырь напоминает.

Помахав листиком у носа Иридель, увидела с огромным облегчением, что девица перестала трястись.

А еще секунд через тридцать ее веки сомкнулись и пострадавшая задышала ровно и спокойно. Уснула что ли?

Надо бы удостовериться, что это не обморок. Я растерла девчушке уши. Приток к голове крови подействовал.

Иридель открыла глаза и замычала, обнаружив у себя во рту палку. А потом резко села, я ее не успела притормозить.

Так и хлопала глазами, мыча при этом, как буренка недоенная.

Я вытащила ветку из зубов бедолажной и отбросила ее за спину. Иридель рванулась было вперед, будто собиралась побежать за палочкой, подобно бобику на прогулке. Но быстро передумала.

– У меня все чешется! – захныкала она.

– А какого рожна тебя в ядовитые кусты понесло? – попыталась я на нее зарычать, но получилось миленько.

– Они меня звали, – Иридель всхлипнула и попробовала оторвать себе щеку ногтями.

– Цыц! Расчешешь кожу, рябая потом будешь всю свою бесконечную феячью жизнь.

Я помогла воспитаннице встать.

– Отведите Иридель в медпункт, – велела Миртайе и Сиртен.

– Куда? – не поняла Веснушка.

– В лечебницу. Ну или как там наш целительский кабинет называется, я от волнения подзабыла. Пусть ее этой самой… ичилгой от макушки до пяток намажут. Или компресс сделают.

Сиртен кивнула так энергично, что у нее чуть ямочки с щек не выпали и подхватила Иридель под руку. Веснушка пристроилась с другой стороны.

Практический урок был загублен. Пришлось всех созывать и отправляться обратно в школу.

Но все не зря. Не знаю, как насчет моих учениц, но я сама научилась слышать лютики-цветочки, да еще и поняла, на кой это надо. Того и глядишь, вольюсь в учебный процесс, так, что мне это и самой по нраву придется.

ГЛАВА 5

Шел пятый день с тех пор, как я стала феей.

А чувствовала я себя так, будто уже с месяц провела в заповедном лесу. Свыклась с новой жизнью и даже с крыльями, которые, как оказалось, меняли цвет в зависимости от моего душевного расположения.

Узнала я об этом не самым лучшим образом, от Грини, которая удивилась, что я начала открывать чувства окружающим. Прежняя Тейселен умудрялась как-то удерживать свои отростки в одной цветовой гамме.

Я как тот Штирлиц, которого выдавала то ли буденовка, сдвинутая набекрень то ли парашют, который волочился за ним по земле.

Мою затею с тем, чтобы ученицы сами называли тему урока, каждый раз использовать не будешь, но я все же успела разобраться малехо с учебным планом, и худо-бедно понять, какие мы темы штудируем. Памятуя, что у нас нынче конец учебного года, я сосредоточилась на проверке знаний по темам. Вызывала к доске и домашку требовала. Пока это срабатывало. Проверить правильность ответов можно было и по мордочкам моих учениц, которые морщились, как изюм, когда кто-то морозил глупости, и по методичке. Я все-таки нашла пособия по фейству. Разумеется, я их за лето собиралась и сама все прочитать. По возможности, конечно.

В начале сезона, конечно, можно контрольные и проверочные давать, мол, чтобы вспомнили прошлогодние знания… но потом все равно мне придется их чему-то учить. А то новые домашки не с чего будет спрашивать.

Так что, Тейселен Михална, придется тебе получать второе образование. Ничего, на медика выучилась как-то. А тут с молодыми волшебными мозгами, да способностями их истинной хозяйки уж прорвемся!

Никогда в своей жизни я раньше ничего не преподавала. А у меня, может, педагогический талант пропадал. Уж очень ладно сейчас получалось пересказывать целые главы из пособий, которые я все же успела пробежать взглядом. К счастью, пока что мне не особо много требовалось рассказывать и новых тем мы не начинали. Так, резюме года.

Был в плане Тейселен один пункт, который меня поднапряг: подготовка воспитанниц к празднику Встречи Лета.

И не только потому, что местный император обязал нас с Брелентером в эту дату пожениться.

Мне ж надо контролировать подготовку к мероприятию! По задумке бравого генерала, от меня, может, на собственной свадьбе ни шиша не зависит (хотя мы тут еще покумекаем), а вот учебная активность целиком на моих хрупких крылатых плечах.

Поэтому я решила безотлагательно провести педсовет, сразу после занятий.

Собрала помощниц в уютной чайной комнатке. Там, за столиком с персиковыми зефирками и банановыми мармеладками, мы с помощницами принялись обсуждать неотложные дела.

Всего их у меня было десять, но не все участвовали в педпроцессе, а значит и на нынешнем совете не присутствовали. К примеру, не было Арсельмы, феечки в бирюзовом платье и с платиновыми волосами. Она тут трудилась целительницей, и по понятным причинам, ее владения меня очень привлекали. Я себя еле удерживала от ежедневных проверок.

Также отсутствовала фея-завхоз, так что мы лакомились зефирками вдевятером. Учительствовало лишь семеро из нас. Гринельма оказалась кем-то вроде секретарши и затычки в каждой бочке. Дородная фея, подозрительно похожая на Сиртен, отвечала за дисциплину, мораль и организацию развлечений. Официально она была наставницей общежития.

На остальных лежали разные направления обучения: физкультура, музыка, танцы, магическая теория и практика, целительство и разные феячьи премудрости.

Добродетельная Тейселен могла заменить любого из своих преподавателей, а ее (моим) основным предметом оказалось загадочное “Искусство быть феей”. Очень расплывчато.

– Рассказывайте, на каком этапе подготовка к празднику, – сказала я важно, обведя строгим взглядом своих помощниц поверх чайной чашки.

– Мы же пять дней назад отчитывались подробнейшим образом, – вякнула Гриня.

– За это время многое могло произойти, – резонно заявила я.

И все серьезно закивали.

Так я узнала, что на праздник Встречи Лета у нас в лесу планируется целый фестиваль, на который приглашены жители ближайшего городка. Не все, конечно, а самые достойные. Ожидают даже парочку важных вельмож, приближенных к королевскому двору.

Девочки готовят несколько сценок, танцы, песни и музицирование.

Такой вот утренник с размахом.

Но главное, до праздника чуть больше месяца!

В разгар обсуждения в дверь чайной постучались.

– Входите! – разрешила я.

В помещение неуклюже впорхнула Сиртен. Судя по тому, как на нее посмотрела наставница общежития, они действительно родственницы.

В пухленькой ручке феюшки был свиток с ярко-желтой печатью.

– Посыльный из дома генерала Брелентера доставил депешу для добродетельной Тейселен, – сказала девчушка, с испугом взглянув на меня, – я сегодня дежурю на входе.

Вот и генералушка о себе напомнил.

Я нетерпеливо развернула лист плотной желтоватой бумаги и прочла:

“Генерал Эйдан Брелентер этим документом уведомляет фею Тейселен Амилейни, что завтра пополудни ей надлежит явиться на свидание, дабы принять ухаживания от своего будущего супруга”.

5.2

– И с кем мне ответку отправить? – спросила я, потрясая возмутительной писулькой.

Это ж надо, каков гусь! Уведомляет он.

Под наглым распоряжением был указан адрес. Какая-то смотровая башня на трех холмах.

Эйдан Брелентер очень своеобразно принял мои слова об ухаживаниях.

Я понимаю, что он старый солдат и не знает слов любви. Но не до такой же степени чугунным-то быть!

– Вы можете использовать одну из вестовых птиц, добродетельная, – подсказала мне Афирета, молоденькая фея, преподающая музыку.

– Действительно, – как будто спохватилась я, – такую обычную вещь позабыла. Все из головы вылетело, когда послание генерала прочла!

– Что-то ужасное? – схватилась за сердце родственница Сиртен. Я наконец вспомнила, что ее зовут Зелетия.

– Его благородие вызывает на свидание завтра пополудни. А у меня занятия в старшей группе, между прочим.

– Мы тебя подменим ради такого важного дела! – высунулась тут некстати Гринельма.

– Уроки с моими воспитанницами – это самое важное, что может быть для преподавателя, – нравоучительно сказала я, – а на свидания таким образом не зовут. Это исключено.

– Это что же, Тейселен, – ахнула учительница танцев, – ты собираешься отказать самому Эйдану Брелентеру?

Я уже поняла за эти дни, что среди преподавательниц у меня несколько подружек, которые со мной на “ты”, а с остальными субординация.

Распустив педсовет, я велела Грине найти мне вестовую птицу пошустрее и пошла писать ответ драконьему отродью.

“Уважаемый генерал, – выводила я старательно, удивляясь собственному каллиграфическому почерку, – вы можете засунуть свой приказ явиться на свидание себе в…”

– Нет, так не пойдет, – сказала я вслух, – слишком в лоб и сразу. Хотя генерал – мужчина прямой, может и оценит.

Но все же решила переписать начало.

“Ваше благородие, дорогой генерал драконов. К вашему прискорбию, я не смогу принять ваше приглашение…”

– Какое к чертям собачьим приглашение! – сама же и возмутилась. – Это он мне приказы отвешивает, будто я какой-то денщик или прапор!