Думающему стрелку и тренеру

Суть сравнения заключалась в следующем, когда мы заводим холодный мотор, в его узлах создаются перегрузки из-за недостаточности смазки в трущихся механизмах. Когда мотор прогреется и достигнет устойчивых оборотов на холостом режиме, он работает ровно и не боится больших перегрузок. То же самое происходит и с организмом спортсмена. Длительные перерывы между соревнованиями, якобы, для восстановления сил, вредны для спортсмена. Лучше поддерживать спортивную форму и уровень технических навыков управления оружием с помощью малых нагрузок, можно совместить с другой активной деятельностью, как учил академик И. П. Павлов. В этом случае не придется тратить время на базовую работу для восстановления спортивной формы, на вспоминание технических нюансов, а на тренировках решать другие задачи.

– А как вы пришли к такому «умственному» пониманию тренировок? Я слышал от других ветеранов стрелкового спорта, что люди приходили на тренировку и стреляли по мишеням от начала тренировки и «до обеда», не забивая голову высокими материями.

– Я уже говорил, что начинал стрелять по мишеням «бегущий олень» и «бегущий кабан» в коллективе «кабанятников» Группы Советских Войск в Германии, где были стрелки обоих типов - «тренировщики» и «головастики». Сначала я не замечал разницы, тренируемся и тренируемся, каждый отстреливал серию выстрелов по жеребьёвке, и так по кругу. Пока один реально стреляет по движущейся мишени, другие отрабатывают технику выстрела без патрона по той же мишени. Внешне все старательно тренируются, но КАК?

Я потом понял, что одни стрелки искали гармонию в действиях за счет многократных механических повторений и внесении коррекции в технику выстрела, другие сознательно, заранее мысленно искали согласованность технических элементов, управляемость ими.

У первых стрелков были «неожиданные открытия», как делать десятку. И когда счастливец из «тренировщиков» уходил с огневого рубежа, он был уверен, что завтра сделает рекордный результат, причем стрелок заявлял об этом громогласно. Но наступало завтра, он старался делать все так же, «как вчера», но пуля в десятку не летела. Причину понять не мог, поскольку не задумывался о том, как появилось такое везение накануне.

Такие открытия случались и на пристрелке накануне соревнований. Если память мне не изменяет, этот случай произошел в г. Львове на Первенстве Сухопутных Войск в 1968 или в 1969 году в закрытых тирах.

Валентин Табачинский, мастер спорта СССР, пистолетчик, проводил тренировку из произвольного пистолета накануне старта. По непонятной для него причине, из 50 выстрелов в девятке оказалось только 7 пробоин, остальные были «дома», т. е. в десятке. Старший тренер команды Шаповалов Иван Михайлович с трудом заставил его закончить пристрелку. Можете представить, какие мысли появились у Табачинского после такой стрельбы, и как прошла для него ночь перед стартом? В итоге результат еле дотянул до зачетного первого разряда, и он избежал «баранки».

По возвращении команды в Вюнсдорф, где мы базировались, Шаповалов И.М. провел «разбор полетов» по состоявшимся соревнованиям, где была дана оценка выступлению каждого стрелка. В частности, была отмечена тактическая ошибка Табачинского В. на той тренировке. Иван Михайлович обратил внимание команды на основное назначение именно подобной тренировки. Его слова я помню до сих пор. «Сама пристрелка вам не так необходима. Пристреляться вы сможете и на пробных выстрелах перед зачетной серией, вы это умеете делать. Эту предсоревновательную тренировку надо использовать в тактических целях:

Освоиться с условиями стрельбы на конкретном стрелковом месте;

Обратить внимание на освещенность мишени (соревнования проходили в закрытом помещении);

Отметить про себя особенности поведения соседей, необычность в экипировке, внешнем виде;

В случае обнаружения «спецэффектов» со стороны конкурента принять к сведению, и мысленно выработать стереотип защитного поведения;

Перед стрельбой вспомнить правильную технику, при которой обеспечивается попадание в десятку и реализовывать ее;

Если пробоины соответствуют отметке выстрелов, тренировку следует прекратить, чтобы не «забивать» свежесть восприятия своих ощущений.

Ошибка Табачинского В. заключалась не в том, что он показал низкий результат, не соответствующий его уровню подготовки, а в том, что на пристрелке не смог вовремя остановить себя от соблазна ещё и ещё раз убедиться каждой последующей десяткой, что все делает правильно.

Итоги этого собрания запомнились надолго. А вывод пришел сам собой (так мне показалось).

Тренировка – это процесс не только совершенствования технического мастерства и навыков выполнения безупречных выстрелов, сколько совместного накопления внутренней энергии и технического мастерства, чтобы хватило сил для управления своими эмоциями и действиями во время зачетной стрельбы и перестрелки (финала), если таковые случатся.

Два этих качества – техническое мастерство и психическая энергия дополняют друг друга на соревнованиях.

Психическая энергия не возникает из ничего. Она растет по мере роста технического мастерства и результатов стрельбы. Задача стрелка: не распылить ее в пустых разговорах с коллегами и соперниками во время встречи на соревнованиях или интервью корреспондентам. Моим Правилом стало «Молчать о стрельбе до окончания соревнований!».

«Прозрение» и появление такого правила наступило не сразу. Это случилось в 1974 году после международных соревнований в Германии. В небольшом городке Висбаден, в местном клубном тире, ежегодно проводились трехсторонние соревнования, в которых принимали участие команды ФРГ, США и СССР. Там я установил новый рекорд СССР, улучшив предыдущий результат на 1 очко. Прежний рекорд установил Газов А. на международных соревнованиях в Москве на приз газеты «Советский патриот», которые прошли накануне выезда.

На собрании команды нам объявили, что руководство стрелкового союза Германии предлагает нам принять участие в соревнованиях, посвященных открытию нового тира в г. Дортмунде, и что на этих соревнованиях будут разыгрываться ценные призы.

Ехали в Дортмунд на автобусе несколько часов. Настроение было хорошее, в дороге мы балагурили, рассказывали анекдоты и даже пели песни. Я принимал в этом веселье самое активное участие. Но иногда обращал внимание на лидеров команды Якова Железняка и Валерия Постоянова (они сидели рядом). Лица их были сосредоточены, и они не участвовали в общем веселье. Тогда я не придал значения их поведению. Только потом оценил их профессионализм. Пока мы «ржали» друг над другом, они мысленно готовились к предстоящему старту, продумывали детали выступления.

Выйдя на старт, на медленной и быстрой скоростях я делал выстрелы технически так же, как и во время рекордной стрельбы, но пропала изюминка внутреннего комфорта и согласованность элементов. Каждый выстрел приходилось вымучивать, контролируя каждый элемент. Если раньше для хорошей стрельбы мне удавалось поддерживать в себе внутреннее ощущение комфортности, и на этом ощущении согласованность компонентов выстрела проходила легко, без дополнительных усилий, то на этот раз легкость улетучилась, и начали вылетать близкие девятки. В итоге я стал вторым после Железняка, проиграв ему два очка. Вот тогда я понял причину потери легкости попадания в десятку. Я выплеснул это ощущение во время коллективного веселья вместе с эмоциональным зарядом, накопленным на тренировках, и забыл вспомнить его! Я только чувствовал, что что-то не так.

Только анализируя это выступление, я понял, в чем причина. С тех пор во время предсоревновательных встреч с друзьями по команде я стал сдержаннее, эмоций не проявлял.

Стержнем моих тренировок еще в составе команды ГСВГ стал осознанный поиск закономерности попадания в десятку, а толчок к такому отношению дал товарищ по команде, Мастер спорта СССР Володин Анатолий Константинович, впоследствии – мой личный тренер. Он демобилизовался на два года раньше меня, остался в команде служащим Советской Армии и поступил учиться в вечернюю школу рабочей молодежи. Так назывались школы, где взрослые дяди и тёти «догоняли» упущенное среднее образование. Мне тоже пришлось пройти эту «догонялку» перед поступлением и учебой в «ликбезе». Так я в шутку называл Институт физической культуры и спорта, где продолжил изыскания закономерностей в тренировках с помощью науки. Пытался «пристегнуть» к тренировкам находки в таких предметах, как «биохимия спорта», «физиология спорта», «теория физической культуры» и т. д.

Однажды Володин А. подошел ко мне и спросил, думал ли я о том, как усовершенствовать оптический прицел для стрельбы по движущейся мишени. Получив отрицательный ответ, он показал мне эскиз принципиально новой конструкции механизма независимого перемещения двух мушек в одной плоскости. Он признался, что эта идея пришла ему в голову на уроке физики, где они «проходили» оптику.

«Как известно в определенных кругах» (это клише пришло мне в голову, когда вспомнил этот эпизод), идея приходит в голову, как открытие, если человек напряженно думает над этой темой. Классический пример – легенда о появлении на свет таблицы Менделеева.

Тогда в кустарных условиях нашей оружейной мастерской из двух армейских четырехкратников и был изготовлен первый образец оптического прицела с двумя мушками. Из одного прицела был изъят механизм внесения поправок и совмещен с другим. Володин первым апробировал его на чемпионате СССР, где вызвал немало удивленных отзывов со стороны стрелков-кабанятников.

Это теперь стрелок редко касается маховичков прицела после пробных выстрелов и редко вносит поправки. А в те дремучие времена, когда в оптике торчала одна мушка, ее приходилось гонять, с одной стороны, на другую, чтобы сделать предварительный вынос траектории пули, да еще не запутаться с поправками. Некоторые стрелки старого закала вообще стреляли с выносом, чтобы не заморачиваться с поправками в незнакомом прицеле.

Тогда по просьбе стрелков по движущимся мишеням руководство Спорткомитета СССР направило письмо на завод-изготовитель оптических прицелов, с просьбой сделать несколько экземпляров такой конструкции, но в ответе было сказано, что такой прицел с двумя мушками изготовить невозможно!

К сожалению, секрет механизма «уплыл» к немцам, и Германия стала выпускать их серийно.

Вот вам пример эволюции стандартного армейского оптического прицела.

На рис. А показано расположение прицельных маркеров в армейском прицеле; на рис. Б – переделанный армейский прицел под спортивную стрельбу;

на рис. В – так смотрятся мушки в прицеле конструкции Володина А. К.

Рис.1 Вид мушек в окуляре оптического прицела.

Такое вдумчивое и нестандартное отношение к тому, что ты делаешь, заставил меня изменить подход к тренировочному процессу.

– В чем состояла ваша тренировка, как профессионала?

– Взрослое отношение к тренировкам пришло позднее, когда попал в сборную СССР, а на уровне команды ГСВГ ходил на тренировки как все. С годами я понял, что в наших «простых» тренировках были приемы, которыми впоследствии мы пользовались в подготовительный и предсоревновательный периоды на уровне сборной СССР. Это стрельба по пистолетной мишени № 4 с черным кругом на дистанции 50 м. Вначале была задача попасть в десятку без лимита времени, потом в режиме медленной или быстрой скоростей, то есть, за пять и две с половиной секунды.

Во время такой тренировки мы отрабатывали точные и согласованные действия, устраивали «междусобойчики», в смысле, перестрелки «на интерес». Обычно ставки были символическими – 50 пфеннигов на серию, но эмоции зашкаливали. Такие перестрелки закаляли нас и давали некоторый опыт для предстоящих соревнований.

В техническом отношении стрельба по неподвижной мишени в лимите времени 5 и 2,5 сек. отличалась только отсутствием проводки мишени. Выстрел производился по секундомеру и командам «огонь» и «отбой». Очень похоже на теперешнюю финальную серию «винтовочников» и «пистолетчиков». Единственное отличие было в отсутствии объявления результата каждого выстрела. Победителя объявляли по окончании серии и определению количества пробоин в десятке.

Рис. 2. Внешний вид мишени «бегущий кабан»

– Это ведь скучно вскидывать винтовку по неподвижной мишени? Наверное, были интересные находки?

– Мне скучно не было, а находки были, поскольку на каждую серию выстрелов ставилась конкретная задача. Чтобы добиться победы в соперничестве с равными по силе стрелками, надо делать каждый выстрел технически грамотно. Это всем известная истина. Вопрос в другом. Как преодолеть волнение, которое охватывает тебя? Решение, хоть и трудное, заключалось в правильном выполнении технических действий при этом волнении. Постепенно выработалось умение управлять оружием в стрессовом состоянии.

Тренировки по неподвижной мишени были направлены на совершенствование техники выстрела. Учитывалось все: точная вскидка, устойчивость оружия, автономная работа пальца, нажимающего на спусковой крючок, отметка и совмещение пробоины после выстрела, последующее удержание оружия в районе прицеливания, чтобы не отрывать приклад от плеча сразу после выстрела. Эти составляющие элементы надо было выполнять как одно согласованное действие и при этом получить удовольствие от хорошо сделанного выстрела. Этим каждый стрелок занимался осознанно или интуитивно в силу своего понимания. Сознательное познавание запоминалось дольше, чем в виде неожиданной находки в определенном эмоциональном состоянии. Обычно удачные находки оставались без осмысления причин попадания «десятку».

Каждый стрелок старался попасть в центр мишени. Если десятка появляется при задуманном построении целостного движения, стрелку легче было повторить его, записать в дневнике кинематику (структуру) этого движения, а по описанию – восстановить в реальности.

Неосознанная находка держится на эмоциях. Стоит измениться эмоциональному состоянию, и теряется согласованность элементов выстрела. Поэтому так важно запоминать эмоциональное состояние, которое сопутствует результативной стрельбе. Это уж потом пришло понимание причины влияния настроения на ответную способность организма к точным движениям. Просто с изменением настроения меняется состав гормонов в крови, и это изменение влияет на скорость и точность реакций мышц – исполнителей на командные импульсы, исходящие из центра управления действиями стрелка.

Понимание взаимосвязи психофизического состояния с комфортным выполнением десяточной техники выстрела пришло позже, это ощущение я назвал «коромыслом».

Приведу пример направления внимания во время поиска оптимального хвата рукоятки винтовки после вскидки. Речь идет о контроле над усилиями мышц правой руки в изготовке.

Рис. 3. Взаимосвязь тактильных ощущений

На рисунке точками обозначены элементы, входящие в компонент «обработка спуска». Малые дуги, соединяющие точки, показывают их связку, а большая дуга – целостное ощущение качества обработки спуска. Удерживая рукоять винтовки, внимание направляешь на усилие мышц (хват), далее – чувствуешь палец на спусковом крючке и его динамику при обработке спуска (нажатие). Общая дуга объединяет манипуляции кисти правой руки в изготовке.

Я уже говорил, что вскидку винтовки и обработку спуска делал на счет «и - раз – и – два». Таким образом, создавался стереотип включения пальца в обработку спуска, который переходил в навык.

Рис. 4. Векторы внимания (прямая и обратная связь) для контроля над кистью правой руки.

– У вас были худшие показатели устойчивости. Как же вы могли показывать рекордные результаты и побеждать на соревнованиях?

– Приходилось «выкручиваться», искать свою технику выстрела. В те далекие времена у винтовочников существовал стереотип «правильного» выстрела: нажимать на спусковой крючок, когда мушка стоит неподвижно в точке прицеливания. Во-первых, тело человека не может быть неподвижным, если спортсмен постоянно корректирует положение оружия относительно мишени. Значит, это требование невыполнимо, и такому стрелку приходиться подлавливать момент совмещения мушки с точкой прицеливания, чтобы успеть быстро обработать спуск. При такой стрельбе идет настоящее подлавливание совмещения и своевременное дёрганье спускового крючка, что приводит к далёким отрывам.

А поскольку мы стреляем по движущейся мишени, то и все манипуляции с оружием делаем «на ходу». Поэтому понятие «точка прицеливания» я увеличил до размера «район прицеливания» или «площадь прицеливания». (К этому пониманию пришли стрелки и до моего «озарения»). Этот район я обозначил для себя площадью десятки, диаметром 6 сантиметров. Нажимать на спусковой крючок я начинал сразу же после вскидки, которую отрабатывал на тренировках как отдельный компонент техники. Нажатие шло по классическим канонам, плавно и постепенно, наращивая усилие по мере приближения мушки к площади десятки. Дожатие спускового крючка происходило с небольшим уточнением положения мушки в этом районе.

– А как вы определяли район прицеливания?

– Это просто. Я брал за основу точку, которая определяла попадание в центр десятки, и очерчивал вокруг него габарит девятки, а это составляло окружность диметром почти 10 сантиметров – довольно большая площадь, чтобы смело работать пальцем. Запоминал расположение и габариты этого «пятна» на мишени оно и служило районом прицеливания. Важно было правильно «подъехать мушкой» к этому району с плавной обработкой спуска и дожать «насквозь», не останавливая палец во время вылета пули. Это значит, держать винтовку во время выстрела и дальше, а не отнимать ее от плеча сразу после выстрела до захода мишени за укрытие, иначе при сильном волнении это движение можно сделать до выстрела. Такие случаи были в истории «кабанятников». К тому же мне было проще в прицеливании. Когда нос кабана оказывался внутри кольцевой мушки, попадание в десятку было уверенным. Важно было соблюсти привычное удержание винтовки в изготовке до конца обработки спуска, тогда отрывы исключались.

– Вы можете сказать, как вы додумались до применения кольцевых мушек для стрельбы по движущейся мишени?

– Я не был первооткрывателем идеи о применении кольцевой мушки в стрельбе. Обычно я искал в библиотечной литературе института все, что касалось стрельбы. В частности, мне попала статья кандидата педагогических наук Николая Калиниченко из Львова, где рассматривались различные прицельные приспособления и способы прицеливания у винтовочников. После ее прочтения у меня появилась идея применения кольцевой мушки в своем упражнении. Когда я озвучил эту идею на тренировке, мне сказали, что некоторые стрелки пробовали раньше делать такие мушки, но они не прижились. Про себя я подумал, что эти «пионеры» устанавливали кольцевые мушки в систему диоптрического прицела, а современные стрелки перешли на оптику.

Внутренний диаметр кольца, по моим соображениям, должен был соответствовать площади «восьмерки» или чуть меньшей, чтобы была психологическая раскрепощенность при подведении мушки к кончику носа (пятаку) кабана, которое соответствовало центру «десятки». Поскольку я по своим физиологическим особенностям не мог долго удерживать мушку неподвижно, стало быть, мне нужна была некоторая свобода от привязки к точке. «Десятка» была размером 6 см. в диаметре, а «девятка» – на 3,6 см больше, поэтому было важно, чтобы выстрел произошел, когда нос кабана окажется внутри кольца. Будь он в центре или не очень – «десятка» была обеспечена. Моей устойчивости хватало, чтобы удерживать колебания мушки в районе «десятки», важно было грамотно и своевременно нажимать на спусковой крючок, пока «пятак» носа находился внутри габарита кольцевой мушки. При кажущейся свободе, которую давали габариты колец, пробоины располагались кучно.

Забегая вперед, скажу, что после пробного отстрела серии на быстрой скорости с этими кольцами, Газову А. так понравилась легкость попадания в десятку, что он предложил продать ему этот прицел.

При стрельбе с таким прицелом пришлось внести коррекцию в технику выстрела.

Рис. 5. Вид мишени «бегущий кабан» на медленной скорости через окуляр прицела с кольцевыми мушками.

– В чем заключалась новизна в технике выстрела?

– Внешне техника выстрела не изменилась, изменилось отношение к выстрелу. Кажущаяся легкость попадания в «десятку», была соблазном такого же отношения к выполнению выстрела. Стабильность полета пули по траектории обеспечивается однообразным удержанием оружия. Зажатая в тиски винтовка покажет наименьшую по площади кучность отстрела, чем имеющая люфты в крепеже. В спортивной стрельбе действует та же закономерность. Чтобы пуля летела по отметке, надо держать винтовку в изготовке с однообразным усилием. Эта особенность стрельбы с такими мушками была замечена мной несколько позже, когда стал допускать «халявные» выстрелы. Результативную стрельбу обеспечивал контроль над плотностью и однообразием изготовки от вскидки до выстрела и после выстрела.