Невеста для вождей, или окольцевать землянку

— Арияту, — будто исправляет меня второй, и голубоглазый ему подыгрывает.

— Я? Арияту? — снова показываю на себя, и те согласно улыбаются. Что ж, Арияту, значит Арияту. Надеюсь, это местное имя, а не какое-нибудь обидное прозвище.

И на этой прекрасной ноте, пока все в приподнятом настроении, я решаюсь спросить о своей подруге.

— Маша? — смотрю в глаза то одному, то другому, и по изменившемуся выражению лиц понимаю, что они снова недовольны.

Второй издает короткий мелодичный свист, и через пару мгновений,из-за хижин выходит пара пигмеев, а за ними Машка. Перепачканные кровью ноги, опухшее от слез лицо, а в руках она держит кровавое месиво,будто ее живот вспороли. Внутри все замирает и становится мертвецки холодно.

— Маша! — вскакиваю с места, но побежать ей навстречу не получается. С двух сторон незнакомцы, а впереди костер.

Девушка едва переступает, ее трясет, она кусает губы, чтобы не взвыть.

Эти несколько секунд тянутся мучительно долго. У меня даже в ушах закладывает от ужаса, но стоит ей приблизиться, как я вижу, что прижимает к себе не собственные внутренности, а ощипанную птицу с болтающейся на длинной шее головой.

Держась за сердце, вздыхаю, и валюсь на сидение. Чего только со страху не привидится. Но она тоже молодец. Чего реветь-то?

— Держи свою курицу! Подавись! — швыряет в кареглазого безжизненную тушку, и тот с усмешкой перехватывает ее.

Мужчины тут же отвлекаются на приготовление еды, и Маша плюхается рядом. На перепачканном лице столько страдания и ненависти, а я так рада ей, что бросаюсь обниматься.

— Я уже думала, что тебя убили. Или изнасиловали...— приглаживаю ее распушенные волосы и пытаюсь вытереть следы птичьей крови с ее щеки.

— Ага, если бы. Потрошить эту дрянь заставил, прикинь! Я с детства птиц боюсь, тем более дохлых. А еще и эти мелкие над душой стоят, челюстями своими клацают.

— Главное, что живая, Машка! — еще крепче сжимаю ее в объятьях, но она только носом шмыгает.

Несколько минут сидим молча, наблюдая за тем, как мужчины начиняют птицу принесенными пигмеями травами. Страх постепенно отступает и я даже успеваю расслабиться, предвкушая вкусный ужин.

— Вот сейчас они еще сильнее подобреют, и мы попросим их проводить нас к источнику, а там и домой вернуться сможем! — толкаю плечом приунывшую подружку.

— Ты и правда дура, или прикидывашься? — скалится она, — нельзя, чтобы они узнали, зачем мы здесь.

— Думаешь, они сами не поняли?

— Так хотя бы притворимся, мол ничего не знаем, попали случайно. А, если попремся к источнику, то все. Хана. Ты ведь уже успела познакомиться с местным гостеприимством...

Прикусываю язык, понимая, что Машка права. Выдавать себя нельзя. Но домой-то возвращаться как-то надо?

— Арияту! — вздрагиваю от того, что на мои плечи ложатся крупные ладони, и пальцы легонько тарабанят по коже. Кисти мужчины покрыты тонкими черными полосками, складывающимися в символы: стрелки, точки, круги. Никогда не любила татуированных мужчин, но это впечатляет даже меня. Смотрится, как украшение!

Он говорит несколько непонятных слов, но по его движениям ясно, он хочет, чтобы я встала.

Поднимаюсь с места, отмечая, что кареглазый уже уходит в сторону рощи, и нам,похоже, придется идти за ним.

— Даже не накормили, сволочи! — ругается Машка, глядя на запекающуюся на углях птицу.

Стоит оказаться в гуще деревьев, как все повторяется. Хруст под ногами, голоса пигмеев, оставшихся в своей деревне, вот только идем мы в другую от горы сторону. Явно не к источнику.

Слышу, как клацают мои зубы, а Маша то и дело сглатывает слюну. Голубоглазый же снова метает в меня недовольный взгляд, что пугает еще сильнее. Хотя, мне должно быть уже все равно. Разве может быть хуже?

Но когда оказываемся на краю высокой скалы, и брызги волн долетают до лица, понимаю, что может.

— Вот и все, Ариш. Похоже, наш конец и правда настал, — глядя на штормовое море равнодушно говорит она, а у меня мороз пробегает по коже.

Лучше уж сами, чем ждать толчка в спину.

Не сговариваясь наощупь находим руки друг друга и, переплетя пальцы, делаем еще один шаг.

5. С чужого плеча

— Туп! — на ухо раздается мужской крик, и вместо того, чтобы почувствовать падение вперед, меня с силой отбрасывает назад. Ударяюсь спиной, выплевывая воздух из легких, но постепенно прихожу в себя.

Изверг, что отправил Машку разделывать птицу, держит ее за ворот, как щенка, а та сидит на заднице, растерянно вертя головой. Убедившись, что она не в состоянии ходить, он отпускает ее и окидывает меня таким взглядом, что даже темнота ночи не мешает рассмотреть бешенство в его глазах.

Шумно сглатываю, когда до меня доходит, что мой уже дважды спаситель все еще держит свои руки на моем животе. Крепко. И, кажется, отпускать не собирается.

Слышу его разъяренное дыхание над своей макушкой. Будто дракон огнедышащий, ей богу!

— Разве вы привели нас сюда не для того, чтобы убить? — съежившись, пытаюсь выкрутиться из его цепких объятий, и он, резко отпускает, отойдя на пару шагов.

Брызги снова окатывают меня с ног до головы, и я обнимаю себя руками, чтобы согреться.

Смотрю на подругу, надеясь, что она выскажет хоть какое-то предположение о нашей дальнейшей участи, но та приняла вид отрешенный и туповатый. Прямо не узнаю ее.

От страха неизвестности, на глаза снова наворачиваются слезы. Что делать? Зачем они притащили нас сюда? И вместо ответа, голубоглазый хватает мою руку и, прижав боком к себе, заставляет идти рядом. Едва успеваю переставлять ноги. Он вон какой здоровый, шаги по метру! А мне приходится бежать.

— Есть предположения, куда нас ведут на этот раз? — догоняет меня Машка.

— Все наши предположения были неверны. Так что, остается набраться терпения, — иронизирую ей в ответ.

Через пару минут мы выходим из рощи под открытое небо, и мне позволяют остановиться. Перед нами большое круглое озеро, отражающее звезды, а справа от нас заводь, над которой виднеются клубы пара.

Спаситель ладонью показывает на это место, мол, вот куда вас вели, а вы, дуры, с обрыва сигануть собрались, и я улыбаюсь, надеясь, что это сойдет за извинение.

По раздраженным лицам мужчин, понимаю, что не прокатило, и, тяжело вздохнув, вприпрыжку бегу к воде. Наверное, смыть с себя грязь, запах дыма от костра, на котором нас чуть не поджарили, и следы прикосновений воняющих собаками пигмеев, будет не меньшим счастьем, чем вдруг оказаться в своей родной квартирке.

— Можно? — застываю у кромки воды и взглядом жду разрешения. Ну мало ли, может, опять мы все не так поняли.

— Мож-жно, — коверкает слово мой волшебник с голубыми глазами и первый сбрасывает с себя меха.

К нему присоединяется второй, и мы с Машкой, уронив челюсти, наблюдаем за тем, как перед нами обнажаются двое шикарных мужчин.

— Ты видела когда-нибудь такие задницы? — не моргая, Маша пялится на мужчин, входящих в воду, — там и спереди есть на что посмотреть!

А я молча давлюсь слюной, переваривая осознавание того, сколько же всего я потеряла, будучи замужем за Лешкой. Он по сравнению с этими жеребцами задохлик какой-то. И да, я тоже успела увидеть то, на что приличной женщине обращать внимание не стоило бы. И эти вот «достоинства», наверное, запечатлелись в моей голове навечно.

Вода оказалась горячей, а еще немного пахла мхом, но это не мешало с удовольствием погрузиться в нее с головой. Моя кожа звенела от счастья, когда я неистово терла ее, пытаясь смыть с себя грязь. Машка же просто лежала на воде, смотря в темное небо, но кажется, таким образом она снова пыталась привлечь внимание мужчин, потому что ее два силиконовых шара на месте груди уж больно приветливо колыхались над поверхностью.

— В первый раз такое вижу, чтобы мужики, имея в поле зрения обнаженных женщин, не воспользовались случаем, — разочарованно вздохнула и, опустившись на ноги, стала мыться.

Я ничего не ответила, только улыбнулась. Значит, я была права на счет ее попыток соблазнить наших спасителей.

— Может они геи? — не унималась она, бросая взгляды в сторону рассекающих воду мужчин. Плывя, они создавали такой красивый узор на водяной глади, что хотелось смотреть на это вечно.

— А может, они женаты, — предположила я, и отметила, что было бы жаль.

— Пффф! Я тебя умоляю. Кого это останавливало?

— Порядочных людей останавливало! — вспоминая предательство мужа, я почувствовала болезненный укол в груди, и в голову ударила кровь.

Ненавижу этого мерзавца! За вранье, за двойную жизнь, за то, что меня дурой делал! И себя ненавижу, за то, что доверяла, за то, что умных людей не слушала.

Настроение сразу же упало до нуля.

Пока мужчин не было рядом, я выбежала на берег за вещами. Надо их постирать, чтобы не одеваться в грязное. Лучше уж в мокром посижу, у костра быстро высохнет.

Зайдя по пояс, я принялась полоскать свою одежду, руками чувствуя, что она вся изорвана. Не факт, что я ее вообще смогу натянуть на себя, не дорвав окончательно. Но делать нечего, не голой же ходить!

Пока я пыталась натянуть на себя брюки, мужчины прошли к берегу. Они не смущаясь смотрели на мои попытки втиснуть себя в драную штанину, и почему-то в этот миг я почувствовала небывалой силы возбуждение. Может я извращенка, которой нравится, когда подглядывают? Или вода слишком горячая, что меня так развезло? Ох, надо бы скорее выбираться отсюда, только вот чертовы штаны трещат.

— Опять эти! — возмутилась Машка, бросая гневный взгляд на берег.

Трое мелких, которых было видно в ночи лишь благодаря белым зубам, что-то отдали нашим спасителям и тут же исчезли.

— Ма-ша, Арияту! — позвали нас, голубоглазый положил сверток на камень и, отвернувшись, они стали одеваться.

— Одежду принесли! — рванула на берег Машка, и стала натягивать на себя рубашку.

Я замерла, оставаясь по щиколотку в воде, и смотрела на то, как ее тонкая фигурка облачается в чужую одежду. Думать о том, чья она, было страшно. Хозяев этих вещей давно не было в живых. А может, еще вчера они дышали, мечтая вернуться домой. Казалось, что если я надену на себя хоть что-то, принадлежавшее убитым, то последую за ними.

— На! — Машка бросила мне черную футболку, явно принадлежавшую парню. Я даже ловить ее не стала, боясь заразиться смертью.

— Я в своей, — тихо ответила ей, смотря себе под ноги, и вышла из воды, заливая камни стекающей водой.

— Эй! Мы готовы! Может, наконец, накормите дам ужином? — Машка похлопала мужчин по плечам, и те развернулись.

В их взгляде читалось возмущение выходкой Машки и непонимание, по отношению ко мне.

Второй глянул на кучку вещей, оставшихся лежать на камне, на меня, похожую на мокрую курицу, и быстро сдернув с себя куртку, подал ее мне.

— Ну джентельмен! — съязвила Машка, явно расстроенная тем, что ее не удостоили таким вниманием.

— Спасибо, — пролепетала я, принимая куртку, и мужчины снова повернулись спиной.

— Им явно по нраву невинные козочки...— отпустила еще одну колкость в мою сторону, но голубоглазый, будто поняв смысл ее слов, приложил пальцы к ее губам, заставляя замолчать.

С одной стороны, приятно, а с другой, как бы не пришлось платить за их заботу.

6. Кража

Когда мы вернулись к костру, площадь окутывал аромат запеченной птицы. Рот мгновенно наполнился слюной, и стоило немалых усилий, не наброситься на еду.

Мужчины быстро развернули подобие фольги и разделили птицу ровно на четыре части. Я удивилась тому, что себе они не взяли больше, но благодарно кивнула и вонзила зубы в сочную мякоть.

Несколько раз я прикусывала язык, давилась слюной, но не могла остановиться. И, если честно, съела бы еще столько же.

Прикрыв глаза от удовольствия, я откусила последний кусочек, и с сожалением бросила кость в огонь, как это делали мужчины.

Пламя вспыхнуло, но тут же успокоилось, и кареглазый приблизился к костру. Длинной палкой, он подцепил что-то из самого центра, и под ноги выкатилась небольшая канистра.

Достав из заднего кармана какую-то штуковину, он сломал ее надвое, и оттуда прыснула голубая жижа. Канистра тут же покрылась льдом и лопнула, являя нам свое содержимое.

Он отломил кусочек твердой, почти черной смеси и положил его в рот. Голубоглазый сделал то же самое, и потом угощение предложили нам с Машкой.

— Пахнет ириской! — удивилась она.

— А на вкус как шоколад!

Мы с удовольствием ели сладость, тающую на языке, делясь впечатлениями, а мужчины долго с интересом за нами наблюдали. Мне не было неуютно под их взглядами, но все же хотелось заглянуть к ним в душу и понять, о чем они думают, глядя на нас.

Свист, с которым мужчины уже подзывали пигмеев, насторожил. Между лопаток пробежался холодок, и мы с Машкой замерли. Возникло ощущение, что ужин подошел к концу и нам предстоит новый этап, и, каким он будет для нас, решат именно мужчины. То, как они доброжелательно поступали с нами, подкупало, но и испытывать ужас перед неизвестностью не мешало.

Я внимательно следила за тем, как мелкий с дредами, заплетенными в узлы, перебирая своими коротенькими ножками с белыми пятками, бежал в сторону самой большой хижины. Будто знала, что его зачем-то послали, только не могла понять зачем. А когда он вытащил здоровенную коробку, похожую на советский телевизор, в очередной раз убедилась, что этот мир мне ни хрена не понятен!

Эту штуковину тащили пятеро мужчин. Волоча ее по земле, они оставили ее рядом с нами и мигом испарились.

— У них тут тоже по вечерам сериальчики турецкие? — хихикнула Машка и продолжила набивать рот лакомством.

Я же наблюдала, как из ящика, напоминающего телевизор, возникает целая научная лаборатория: с проводами, датчиками, черно-белым экраном и какими-то присосками.

Взяв синий провод, голубоглазый надел на конец металлический напальчник и протянул его мне. Я взяла, хоть и страшно волновалась, что со мной будет, если я надену это на себя. Но его мягкий взгляд, терпеливое ожидание моего решения, убеждали, что все будет хорошо.

Мне помогли облачиться в перчатки из проводов, присоединили к голове еще пару датчиков и запустили машину.

Приятное покалывание внутри черепа быстро сменилось головокружением, но уже через несколько секунд я вернулась к обычному состоянию.

— Добро пожаловать на Зенду! — голубоглазый сложил ладони у груди и улыбнулся, — представлюсь еще раз. Меня зовут Ашшур.

Хлопаю ресницами, не веря своим ушам. Я понимаю их?

— Неожиданная, но приятная встреча с тобой, Арияту. Меня зовут Эришшур, — повторяет жест второй.— Ретранслятор старый, но пока этого будет достаточно, чтобы ты поняла. Нас не нужно бояться.

— Мы не давали повода для этого, Арияту.

— Что происходит? — трясет меня за руку Машка, а я и слова сказать не могу, настолько впечатлена!

Когда Ашшур надел на себя оставшиеся датчики мы, наконец, смогли поговорить на их языке. Поговорить, конечно, громко сказано, но это лучше, чем вслушиваться в незнакомые звуки и теряться в догадках. Доверять своей интуиции сейчас казалось безумством. С самой первой минуты нашего знакомства я знала, что пока мы не делаем глупостей, рядом с ними безопасно. Даже казалось, что я мысли их читаю, а они мои. Но полагаться на свою интуицию, после того, как она завела меня в ловушку профессора, я бы больше не стала.

— Откуда вы?

Услышав вопрос, мы с Машкой переглянулись. Очевидно, что эти люди захотят узнать, как иномирянки попали на их планету. И тут было важно не ляпнуть лишнего.

— Мы с Земли. Слышали о такой планете?

Лица мужчин ничуть не изменились, но я почему-то предположила, о что они и сами уже догадались. Кажется, не одни мы решили кое-что скрыть.

— Да, — помедлив, ответил Эриш, — у нас общий предок. Но Земля слишком далеко.

— Даже не представляю, на сколько...

— И как вы сюда попали, тоже не представляете?

Тон Ашшура не был грубым или хитрым, но я понимала, что он рано или поздно добьется от меня правды.

Они внимательно слушали наш рассказ о незапланированном путешествии, но ощущение недоговоренности беспокоило меня все сильнее. Нутром я чувствовала, что мужчины уверены в том, что я не договариваю. Будто они могли считывать меня так же, как я их. Но я старалась прекратить пытать себя предположениями, снова ссылаясь на неработающую интуицию.

— А кто вы?

— Мы стражи, — ответил голубоглазый, — патрулируем этот район.

Ох, не похожи они на стражей! Совсем не похожи. Но, видимо, нам тоже не нужно знать больше.

— Почему местное племя поклоняется вам? — все еще надеюсь сбить мужчин с толку.

— Благодарность. Мы привозим им медикаменты и еду.

Мы улыбнулись друг другу, и в этот момент я окончательно поняла, что меня принимают за шпионку. Или диверсанта. Или бог его знает кого еще. Но мою недосказанность они чувствуют не хуже, чем я их ложь. А это значит, никаких доверительных отношений. И уж точно просить их проводить нас к источнику мы не будем.

Машка, за все это время не издавшая ни звука, широко зевнула, и я решила воспользоваться моментом.

— Мы очень устали. Можно нам уйти спать?

— Конечно. Скай достаточно велик и вместит нас всех.

— Нет! — тут Машка повела себя неожиданно. Вцепилась в мою руку и сжалась вся. — Скажи им, что мы будем спать на берегу. У меня там палатка.

Стражи, что удивительно, не стали возражать и проводили нас к берегу.

— Бага-бага можете не бояться. Они не покидают пределов рощи.

— Это я уже знаю, — пробубнила под нос Машка, ныряя в свою крошечную палатку. А меня остановил Эриш. Коснувшись плеча, он аккуратно развернул меня к себе. Наши взгляды на несколько секунд прилипли друг к другу, и я почувствовала сильное волнение. Кровь прилила к щекам, от ветра сбилось дыхание. Не нужны слова, чтобы понять, что я нравлюсь ему, что он хотел бы, чтобы я осталась с ним этой ночью.

Смесь возбуждения и адреналина от возможной опасности вскружила голову, и пойди он дальше, возможно, я не стала бы останавливать его. Но Эриш отпустил.

— До утренней встречи, Арияту, — шепнул, стоящий поодаль Ашшур, и бросив на меня долгий взгляд, мужчины ушли в темноту.

— Они клеили тебя! — резюмировала Машка, укладываясь в спальник.

Я сорвала с себя датчики и бросила их в угол палатки. Она думает, я дура, и сама не понимаю? Но мне острых ощущений хватает и без сексуальной связи с этими красавцами.

— Как думаешь, мелкие пропустят нас к источнику? — она легла на бок и подперла голову рукой.

— Уверена, что источник теперь будут охранять стражи. Они не поверили нам, Маш.

— С чего ты взяла? Мне кажется, мы отлично отыграли.

— Тебе кажется, Маш. Не знаю как, но я чувствую их сомнения.

Закутавшись в куртку Эришшура, я сунула ноги в спальник, а под голову положила свой рюкзак.

— Значит, надо поступить по-другому. Ты идешь к ним. Отвлекаешь их увлекательным занятием для взрослых, а я тем временем пробираюсь к источнику.

— Щас. Уже бегу! — отворачиваюсь от этой сумасшедшей. Теперь понятно, чего она так торопилась в палатку. Меня хотела сбагрить этим двоим.

— Ты знаешь, я бы их взяла на себя, но на меня эти бестолочи не реагируют.

— Нет, Маш! — рявкаю на девушку, чтоб отстала.

— Ну и дура! — психует она и накрывается с головой.

А вот и не дура. Пока я буду этих двоих ублажать, Машка добудет воду и свалит отсюда. Вон, до открытия портала всего пара часов. Стоп! Пара часов?

Профессор сказал, что телепорт запускается каждые сто часов. Но я только утром сюда попала. А это значит, что на наших планетах время идет по-разному?

Нет, в теории, я понимала, что это возможно, но чтобы столкнуться с подобным на практике...Да...сегодня жизнь решила меня удивить по полной.

Раз за разом прокручивая в памяти события сегодняшнего дня, я все же уснула. Да так глубоко, что даже не обратила внимания на то, что Машка меня трогает и пытается подвинуть. Разрешив себе думать о том, что она просто замерзла и подползла поближе, я продолжила спать. Но совсем скоро протяжный трубный вой заставил подскочить меня на месте.

Мне показалось, что я снова в кабинете профессора, и снова он запускает эту ужасную черную штуковину, но быстро осмотревшись, поняла, что нахожусь в палатке. А Машки рядом нет.

Дернув замочек, я на четвереньках выползла наружу и так и застыла. У кромки воды зияла огромная голубая дыра, засасывая в себя песок...и Машку, стоящую рядом. В ее руках был крошечный флакон со светящейся жидкостью, и это означало, что она сумела раздобыть воду.

Я смотрела на то, как ее тело медленно растворяется в бесконечном пространстве, и сжимала в пальцах песок, чувствуя обиду, боль и зависть. Не будь я такой нерешительной, я бы тоже телепортировалась обратно на Землю, но я захотела спать. Дура. Дура!

Утерев слезы рукой, я села на песок, подтянув колени, и стала наблюдать за тем, как голубое свечение сворачивается в точку, чтобы совсем скоро исчезнуть. И когда оно достигло размера вишни, грянул гром и затряслась земля. Воронка снова вспыхнула ярким светом, и Машку выбросило обратно.

Падая, я рванула к ней, но увидела лишь тлеющее тело девушки. И уже через пару секунд о ней напоминала лишь кучка пепла, уносимого ветром в море.

— Она погибла, — раздалось из-за плеча, и сердце остановилось. — А ты жива, и мы дадим тебе шанс оправдать себя.

Страх сковал мышцы, и даже вдохнуть не получалось.

Мои опасения подтвердились. За нами следили. Нам не поверили. И теперь мне нужно будет очень постараться, чтобы спасители не превратились в карателей.

— Расскажи нам, как смогла попасть сюда, красавица. И мы обещаем подумать над тем, чтобы смягчить твое наказание, — Ашшур смотрит так, что на моей коже появляется россыпь мурашек.

— Твоя задача, чтобы мы поверили тебе, землянка, иначе...— от дыхания второго становится жарко.

— Я не знаю...— сжимаюсь в комочек, от того, как тело реагирует на этих мужчин.

— Тогда нам придется подвергунть тебя пыткам, малышка. Иди-ка сюда, — тянет меня за руку, и я не успеваю опомниться, как его губы накрывают мои.

— Мучительно-сладким и долгим пыткам, Арияту, — горячие ладони касаются моих бедер, и по телу растекается разряд.

— Я правда ничего не знаю, — задыхаясь от поцелуя и внезапно нахлынувшего возбуждения, шепчу я.

— Что ж, мы предупреждали.

7. Чары

Мужские торсы обжигают мое обнаженное тело с двух сторон. Четыре ладони медленно скользят по коже, очерчивая линию плеч, шею, проходятся по позвоночнику и ласкают грудь, не задевая сосков.

Меня покачивает на слабых ногах, тело наливает