Змеевик. Кровь предательницы

— Откуда это? — спросила я, прежде чем успела прикусить язык.

Вопрос выскочил раньше, чем я успела решить, хочу ли вообще знать ответ; любопытство оказалось быстрее здравого смысла.

Полоз остановился и посмотрел на меня через плечо.

— От предыдущей невесты, — ответил он.

После этого он вышел, и дверь закрылась за ним почти беззвучно.

Я осталась посреди комнаты с разбросанными книгами и ещё долго смотрела на то место, где только что исчез его серебряный хвост.

Сто лет назад здесь была другая женщина, которой тоже сказали, что выхода нет, и над его правой бровью до сих пор белел оставленный ею след.

Глава 5. Кость и чешуя

Из судебных свитков Шишшар-Ши:

«Владыка Агшорр постановил: всякая человеческая женщина, взятая в ритуальный союз, считается собственностью Дома нагов. Наследство, рождённое от такого союза, принадлежит только Дому. Право голоса невеста не имеет ни при жизни, ни после смерти.»

О том, что вечером меня ждут на заседании Совета, Иллира сообщила ещё утром.

Сначала она сказала именно так: «ждут». Когда я переспросила, выяснилось, что меня всё-таки вызвали. Иллира отвела глаза, и я не стала мучить её ещё одним вопросом, разницу она понимала не хуже меня.

За вчерашний день рядом с ней было слишком легко ненадолго забыть, где я нахожусь. Мы разговаривали о здешних обычаях, спорили, смеялись над разницей в возрасте людей и нагов, и в какой-то момент я поймала себя на том, что отвечаю Иллире уже не потому, что хочу огрызнуться или выведать полезную информацию, а просто потому, что мне нравится с ней говорить. Дворец на несколько часов перестал быть сплошной клеткой. У этого странного места появились голос, привычки, смешные мелочи — и одна жемчужная нагиня, рядом с которой не приходилось каждую секунду ждать подвоха.

Утреннее «Совет ждёт» быстро вернуло всё на свои места. Иллира могла быть милой. Шишшар-Ши — красивым. Вода в купели — тёплой, еда — вкусной, а книги — человеческими, но меня всё ещё похитили. И сегодня вечером пятеро старейшин собирались обсуждать мою судьбу.

До сих пор Совет существовал для меня где-то на заднем плане: старые наги, которые окружали Владыку, принимали решения и, судя по всему, обладали таким количеством свободного времени, что могли позволить себе тратить его на одну похищенную кожевницу из Змеиного Угора. Теперь пятеро самых влиятельных нагов пожелали посмотреть на меня лично — и почему-то именно после того, как проверка крови подтвердила мою принадлежность к ветви Велимира. Слишком уж вовремя им понадобилось знакомиться.

Я уже знала, что найденная ими человеческая ветвь оказалась настоящей, и слышала имя Велимира. Видела, как изменилось лицо Ашшура, когда проверка дала результат, которого он, похоже, совсем не хотел. Чего я пока не знала — так это того, почему происхождение какой-то деревенской мастерицы заставило старых нагов занервничать. Возможно, сегодня мне наконец собирались объяснить. Хотя после нескольких дней в Шишшар-Ши я скорее ждала, что они обсудят мою судьбу прямо при мне, а моё участие сведётся к почётной обязанности стоять рядом и слушать.

К вечеру Иллира в третий раз поправила застёжку на моём платье и отступила на полшага, придирчиво осматриая результат.Она собирала меня так, словно от того, насколько ровно ляжет ткань на плечах, зависел исход всего заседания.

На столе остывала чашка с травяным настоем, которую она сунула мне в руки ещё полчаса назад, уверяя, что тот «успокаивает нервы». Я сделала несколько глотков из чистого любопытства. Сначала язык приятно холодила мята, но почти сразу её перебивала резкая травяная горечь, после которой во рту оставалось такое терпкое послевкусие, будто я пожевала кусок коры.

Пока Иллира снова возилась с ремешками, я потянулась за чашкой, сделала ещё глоток и поморщилась.

— Если это должно меня успокоить, придётся заварить ведро.

— Лучше допей, — отозвалась она, не поднимая головы.

Я посмотрела в чашку.

— Лучше скажи, есть ли у вас что-нибудь покрепче.

— Есть.

Я удивлённо покосилась на неё.

Иллира наконец подняла глаза, и в них мелькнула тень улыбки.

— Но тебе сейчас нельзя.

— Почему?

— Потому что ты идёшь на Совет.

— Вот значит как. Даже напиться перед казнью не дают.

— Яра.

В голосе прозвучал укор, но уголок её губ всё-таки дрогнул.

Она разгладила складку у меня на боку, а я терпеливо подняла локоть, чтобы не мешать. Уже несколько минут я вообще старалась не мешать, и при других обстоятельствах этим достижением можно было бы гордиться.

Правда, чем дольше Иллира затягивала ремешки, расправляла ткань и снова проверяла застёжки, тем сильнее мне казалось, что к Совету ведут не человека, а тщательно упакованный подарок.

— Спину держи прямо, — напомнила она, отступая и тут же снова возвращаясь, чтобы поправить ткань на плече. — Когда войдёшь в Зал Ста Искр, остановись у края стола и поклонись Владыке. Старейшинам тоже, только голову так низко опускать не нужно. И, пожалуйста, Яра…

Пальцы на застёжке замерли. Я посмотрела на неё поверх края чашки.

— Не разговаривать?

— Я хотела сказать: не спорить со всем Советом сразу.

Я задумалась.

— А по одному можно?

Иллира медленно подняла на меня глаза, несколько мгновений просто смотря на меня, а потом тяжело вздохнула. За последние часы я слышала этот вздох уже столько раз, что начинала подозревать: ещё немного — и доведу бедную нагиню до преждевременной старости. Хотя при их сроках жизни для этого, вероятно, требовалось куда больше усилий.

Я поставила чашку на стол раньше, чем она успела вздохнуть снова, и повернулась к тёмной гладкой поверхности стены, заменявшей зеркало. Платье сидело хорошо, даже слишком. Я подцепила пальцем ремешок на талии и машинально проверила выделку. Кожа была тонкой и мягкой, но прочной. Отверстия пробиты чисто, швы спрятаны так аккуратно, что снаружи почти не угадывались. Я невольно провела большим пальцем вдоль края. Кто бы ни шил эту одежду, руки у мастера росли откуда надо. Я бы с удовольствием расспросила его о выделке, инструментах, о том, чем они обрабатывают кожу здесь, под землёй. Жаль только, что платье надели на меня совсем не для обсуждения ремесла. Сегодня от меня требовалось красиво стоять в нём перед Советом.

Я встретилась взглядом со своим отражением.

— Напомни, чему именно я должна сегодня радоваться? — спросила я.

— Я не говорила, что должна радоваться.

— Сегодня ещё нет.

Иллира виновато поджала губы. В прошлый раз подобное представление она назвала честью. Мне до сих пор хотелось выяснить, сколько ещё здешних «честей» включают похищение, запирание под землёй и обсуждение твоей крови существами, которые рассматривают тебя как особенно удачно найденный ингредиент.

По крайней мере, кровь сегодня брать не собирались: её уже проверили. Я невольно провела ладонью по левому предплечью. Порез почти затянулся, но память послушно вернула короткое жжение клинка — а вместе с ним лицо Ашшура. Спокойное, почти довольное, пока янтарь оставался неподвижным. Тогда я решила, что он ждёт неудачи, и всё увиденное после только укрепляло меня в этой мысли. Сегодня мне предстояло узнать, что Ашшур собирается делать с результатом, который ему явно не понравился.

— Яра.

Что-то в голосе Иллиры заставило меня обернуться. Она больше не поправляла одежду. Стояла напротив, сцепив пальцы перед собой, а жемчужный кончик её хвоста едва заметно двигался по полу и тревога на её лице была слишком настоящей, чтобы продолжать шутить.

— Совет может говорить неприятные вещи, — начала она. — Не потому, что с тобой что-то не так. Просто они…

Она запнулась. Я почти видела, как Иллира перебирает слова в голове, пытаясь предупредить меня и одновременно не сказать ничего такого, за что потом придётся оправдываться перед собственным народом.

— Наги? — подсказала я.

Она бросила на меня короткий взгляд.

— Старейшины.

— О, тогда сразу легче.

Уголок её рта дрогнул, но улыбка не появилась. Я вздохнула и положила ладонь ей на запястье, чуть сжав его.

Иллира замерла от неожиданности.

— Хорошо, — сказала я уже серьёзнее. — Постараюсь не начать войну между нашими народами до ужина.

— Яра, я серьёзно, — сказала она нахмурившись.

Я выдержала паузу.

— Я тоже. До ужина — никаких войн.

На этот раз она всё-таки улыбнулась, совсем чуть-чуть, зато напряжение в её плечах стало меньше.

Мне хотелось дерзить старейшинам почти так же сильно, как дышать. Но Иллира здесь была ни при чём. Она полдня объясняла мне правила, поправляла одежду, пыталась напоить своей отвратительной травяной горечью и предупредить о том, чего сама, кажется, боялась едва ли меньше меня. Намеренно превратить заседание в бойню после всех её стараний было бы свинством. Это, впрочем, ещё не означало, что я собиралась молчать, но хотя бы не начинать войну первой я действительно могла пообещать.

В дверь негромко постучали. Иллира вздрогнула, и моя ладонь соскользнула с её запястья. Вот и всё, несколько спокойных часов закончились. Тёплая болтовня, смешки, её возмущённые взгляды — всё это останется здесь, по эту сторону двери, а снаружи снова ждал Шишшар-Ши, совет, Владыка с его договором и роль ритуальной невесты, о которой мне ненадолго удалось не думать.

Дверь открылась и в покои вошли трое стражников: двое были одеты в одинаковые тёмные нагрудники, у третьего на широком ремне висела короткая дубина. Он выглядел старше остальных: у висков уже проступала заметная седина, а держался он так, что двое других невольно подстраивались под его движения. Едва переступив порог, стражники быстро оглядели комнату и разошлись по сторонам от двери. На мне их взгляды задержались лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы убедиться, что та, за кем они пришли, находится на месте. Ни любопытства, ни неприязни, ни попытки рассмотреть получше. Вот и вся разница между заботами Иллиры и их работой. Она полчаса поправляла на мне каждую складку, а этим троим было достаточно, чтобы я могла сама дойти до Совета и добралась туда в целости.

— Совет ждёт, — сообщил старший.