Маяк

«Я помню тебя. Это ты укрывала меня, когда я лежал без сознания. Я просто хотел поблагодарить тебя и, возможно, спросить, как я здесь оказался».

Океан был нем. Надо было возвращаться, пока дорожка к маяку была ещё различима. Он повернулся и, поддавая ногой гальку, зашагал обратно. В это же самое время за его спиной показалась голова, и два большие глаза внимательно смотрели вслед уходящему человеку.

***

Если бы не это происшествие, неизвестно, как завершился бы день для мужчины, готового было стать себе палачом. Но как свет маяка в кипящем море спасает отчаявшихся мореплавателей, так загадочное существо стало крохотным огоньком надежды для пленника острова.

Он, не переставая, думал, как вызвать доверие к себе у морской жительницы. Одна мысль показалась ему менее паршивой, чем остальные. Для её воплощения он вновь потянулся к журналу, но на сей раз чтобы вырвать из него страницу.

Утром следующего дня Боден, подкрепившись кашей, снова пошёл к валуну. Он водрузил несколько плоских камешков друг на друга, соорудив некое подобие вазы, и поставил в неё бумажный цветок, придавив конец стебля ещё одним камушком, чтоб подарок не унесло порывом ветра.

«Все девушки любят цветы, — рассудил он. — Будь они хоть с другой планеты».

Посидев ещё какое-то время на камне, решил, что его присутствие только отпугнёт гостью, и отправился восвояси.

Ждать всегда трудно, особенно если не знаешь сколько. Боден взял зачем-то из библиотеки книгу на немецком языке и стал следить за берегом. Там ничего не происходило, и мужчина нетерпеливо стучал корешком Ницше по ладони. По морской глади, соревнуясь, бежали барашки. Время от времени они создавали иллюзию присутствия чего-то ещё.

В глазах начало рябить, и наблюдатель сдался. Он спустился ниже, туда, где стоял стул, сел, открыл книгу на случайной странице и прочитал Ewige Wiederkunft. Вряд ли он смог бы осилить всего Ницше, не настолько хороши были его познания в немецком. Но понять это словосочетание он смог — «вечное возвращение». Он тяжело вздохнул: «Если бы…»

Глава 5

Следующую неделю двое, человек и жительница океана, играли в прятки. Правила одно: оставить подношение, не будучи замеченным. Первым подношением Бодена стала кружка с маяка. Он нарисовал на ней синей краской рыбу. Наутро он получил настоящую морскую рыбу. Она была хороша! Тёмно-красное горбатое тело украшали плавники такого же насыщенного цвета. Зелёный рот по форме больше напоминал кусачки или клюв попугая, к тому же имел весьма впечатляющие зубы. Ах, как жаль, что он не был силён в названиях морских рыб!

Следующим подарком новой знакомой стала расчёска. Маленький гребень из пластмассы с блестящими вкраплениями был найден в комоде среди вещей. По мнению Бодена это была очень полезная вещица для той, чьи волосы куда длиннее его собственных.

Ответным жестом стали огромные устрицы. Для них обитательница моря выкопала небольшую ямку, устлав её водорослями. Он не сразу понял, с чем имеет дело, так как никогда прежде не видел таких огромных раковин, снаружи больше похожих на камни. Боден приготовил устрицы на огне. Не было у него в запасах ни лимонов, ни вина. Зато был инструмент, чтобы справиться со створками, и ужин вышел превосходным.

Носовой платок в качестве преподношения Боден отнёс к берегу не без сомнений. Эта молчаливая игра была куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Как угодить тому, кого совсем не знаешь. Даже планируя подарок близкому человеку, порой приходится поломать голову, а тут…

Мужчина решил, что с платком будет куда сподручнее собирать на дне морском те же устрицы или… «Это просто смешно! Я пытаюсь рассуждать как человек. Может, она и не собирает там ничего. С другой стороны, она же принесла для меня устрицы. Думаю, это было не очень удобно, плыть и держать их руками одновременно», — он рассмеялся своим мыслям сначала коротко, потом, не в силах остановиться, долго, судорожно, зажмурившись, удерживая проступившие слёзы пальцами. Каким же глупцом, он, должно быть, выглядел сейчас! Кристина непременно сказала бы, какой он Бармалей.

Боден осёкся: «Бармалей? Да! Именно так она звала меня всякий раз, когда я, по её мнению, вёл себя как мальчишка». На автомате промокнул глаза платком, опомнился, мысленно махнул рукой: «Всё равно отличный подарок!» Положил повыше, придавив кусочек светлой ткани камнем.

Платок был хорошо виден с вершины маяка. Его край трепыхался на ветру, ожидая новую хозяйку. Она появилась до темноты, заставив Бодена сначала прильнуть к стеклу, но поостеречься и наклониться ниже, чтоб не спугнуть гостью.

Он впервые смог рассмотреть девушку. Очень подвижная: её тело буквально каждое мгновение меняло положение. В движениях тела полная раскованность существа, никогда не задумывавшегося о своей наготе. Голова то наклонялась, то выдавалась вперёд, с любопытством рассматривая незнакомый предмет. В какой-то момент она повернула лицо так, что показалось, будто она видит его. Боден был не в силах двинуться с места, заворожённый встречей с чем-то столь новым.

В следующий миг одаренная взяла платок, поднесла к лицу, отодвинула, выпрямив руку, рассматривая его со всех сторон. Затем легла на спину, предоставив мужчине на маяке возможность любоваться собой.

Существо имело полностью человеческое строение тела без рыбьего хвоста или каких-то плавников. Только цвет кожи неестественно прозрачный, слишком белый, даже голубоватый, с заметной картой красноватых вен, выдавал неземное происхождение девушки. Бодену показалось, что ноги были немного темнее, чем грудь и руки. Глаза огромные. Когда пряди волос спали с лица лежащей девушки, это стало особенно заметно. Словно мультяшные, только без белков, окрашенные в один непроницаемо чёрный цвет, отчего было трудно понять, какое впечатление произвёл на неё подарок.

Похоже, что гостья была полностью уверена, что её никто не видит. Она положила платок на лоб и стала махать широко раскинутыми руками вверх-вниз. Затем села, привязала платок прядью волос. Именно так: не платок к волосам, а наоборот, волосы завязала узлом вокруг платка. Такая простая, нечеловеческая логика. И до ушей тайного наблюдателя донёсся едва уловимый звук: «Иилль, иилль…» Хотя это могла быть и птица. После чего девушка одним стремительным движением опрокинула себя в волны.

«А Бармалей на что-то годен», - улыбался мужчина произведённому подарком эффекту, медленно спускаясь вниз по винтовой лестнице.

Следующим утром он решил пожертвовать маленьким зеркальцем, перед которым так удобно было бриться. В конце концов, бороде можно позволить отрасти, в этих местах так даже лучше. Вечно обветренное лицо начало утомлять.

На большом валуне его ждал…платок.

Это было неожиданно и успело слегка расстроить. Но то, что казалось просто скомканной тканью, оказалось связанным узлом. Внутри было явно что-то ещё! Он устроился на валуне, свесив ноги, положил платок на колени и стал аккуратно развязывать. Внутри лежали жемчужины, каждая не меньше ногтя большого пальца, всего девять. Он выложил их на ладонь.

Тяжёлые, прохладные — он понимал, какое это чудо само по себе. Но всё же более изумляло то, что этот дар преподнесло существо из иного мира в платке, которым он сам его одарил. Даже контакт с пришельцем из далёкого космоса не потряс бы его сильнее. Ведь это существо всегда жило здесь, на Земле, может быть, тысячи лет, и он первый, кто завёл с ним дружбу.

Он сжал жемчужины в руке, ощущая их приятное шуршание, затем ссыпал в карман куртки. Из другого достал зеркальце. В последний раз взглянул в него – оттуда смотрел мужчина с морщинами в уголках глаз, в глубине которых кожа выглядела более бледной, нос шелушился, нижняя губа треснула и уже не кровоточила.

Естественный свет дня показал ему цену пребывания на острове.

Хорошо, что ему больше не придётся этого видеть, решил Боден, завернул зеркало в платок и положил туда, где только что сидел сам. Он сделал несколько шагов в направлении маяка, прислушиваясь — не даст ли знать о себе подруга из морской пучины. Волны бились и шипели, перекатывая гальку. Невдалеке кричали недовольные чайки. Ничего необычного. Он, не оглядываясь, пошёл дальше.

Глава 6

Ночь прошла беспокойно. Тяжёлые сны, хоть и не так, как прежде, но возвращались, отвешивая хлёсткие пощёчины по памяти. Боден поднимался, заваривал кофе в большой чашке, забирался в небо и долго смотрел в черноту, где дышал океан. Потом он думал, что океан видит его — маленького человечка в свете лампы, словно комара, забравшегося в фонарь. От этого ощущения живой стихии, в тысячу раз превосходившей его по силе, становилось неуютно, и он спускался в свою нору.

Проснувшись окончательно под оголтелые крики чаек, Боден оделся и вышел прочь.

Вдалеке на берегу сидела она.

Мужчина помешкал, потом начал неспешно двигаться к берегу. Под ногами шуршала и цокала потревоженная галька. Девушка не могла не заметить его приближения, но продолжала задумчиво перебирать пряди волос длинными пальцами. Её взгляд был направлен вверх, к танцующим в серых просторах чайкам. Боден постоял возле соседнего валуна, изучая птиц, пытаясь понять, что такого видит в них его подруга. Потом забрался на него, лёг, растянувшись спиной, раскинув руки по сторонам.

Приходилось ли вам когда-нибудь смотреть в небо, позабыв о земле, других людях, обо всём, что составляет привычный образ жизни? Когда все правила, весь взгляд на вещи переворачиваются с ног на голову, когда исчезают все рамки, в которых вы живёте годами? Остаётся лишь чистый лист с запятыми птиц, снующих где-то там, под облаками, свободных от любых условностей. И если следить за одной из них достаточно долго, кажется, что ты сам и есть птица. Это ты пишешь взмахами крыльев свою историю, которую не в силах ни прочесть, ни объяснить. Да и не надо. Можно просто лететь: без правил, без чувства вины, без сожалений.

Вот о чём думал наш гер