ИМПЕРИЯ ПОД ЧУЖИМ ИМЕНЕМ

Воронов взял документ за края.

— У кого были образцы?

Лида вспомнила первые бумаги «Велы», доверенности, банковские карточки. Всё оформляла Софья.

— У человека, который спас мне жизнь.

— Иногда это самая дорогая услуга, — сказал Максим.

В дверь постучали.

Все трое замолчали.

— Обслуживание номеров, — произнёс женский голос.

Они ничего не заказывали.

Воронов подошёл к двери, не снимая цепочки. В коридоре стояла молодая горничная с подносом. На подносе — бутылка шампанского и три бокала.

— От кого? — спросил Максим.

— В записке.

Он взял конверт. Внутри была карточка без подписи:

«Добро пожаловать домой, Лидия Викторовна. Соболезную по поводу смерти вашего отца. И вашей собственной».

Внизу от руки добавлено:

«Завтра в полдень. Ресторан „Гранд“. Приходите одна, если хотите сохранить „Велу“».

Глава 5. Олег Крестов

В ресторане «Гранд» было слишком много золота и слишком мало посетителей. Лида пришла за десять минут до назначенного времени, выбрала столик у окна и сразу заметила двух мужчин у бара. Охрана. Её не прятали — наоборот, хотели, чтобы она чувствовала масштаб чужого контроля.

Олег Крестов появился ровно в полдень.

Он оказался не таким, каким Лида его представляла. Невысокий, седой, с мягкими манерами университетского профессора. Костюм сидел безупречно. На лацкане — маленький значок благотворительного фонда. Человек, мимо которого легко пройти на улице и через минуту забыть лицо.

— Вы похожи на Марину, — сказал он, садясь напротив.

— Вы знали мою мать?

— Достаточно хорошо, чтобы понимать, почему Виктор никогда её не забыл.

Официант налил воду. Крестов заказал чай, Лида отказалась от всего.

— Вы хотели обсудить мою компанию.

— Вашу? — Он улыбнулся. — Уже смело.

— Поручительство поддельное.

— Это установит суд.

— Установит.

— Лет через пять. Банку понадобится меньше недели, чтобы отстранить вас от счетов. Через месяц клиенты уйдут. Через три — «Вела» будет стоить ровно столько, сколько я предложу.

— Чего вы хотите?

— Чемодан. Все копии. Письмо Виктора. Взамен российская сторона отзывает требования, а вы возвращаетесь в Прагу и продолжаете жить как раньше.

— Как раньше уже не получится.

— Получится. Люди удивительно быстро привыкают к удобной лжи.

Он развернул чайную ложку параллельно краю блюдца. Движение было точным и спокойным.

— Мой отец жив? — спросила Лида.

Крестов поднял глаза.

— Почему вы решили?

— Закрытый гроб. Несовпадение дат. Запись, сделанная незадолго до смерти. Человек, который слишком многое предусмотрел.

— Ваш отец всегда переоценивал способность управлять финалом.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Лида достала фотографию, где Крестов, Арсеньев и Софья стояли у пражского ресторана.

— Что вы делали в Праге второго марта?

Крестов взглянул мельком.

— Ужинал.

— С моим отцом.

— Он хотел вас увидеть.

— Почему не увидел?

— Потому что испугался.

— Вас?

— Вас.

Эта фраза попала точнее угрозы.

— Виктор Сергеевич понимал, что вы захотите вернуть всё, — продолжил Крестов. — А возвращать нечего. «Северная линия» давно не компания, а узел обязательств. Потянете одну нить — без работы останутся тысячи людей. Банки рухнут, партнёры предъявят претензии. Вы представляете себя наследницей, но наследуете не дворец. Вы наследуете пожар.

— Тогда зачем вам чемодан?

На секунду его спокойствие дало трещину.