Книга судьбы. Кольцо власти

Виктор Велиант

Книга судьбы. Кольцо власти

Пролог. Судьба

Судьба — голос богов, отмечающий повороты смертной тропы. Уходит душа — и песочные часы завершают круг; в другом месте раздаётся первый крик, и песок снова бежит. Мысль дана каждому, но круг ломается лишь двояко: либо словом богов — либо там, где человек, пройдя сквозь кровь и страдание, вырывает право идти против их велений. Мы — фигуры их игры; боги связаны законами, ведомыми лишь им, и потому касаются мира руками смертных, порой избранных вопреки их же собственной воле.

Каждый цикл приносит чей-то последний вздох. У пограничного камня на краю Диких Земель умирающий путник достаёт потёртую, опалённую книгу, открывает её на последней странице и дрожащей рукой выводит несколько строк. Слёзы размывают буквы, рука слабеет, книга выскальзывает из пальцев. Его путь завершён. Но был ли он свободен? Следовал ли своей судьбе — или оставался игрушкой богов? Ветер, вестник конца, шевелит седые пряди, и душа уходит к звёздам, что горят меж двух солнц.

В ту же ночь, далеко на юге, под крики роженицы и раскаты грома, под холодный свет двух лун и глухой гул молота богов рождается ребёнок. Первый вдох — и его часы приходят в движение. Боги, наблюдавшие за его рождением, уже передвигают счёты, толкая его вперёд по дороге, выбранной ими. Их игра редко касается одного имени: она кроит судьбы людей и целых народов. Если круг и треснет, — лишь словом свыше или кровью снизу.

Но смертные, как бы ни короток был их век, отказываются быть пешками. Они восстают против навязанной воли, а мудрецы, помня тех, кто был прежде, при свете умирающей свечи заносят в книги имена дерзнувших сойти с колеи. И даже если боги, ведомые самой Судьбою, решат покарать их, остаётся книга, прозванная всеми Судьбою: она даёт каждому шанс сломать ход предначертанных свыше часов. Так мы вершили и будем вершить свою судьбу сами.

— По летописи «История судеб». Записал Микелло из рода Франдеура, хронист Эдэрана. Две тысячи сто первый год Эры Света.

Глава первая. Истина для богачей

Конец Хиберниса (лета). Четвёртая эра — Эра Солнца. Конец четыре тысячи тридцать девятого года.

В непроглядной тьме космоса, озарённый светом двух солнц, парил город, созданный из чёрной звёздной материи.

Он был сокрыт от взоров смертных, и лишь существа, чья сила превосходила силу всего живого, могли узреть его величие. Древние сущности, прозванные Создателями, или же богами, восседали в его чертогах, наблюдая за смертными, которых считали своими детьми.

Древняя богиня Аэру, прозванная Хранительницей Света, наблюдала за Теранной — планетой своего отца. Аэру, первая дочь бога Зерниса, создателя Миров, видела, как угасает планета, и пыталась понять, как спасти одно из последних творений своего отца.

Глядя в странный полупрозрачный шар, называемый Оком Странника, Аэру следила за сердцем планеты. Она видела, как это сердце — огромный сияющий кристалл, от которого тянулись тонкие кристаллические корни, простиравшиеся по всей планете подобно артериям в теле человека, — постепенно угасает, а вместе с ним угасает и сама Теранна.

В этот момент в комнату вошла женщина, облачённая в тёмную полупрозрачную мантию с капюшоном, скрывавшим её лицо. Под капюшоном вместо лица клубился тёмный сгусток энергии.

Подойдя к Аэру, она направила взгляд в Око Странника. Женщина долго вглядывалась в стеклянный шар, который то и дело показывал ей образы далёких мест и различных существ.

Наконец Аэру, отведя взгляд от Ока, посмотрела на сестру и, сформировав из сияющего сгустка энергии руку, укутанную в белую мантию, возложила её на плечо сестры.

— Суэру, сестра моя, что тревожит тебя? — спросила Аэру, глядя на неё.

— Я не понимаю тебя, сестра. Почему мы до сих пор не покинули этот мир, если наш отец пал от руки эйнеров? — с тяжестью в голосе произнесла Суэру. Затем она отошла от стеклянного шара и взглянула на сестру.

— Сестра моя, отец дал нам наказ — хранить его детей и защищать их, пока жив хотя бы один из них. Мы не уйдём! — ответила Аэру, после чего направилась к балкону.

Выйдя наружу, она увидела множество звёзд и планет, окружавших город, парящий в космосе.

Суэру последовала за сестрой и, выйдя на балкон, увидела два солнца, сиявших вдали среди бескрайней космической тьмы.

— Сестра, отец мёртв, и наша судьба теперь в наших руках. Разве не пора нам возвыситься? — с грустью в голосе произнесла Суэру, глядя на два солнца, мерцавших вдалеке. — Его сердце охраняет твой сын Гелиос. Хадэш, Хронос и Тра-Гра следят за Краем Скверны — она не выйдет за его пределы. Так почему бы нам наконец не оставить этот мир? Давай жить собственной жизнью, — сохраняя мрачное спокойствие в голосе, произнесла она.

— Сестра… Я дала клятву защищать его детей. Ты вольна уйти, — сказала Аэру и растворилась в воздухе.

Суэру же в последний раз взглянула на планету. На мгновение её охватила ярость, однако столь же быстро сменилась печалью.

— Так тому и быть… сестра! — произнесла Суэру, после чего её тело медленно исчезло.

Тюрьма столицы Содружества. Город Эдэран. Ночь.

Тюрьма в Эдэране была зловонным, мрачным местом, где узники доживали последние дни в покрытых плесенью камерах, умирая от болезней и пыток, пережить которые удавалось немногим.

Стражник, держа факел в левой руке, шагал по длинному тюремному коридору в сопровождении человека, чьё лицо скрывал тёмный капюшон. Незнакомец прикрывал рот рукой, стараясь не вдыхать зловоние, смешанное с запахом сырости, нечистот и крысиного помёта.

Добравшись до самого конца коридора, они подошли к камере, в которой лежал человек с золотистыми волосами и лёгкой бородой.

Камера была покрыта грязью и нечистотами. Узник, больше похожий на мертвеца, был истощён, а на его теле виднелись многочисленные следы бесконечных пыток; кое-где кожа была буквально содрана.

Узник с трудом открыл карие глаза и прислушался к приближающимся шагам. Собрав последние силы, он поднялся с пола и подошёл к двери, заглянув в узкую щель.

Сквозь неё он увидел, как незнакомец протянул стражнику туго набитый кошель с монетами. Получив плату, стражник передал ему связку ключей и поспешил в дальний конец коридора, оставив того одного.

Незнакомец быстро подобрал нужный ключ, открыл дверь и вошёл в камеру.

Узник испуганно прижался к стене, ожидая худшего.

Незнакомец вынул руки из-под плаща и попытался успокоить его.

— Тише, мальчик мой, это я — твой отец, — произнёс он, обнимая узника.

Когда незнакомец снял капюшон, перед узником предстал старик с седыми волосами и бородой. Его лицо было покрыто морщинами, а тяжёлый взгляд свидетельствовал о множестве печальных событий, пережитых за долгую жизнь.

Подтянутое тело говорило о хорошей физической форме, а богатая, со вкусом украшенная одежда — о высоком статусе и достатке.

Укрыв узника плащом, он вновь обратился к нему:

— Вставай, сын мой, нам нужно уходить. Времени у нас мало! — сказал старик, помогая сыну подняться.

Узник крепко прижал к себе плащ, приподнялся и посмотрел в глаза измученного тревогой старика.

— Отец… я невиновен… невиновен! Это он… он во всём виноват! — с отчаянием произнёс узник, вцепившись в одежду отца и притянув его к себе.

Несколько месяцев назад. Северная дорога Центрального тракта.

Центральный тракт — широкая извилистая дорога, соединявшая главные города Содружества. Вдоль этой древней артерии располагались деревни и фермы, которые нередко даже не наносили на карты.

Чаще всего на пути попадались питейные заведения, где усталый путник мог утолить жажду, отдохнуть после долгого пути и провести ночь на соломенной постели, положив голову на подушку, набитую птичьим пером.

В один из обычных летних дней по Центральному тракту, ведущему на север, двигалась большая армия.

Это была армия Торгового Содружества под предводительством герцога Сэкэруса и двух его подчинённых: Алэсэра, сына герцога Фафнера из рода Дунгареса, и Арена, сына герцога Артуса из рода Франдеура.

Войско двигалось с юга, прямиком из столицы Содружества.

Армия, в основном состоявшая из Вольных Мечей — наёмников, служивших не только состоятельным гражданам Содружества, но и привлекавшихся к службе в составе регулярных войск, — шла почти без соблюдения строя, наслаждаясь окружающими видами.

Наёмники то и дело разбредались по округе, а командующий Сэкэрус тем временем кричал на слуг, которые, по его мнению, недостаточно хорошо отполировали доспехи.

Сэкэрус был раздражён: он полагал, что «грязные» доспехи опозорили его перед канцлером Содружества Релендом, провожавшим армию у столичных ворот.

В это время юные дворяне, достигшие двадцатилетия — возраста совершеннолетия, — несли знамёна своих домов: стяг дома Франдеура — сияющий орёл на фоне серых гор — и стяг дома Дунгареса — медведь, державший рыбу в зубах.

Они скакали на благородных конях, облачённые в полные латные доспехи, украшенные золотыми узорами и гербами своих домов.

Молодые дворяне вели непринуждённую беседу, почти не обращая внимания на окружающую обстановку.

Вскоре они заметили, что один из наёмников, несший стяг Содружества — серое полотнище с вышитым серебряным якорем, поверх которого был изображён корабль с гербами всех герцогств, входивших в состав Содружества со дня его основания, — свернул в сторону ближайшей деревни вместе с несколькими спутниками.

Сэкэрус не обратил на это внимания и продолжал путь, любуясь своим отражением в зеркале и ворча что-то себе под нос.

Арен и Алэсэр, прихватив с собой несколько воинов из личной стражи, направились вслед за самовольно покинувшими колонну наёмниками.

Продвигаясь неспешно, Арен решил, что пора высказаться о командующем, пока того нет рядом.

— Этот напыщенный павлин Сэкэрус ни черта не смыслит в военном деле! Как этот жирдяй умудрился занять столь высокий пост, не обладая даже крупицей военного таланта? Посмотри: наёмники разбредаются кто куда, а нам приходится их возвращать! — возмутился Арен, глядя на друга в поисках поддержки.

Алэсэр усмехнулся.

— Арен, как ты мог не заметить? У этого «человека» полно друзей в парламенте. Подкупить нужных, надавить на остальных — вот и вся его стратегия. — Алэсэр похлопал друга по плечу. — Ладно, не злись. Лучше радуйся, что мы здесь. У нас есть шанс прославить свои дома в грядущей битве с дикарями с севера.

В этот момент из деревни донеслись женские крики.

Не колеблясь ни секунды, Арен и Алэсэр пришпорили коней и вместе со своими людьми ринулись туда, чтобы выяснить, что происходит.

Деревня близ города Фарган.

Арен и Алэсэр, добравшись со своим отрядом до деревни, застали ужасающую картину.

Наёмники грабили, убивали и насиловали мирных жителей.

Арен пришпорил лошадь и бросился на наёмника, пытавшегося зарубить девушку с бледной кожей, изящной внешностью, необычными серыми волосами и длинными острыми ушами.

На полном скаку он врезался в наёмника конём и сбил его с ног.

Упав на землю, тот ударился челюстью о камень и сломал её.

С трудом поднявшись и кривясь от боли, он что-то невнятно прокричал другим наёмникам:

— Ах ты тва… Парн… Взя… его! — выкрикнул наёмник с переломанной челюстью, обращаясь к остальным.

Арен не успел обнажить меч, как двое наёмников сбросили его с лошади.

Воины, сопровождавшие Арена, бросились на помощь своему господину, но почти сразу получили по нескольку болтов в грудь и замертво рухнули с лошадей.

Алэсэр, не раздумывая, поскакал на выручку другу, обнажил меч и в мгновение ока лишил двоих наёмников жизни.

— Воины, помогите Арену! — громко прокричал Алэсэр всадникам, сопровождавшим его.

Воины быстро спешились и окружили лежавшего Арена, пока тот пытался подняться.

Алэсэр также соскочил с коня, снял гербовый треугольный щит и встал рядом с другом.

Арен с помощью соратников поднялся на ноги и обнажил свой полуторный родовой меч из металла, прозванного Серой Слезой.

На его навершии была изображена голова орла; по клинку тянулись древние рисунки; рукоять, сделанная из белого дерева, позволяла крепко удерживать оружие, а широкая гарда, расписанная древними надписями, напоминала хозяину о клятве его рода.

Собравшись с мыслями и укрепив дух, Арен встал в боевую стойку.

Наконец командующий Сэкэрус вместе с авангардом прибыл в деревню.

— Чёртовы псы, что здесь происходит?! — рявкнул Сэкэрус, скользнув оценивающим взглядом по юным дворянам.

Наши дни. Здание суда.

Судья, выслушав рассказ подсудимого, вновь задал вопрос:

— Итак, подсудимый, на повестке дня остаётся последний вопрос: что же произошло во время нападения дикарей на северном Центральном тракте? — произнёс он с презрением, глядя на обвиняемого.

Тот тяжело вздохнул, посмотрел на закованные в кандалы руки, а затем плюнул в лицо сидевшему рядом Сэкэрусу, облачённому в дорогую, ухоженную одежду и явившемуся в суд без каких-либо оков.

— Уж точно не то, что плетёт этот жирный ублюдок! — произнёс узник и ухмыльнулся.

Несколько месяцев назад. Северная граница Диких Земель. Ночь.

— Они идут! — громко закричал раненый наёмник, получивший стрелу в плечо. — Бегите… бегите! Они везде… везде!

Нападение застало армию Содружества врасплох.

Герцог Сэкэрус, уверенный, что «дикари не разбираются в военном деле», не выставил достаточного ночного караула.

Когда началась атака, Сэкэрус вместо организации обороны направился к инженерам катапульт и приказал им вести огонь по позициям, находившимся рядом с лагерем, чем только усугубил хаос и привёл к множеству жертв среди наёмников, оказавшихся на первой линии обороны.

Увидев, как лагерь охвачен алым пламенем, Сэкэрус собрал личную стражу и поспешно отступил, стремясь спасти собственную шкуру.

Тем временем Алэсэр, быстро организовав оборону на левом фланге, пытался сдержать натиск врага.

Передав командование более опытному капитану, он отправился на поиски Арена.

Пробираясь через охваченный огнём центральный лагерь, Алэсэр видел, что сражение идёт полным ходом, но силы Содружества явно терпят поражение: большинство наёмников вместо того, чтобы сражаться, в панике бежали прочь.

Пробираясь сквозь лужи крови, грязь и груды тел, Алэсэру не раз приходилось обагрять клинок кровью тех, кто пытался его убить.

Добравшись наконец до правого фланга, он увидел, как раненый Арен, сражаясь из последних сил вместе с горсткой выживших наёмников, отчаянно отбивается от дикарей с севера.

С трудом пробившись сквозь хаос сражения, Алэсэр схватил Арена за плечо.

Тот резко обернулся, намереваясь нанести удар, но Алэсэр вовремя парировал движение друга и, чтобы привести его в чувство, ударил кулаком в лицо.

— Арен… это я! — тяжело дыша, произнёс Алэсэр.

— Алэсэр… ты живой?! — воскликнул Арен, приходя в себя. — Я уже думал, что ты мёртв!

Алэсэр заметил стрелу, торчавшую из кольчужного доспеха Арена в районе груди. Капли крови медленно стекали по кольцам брони.

— Арен… ты ранен? — спросил Алэсэр, указывая на стрелу.

Арен опустил взгляд, увидел её и, не раздумывая, резко выдернул.

— Уже нет, друг мой, — слабо улыбнулся Арен. — Алэсэр… нам нужно уходить, иначе мы тут погибнем!

— Ты прав. Соберём всех, кто остался, и уйдём! — тяжело дыша, произнёс Алэсэр, увлекая друга за собой.

Внезапно из леса показалась гигантская фигура.

Существо напоминало живое дерево: его тело покрывали листья и кора, а рост превышал пять метров.

С каждым шагом оно сотрясало землю и, неспешно добравшись до самой гущи сражения, яростно обрушилось на всё живое вокруг.

Наконец чудовище приблизилось к Алэсэру и Арену и замахнулось массивной дубиной, больше напоминавшей целый древесный ствол.

Удар содрогнул землю под ногами юношей.

Наши дни. Здание суда. Вечер.

С наступлением вечера в зале суда воцарилась тишина.

Молодой человек благородного происхождения безуспешно пытался защитить честь и доброе имя в суде, где сам судья явно не был заинтересован в справедливости.

Выслушав рассказ подсудимого, судья невольно коснулся тяжёлого мешка с монетами, висевшего на поясе, — «пожертвования» от неизвестного доброжелателя — и решил наконец огласить приговор.

— Тишина в зале суда! — громогласно произнёс судья и с такой силой ударил молотком по столу, что тот сломался. — Чёрт побери! Принесите мне новый молоток! — злобно приказал стоявшему рядом слуге.

Слуга поспешно выбежал из зала и вскоре вернулся с новым молотком.

— Отлично. Итак, на чём мы остановились? — Судья отвратительно усмехнулся и повернулся к подсудимому. — Ах да. После всего сказанного я прошу уважаемых присяжных великого города Эдэран вынести вердикт. Кто считает подсудимого виновным, поднимите руки!

Присяжные начали перешёптываться между собой, а на их поясах звенели полные кошельки с монетами — зрелище, которое не оставляло особых сомнений в исходе голосования.

— Вот оно — правосудие Содружества! — громко произнёс подсудимый, обращаясь к присяжным. — Неужели деньги стали дороже чести для некогда благородных граждан этой страны и этого города? — с отчаянием в голосе произнёс он, презрительно глядя на судью.

Один за другим присяжные подняли руки.

Судья даже не удостоил их взглядом.

— Сим властью, данной мне парламентом Торгового Содружества, я приговариваю Арена, сына Артуса, к смертной казни через обезглавливание на рассвете на центральной площади города, — произнёс судья, ударил молотком по столу и поспешно направился к чёрному выходу.

После вынесения приговора Арена взяли под стражу и повели к выходу.

Он шёл по некогда величественному залу суда — с высокими потолками, полами, вымощенными белым камнем, и колоннами, украшенными узорами и фресками.

Теперь многое здесь пришло в упадок: даже ступени, ведущие ко входу, были разрушены временем.

Когда Арена вывели на улицу, он в последний раз бросил взгляд на обветшалое здание — некогда символ закона в Содружестве.

Затем посмотрел на закованные в цепи руки.

Следующее утро.

Арен, закованный в кандалы и сопровождаемый стражей, медленно двигался к центру города — навстречу собственной смерти.

Он шагал по зловонным улицам, пропитанным запахом лошадиного навоза.

По обе стороны дороги тянулись полуразрушенные двух- и трёхэтажные здания из серого камня. Стены домов покрывали грязь и толстый слой копоти от беспрерывной работы кузнецов в районе Мастеров.

Поднимавшийся оттуда дым заволакивал город, превращая его в тёмное, душное место, где трудно было дышать.

Арен морщился от вони и прикрывал рот рукой, стараясь как можно меньше вдыхать прогнивший воздух столицы.

Добравшись до центральной площади, он увидел толпу горожан — измождённые лица и болезненный вид многих свидетельствовали о бедствиях и антисанитарии, царивших в столице.

Поднявшись на эшафот, Арен лишился кандалов.

Один из стражников ударил его дубиной под колено, заставив рухнуть перед плахой.

— Вот и всё… настал мой час. Будьте вы все прокляты, — тихо произнёс Арен.

По его лицу текли слёзы отчаяния.

Палач, проверив остроту топора, под ликование толпы занёс оружие над головой Арена.

— Так и будешь стоять на коленях? Не пристало Арену из рода Франдеура сдаваться так легко! — усмехнулся палач, крепко сжимая топор.

Арен пристально вгляделся в лицо под маской и заметил знакомые карие глаза.

Днём ранее. Окраина города Эдэран. Дом палача. Ночь.

— Значит, ты хочешь заменить меня на эшафоте? — спросил палач, глядя на незнакомца.

— Да. Насколько мне известно, завтра состоится казнь, и я хочу, чтобы на месте палача стоял я, — ответил незнакомец.

Палач окинул взглядом худощавого мужчину в поношенной одежде, поверх которой был надет зелёный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо.

— Ты же понимаешь: если что-то пойдёт не так, пострадает моя репутация, — сказал палач, потирая пальцы и жадно глядя на незнакомца. — Я не могу просто так уступить тебе своё место.

В этот момент незнакомец достал из-под плаща тяжёлый кошель с серебром и бросил его на стол.

— Не беспокойся за свою репутацию. Думаю, этот подарок поможет тебе забыть обо всём, — сказал незнакомец, пожал палачу руку и направился к выходу.

Наши дни.

Палач, занеся топор над головой Арена, внезапным движением срубил голову стоявшему рядом стражнику.

В то же мгновение из толпы вышли вооружённые люди с арбалетами и кинжалами и набросились на стражу.

Пока стражники сражались с нападавшими, палач схватил Арена за одежду и потащил его прочь от эшафота.

Спустя некоторое время. Тёмные закоулки Эдэрана.

Отбившись от преследователей и добравшись до укрытия, Арен и Алэсэр спрятались в старом полуразрушенном доме, чтобы перевести дух.

— Как ты вообще оказался на свободе? Мне сказали, что тебя казнили месяц назад! — удивлённо воскликнул Арен, уставившись на друга.

Алэсэр снял маску палача и поправил длинные золотистые волосы, завязанные в хвост.

— Твой отец и мой объединились, чтобы вытащить меня из тюрьмы и спасти тебя от казни. Теперь мы свободны и можем вернуться в земли наших отцов, где хотя бы какое-то время будем находиться под их защитой, — сказал Алэсэр с облегчением.

Но Арен взглянул на следы от кандалов на запястьях и сжал кулак.

— Нет, Алэсэр, не будь наивен. Я по-прежнему приговорён к смерти, а ты — беглый преступник. Нас найдут даже дома. И, кстати, я не уйду, пока не поквитаюсь с этой свиньёй! — с гневом произнёс Арен, глядя в сторону верхнего яруса Эдэрана, где жили богатейшие граждане.

— Раздери тебя Бездна, Арен… Ладно. Не могу бросить тебя одного, — вздохнул Алэсэр и хлопнул друга по плечу.

Начало Вера (осени). Пара месяцев спустя. Начало четыре тысячи сорокового года. Ночь.

После событий в центре города Арен решил отомстить герцогу Сэкэрусу за всё, что произошло с ним по его вине.

Он знал, что половина столичной знати и чиновников кормится с грязных рук этого человека.

Алэсэр, убеждённый, что «благородному не пристало мстить равному себе», сначала не поддержал план Арена.

Однако его отец одобрил затею юноши, стремясь склонить чашу политических весов в пользу западных земель.

Отец Арена тоже на словах выступал против инициативы сына, но, сочтя своим долгом поддержать его, предоставил всё необходимое для осуществления задуманного.

Алэсэр, видя союз между их отцами, не решился перечить и присоединился к другу.

Подкупив нужных людей, Арен раздобыл план виллы Сэкэруса и обеспечил уход части стражи с улиц.

Собрав головорезов, они под покровом ночи направились в район Знати — второй ярус города.

Пройдя через ворота, оставленные без охраны, они увидели высокие четырёхэтажные дома из крепкого красного кирпича.

Улицы украшали цветы и фруктовые деревья, а в воздухе витал приятный аромат, разительно отличавшийся от вони нижних районов города.

Каменные дороги были ухожены и недавно отремонтированы. Всё здесь говорило о достатке и благополучии.

Наконец, добравшись до виллы герцога, Алэсэр заметил, что её охраняют воины в полных латных доспехах.

Осмотрев улицу, он понял: что-то не так — она была совершенно пуста.

— Арен, здесь слишком тихо, — пробормотал Алэсэр. — Обычно даже ночью этот район не бывает безмолвным. И стражи не видно, хотя здесь их всегда полно…

Арен прислушался к тишине и понял, что друг прав.

Всё вокруг слишком явно напоминало ловушку.

Недолго думая, он приказал головорезам устранить стражников у ворот.