Полная версия
И тут же с той стороны на дверь обрушились мощные удары, словно там бесновались не хрупкие женщины, а гигантские ящеры с планеты Майя.
— Да что за хрень-то? — в никуда вопросил Серж. — Вот их штырит!
— Фанатички, — пожал плечами вернувшийся Патерсон. — Я таких на Либерсии навидался, те еще чокнутые.
— Тут что-то другое. Где Дауни?
— Отправился проверить их отсек.
— Мысль донельзя верная. Дауни! — Линдквист достал комм.
— Да, капитан?
— Как там дети?
— Испуганы, но невредимы. Тут еще Гарриссон в отключке.
— Детей изолировать в медотсеке. Гарриссона туда же, но в реанкамеру. С собой парализаторы, и закрывайтесь с ними изнутри. Кто сегодня дежурный врач?
— Рядовая Дауни.
— Пусть держит наготове ампулы с успокоительным. Если что, в искусственную кому вводить людей она умеет?
— Так точно, сэр. Заканчивала военно-медицинскую школу на Обители.
— Сестра?
— Так точно!
— Хорошо. Исполнять. Конец связи.
— Искусственная кома детям? — уставился на него Серж. — Сильно.
— Ты видишь другой выход? Если они такие же конченные, как их мамашки… А с этими что делать, ума не приложу.
— Может, оставим их здесь? — предложил Патерсон. — Побуянят да успокоятся.
— А если нет? Разнесут нам там все к чертям, и продукты испортят. Везти их на Благодать мы не можем. Нас не пустят, введут карантин, и остальные пассажиры отправятся восвояси вместе с нами. Обратно на Кувшинку? Топлива очень мало. Застрянем там надолго. А у нас не хватит зарядов, чтобы справиться с населением всей планеты. Кто знает, может там еще похлеще дела творятся в других городах и деревнях. Если уж рядом со столицей такой трэш… И ладно мы. А что прикажешь делать на Кувшинке остальным беженцам? Либо погибнут, либо сойдут с ума и вольются в их ряды. Мы не можем ими рисковать.
— Твое предложение? — хмуро спросил Серж, прислушиваясь к ударам по двери, которые и не думали стихать, а наоборот, стали еще сильнее.
— Загнать в транспортный отсек и открыть шлюз.
Пират и сержант уставились на него, вытаращив глаза.
— Ты в своем уме? Или эти бабы заразили тебя бешенством, — проникновенно поинтересовался Звонарев-старший.
— Я выслушаю любые другие варианты, — процедил Ульф.
— А что мы скажем их детям? Выпнули мамочек в открытый космос погулять, потому что они слегка тронулись?
— Слегка? Ну да, конечно. А ты, когда уходил из столовой, видел, что за плитой валяется мертвая женщина, которой одна из этих тронутых зубами вцепилась в сонную артерию? А у двери — один из наших охранников, которому размозжили голову? Еще я видел по меньшей мере двоих детей, лежащих неподвижно. Поди узнай, в обмороке, или уже никогда не очнутся. Учитывая, что у одного все лицо в крови, подозреваю второй вариант. А ты еще представь, что их поведение — одно из последствий заражения тектобами. Вот где веселуха-то. И мы притащим смерть на огромную планету, наводненную беженцами.
— Может, детей допросить? Вдруг в курсе, че их мамашки курят на досуге.
— Не самая плохая идея, — кивнул Ульф. — Поговорю с Ойрой. Она — девочка умная. Должна знать, что происходит.
Введя на панели двери личный код, Ульф прошел в медицинский отсек. Все лежаки и стулья были заняты трясущимися от страха детьми. Кое-кто даже расположился на полу. Знакомая девочка сидела в углу кабинета, прижав лицо к коленям. На предплечье красовался пластырь от свежего укола.
— Буянила? — капитан, кивая на Ойру, подошел к темноволосой девушке в красной форме с голубой нашивкой на плече, означающей, что она — военный врач.
— Нет, сэр. Всем детям я ввела универсальную сыворотку-прививку. И кое-что еще. Наконец-то. Вели себя тихо с тех пор, как их привел брат. То есть сержант Дауни, сэр.
— Хорошо. Я поговорю с ней.
— Подождите, сэр, — девушка жестом пригласила капитана выйти из лазарета. — Есть разговор.
— Слушаю, — Ульф нахмурился, ожидая неприятных вестей.
— При обследовании я кое-что обнаружила на мозговых снимках.
— У детей?
— Нет. Благодаря кое-каким ухищрениям удалось заполучить и снимки двух взрослых особей.
— Слово «особь» звучит тревожно.
— Но это именно особи, сэр. С детьми все в порядке. А со взрослыми…
— И что не так?
— Я проходила практику в Центре нейробиологии Эль Параизо. И сталкивалась с такими случаями. Похоже, несколько лет назад на Кувшинке была вспышка «коровьего бешенства». Или, если хотите, губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота. Вот, посмотрите на снимки.
— Я не врач.
— Хорошо. Я объясню. Здесь мы видим нейродегенеративное заболевание коры большого мозга. Необратимое. Это снимок взрослой особи. Так называемая болезнь Кре́йтцфельдта — Я́коба*. Вернее, одна из ее разновидностей. Капитан, мы ничего не сможем сделать для этих женщин. И никто не сможет. Это уже не люди. Это практически животные. Вот почему они так быстро обратились в эту так называемую «новую веру». Человек, навязавший им эту религию, кем бы он ни был, воспользовался умственным состоянием этих людей. Судя по тому, что они устроили на корабле, заражены все взрослые. Вот откуда и физическая сила, и беспомощность парализатора. И дальше будет только хуже. Нам нельзя вести их на Благодать, капитан. Никак нельзя. А они все равно обречены.
Это Ульф и так уже понял. И убедился в верности принятого им недавно решения.
— Только не говори, что дети тоже заражены.
— Нет, сэр. Как я уже и сказала, они здоровы. Видимо, детям мяса больных коров не досталось. Слава богам. Но на всякий случай я вколола всем антибиотик.
Капитан вернулся в лазарет. При звуке его шагов девочка подняла полные слез огромные глазищи и робко улыбнулась, узнав мужчину.
— Ойра, я хочу посоветоваться с тобой. Когда твои соседи и родные начали вести себя так?
— Я не знаю, не помню, — прошептала она, тяжело сглотнув. — Они… с ними что-то случилось. Со всеми. Уже давно. Сначала все было нормально. Конечно, все боялись, что на планету нападут. Но в целом все вели себя спокойно. А потом начали умирать коровы. И начались странности среди людей. Становилось все хуже и хуже. Ну, вы и сами уже все видели. Там, среди них — моя мать, тетка и две кузины.
— Понятно, — скрипнул зубами Ульф.
— Отец, конечно, поколачивал нас с мамой иногда. Но… Но такого раньше не было. Наши жрецы всех убедили, что в рай можно попасть только через страшное искупление. Когда этот… ритуал провели впервые, я умоляла маму убежать. Но она… она сама пошла на следующий круг.
«Планету нужно стерилизовать. Немедленно».
— Они… когда вы посадили нас на корабль… все они постоянно говорили между собой, что это неправильно. Что зря они не оказали сопротивление. Теперь мы все умрем от рук пришедших в наш мир демонов, и попадем в ад, потому что нас лишили искупления…
— Скажи, малыш, а чем вас кормили родители?
— Последние несколько лет все, кто младше пятнадцати, ели только овощи и фрукты. Мясо животных, молоко, яйца, все это разрешалось только взрослым. По религиозным соображениям.
— Все, кто сейчас здесь, в этом кабинете… Вы же не хотите так жить? Вы не верите в это искупление?
— Нет! — воскликнула Ойра, отчаянно замотав головой так, что из глаз полились сдерживаемые слезы. — Что… что вы будете с нами делать?
— Вот об этом я и пришел поговорить с тобой. Ты, хоть и ребенок, но умнее многих взрослых. У меня нет выбора. Женщины Кувшинки должны покинуть корабль. Иначе погибнут многие. А на Благодать из-за них нас не пустят.
— Это болезнь? — а девочка и правда не глупая.
— Да. Инфекционная. Все началось с коров. И нас с такими зараженными не пустят на Благодать.
— И как они покинут корабль? На шлюпке? Но никто из них не умеет пилотировать…
— Нет, милая. У нас нет шлюпок на автопилоте. Их всего две. Ни одну из них я потерять не могу. И пожертвовать пилотом — тоже. Да и не сядут они добровольно в нее.
— Это да…
— Мне жаль, но…
— Прогулка по доске*? — поняла девочка, сжимаясь в комочек.
— Я смотрю, ты с пиратами сталкивалась.
— Дедушка был одним из них. Пока не поселился на Кувшинке…
— Мне, правда, очень жаль, — повторил Ульф. — Но я другого выхода не вижу.
— А что будет с нами? С детьми.
— Мы отвезем вас на Благодать, как и обещали. Там вас распределят в приемные семьи. Жизнь не будет сахарной, скорее всего, но…
— Но это лучше того, что я пережила за несколько месяцев…
…Два дня капитан «Полярной Звезды», запершись в своей каюте, истреблял запасы спиртного, невесть как пронесенного на борт Сержем. Он не смог отдать этот приказ желторотым мальчишкам, только что закончившим военные школы. И хотел открыть шлюз сам, с капитанского мостика. Но Серж не позволил ему остаться в гордом одиночестве в этот решающий момент.
Тихо подошел, встал рядом, пару минут помолчал.
— Знаю я тебя, Волк. Ты себя с говном сожрешь за этот поступок. Пусть и понимаешь, что это необходимо. Так что… Я просто буду рядом. Считай, это решение мы принимаем на двоих. И ответственность поделим так же.
Ульф кивнул, молча принимая его слова, как данность. В компании Звонарева нажать на сенсорную клавишу, обрекающую людей на гибель, стало как-то легче.
Серж и раньше слышал о таких «проповедниках». В отдаленных колониях и до войны появлялись подобные люди. Да что там говорить, даже на матушке-Земле в достопамятные времена случались дикие жертвоприношения на радость «пророкам». А тут такой подарок на блюдечке — больные люди, которыми так легко манипулировать и внушить все, что угодно.
Еще пара дней, и невменяемые жительницы Кувшинки разнесли бы полкорабля. Тут и иглоплювы показались бы плюшевыми мишками.
— Лучше бы я вместе с Вонном отправился добывать живого тектоба, — заплетающимся голосом поведал капитан Сержу, который составлял ему компанию.
— Ха, думаешь, он там бегает и цветочки по полям собирает? В погоне за тектобами такого насмотришься, мама не горюй.
— Все лучше, чем это…
— Да мало ли мы дряни повидали на своем веку? Так-то мы с тобой — тоже не ангелы. Много чего было.
— Было, кто ж спорит. Ты, например, прогулки по доске сильно любил. Но это вот все… за гранью… моего понимания… Ладно, мужики. Нам во время войны и не так башни сносит. И насилуют, и убивают… Но женщины… тащившие за руки собственных детей… чтобы их… вот это… блевать тянет… И я понимаю, что они-то не виноваты, но мне от этого не легче…
— Да ты перепил, братка. Завязывай. Все равно лучше не станет.
— Станет. Когда Белина меня назначит одним из стерилизаторов таких вот планет. Попрошу… ее… по прибытию…
— Сойдешь с ума в итоге. А лучше — не станет. Уж поверь на слово. Все еще только начинается.
Философский настрой Сержа был прерван оживлением эфира.
— «Полярная Звезда»? Как слышно, прием. Это «Летучий Голландец», прием. Братцы, новость слыхали? Гаапт пал.
Глоссарий №08:
Виды космических кораблей СПЕКТРа:
1.Линкор. Вместимость 1500—2800 человек. Предназначение — крупномасштабные боевые действия, в том числе зачистка планетарных поверхностей с орбиты. Оснащены мощными плазменными орудиями главного калибра, а также ядерными боеголовками.
2.Крейсер. Вместимость 700—1000 человек. Предназначение — боевая поддержка истребителей и наземного десанта (в т.ч. обеспечение высадки), конвоирование других судов, а также выполнение боевых задач независимо от остального флота, патрулирование отдаленных от центра секторов СПЕКТРа.
К примеру, крейсер «Бисмарк», на котором служила Саманта Корф до восстания гааптян, занимался патрулированием внешних рукавов Млечного Пути, граничащих с войдами.
3.Фрегат. Вместимость 150—210 человек. Предназначение — сопровождение боевого флота, разведывательные операции. В данном случае фрегат «Полярная Звезда» временно используется для эвакуационных миссий.
4.Корвет (боевой катер). Вместимость 10—50 человек. Предназначение — разведка, немасштабные боевые операции, исследования.
Корветы также использовались в качестве механической платформы в процессе слияния с биологическим материалом мхуурров. Полученные гибриды получили название «биомехи». Самый известный экземпляр — «Гай Музоний Руф», под командованием капитана Ли Вонна. В 532 году гибрид покончил с собой, взорвав топливный отсек.
5.Лайнер — вместительный пассажирский корабль.
6.Барк — грузовой корабль.
7.Яхта — вид малого катера. Используется преимущественно частными лицами для путешествий на небольшие расстояния.
8.Челнок (шаттл, модуль, шлюпка) — малые эвакуационно-десантные корабли для перевозки небольших групп (5—10 человек, в зависимости от вида и предназначения челнока).
Вакханки (др.-греч. Μαινάδες «безумствующие», «неистовствующие») — в древнегреческой мифологии спутницы и почитательницы Диониса.
Болезнь Кре́йтцфельдта — Я́коба (или Болезнь Кройцфе́льдта — Я́коба; синонимы: псевдосклероз спастический, синдром кортико-стриоспинальной дегенерации, трансмиссивная спонгиоформная энцефалопатия, иногда ошибочно называемая «коровьим бешенством») — редкое прогрессирующее прионное нейродегенеративное заболевание коры большого мозга, базальных ганглиев и спинного мозга. Считается разновидностью губчатой энцефалопатии (группы заболеваний, вызываемых особыми инфекционными агентами — прионами).
Прогулка по доске — вид казни, применяемый пиратами, мятежниками и прочими преступниками. Осужденный шел по доске, один конец которой выдавался в море. Упав, он либо тонул, либо съедался акулами.
09 Июнь пятьсот тридцать седьмого года. Галактика Хога, Созвездие Змеи — Млечный Путь, Внешний рукав
Гаапт пал. Эта новость мелькала уже несколько месяцев на всех волнах космоэфира. Журналисты и спикеры всех семи департаментов без устали мусолили эту тему.
Молодая темноволосая женщина с серой кожей и яркими глазами, в которых, казалось, застыли целые созвездия, смотрела в иллюминатор, прислонив лоб к прохладному стеклу. Неделю назад ее корабль ворвался в вакуум Млечного Пути, и эта новость первой встретила ее. И женщина не знала, как воспринять это. Когда-то Гаапт был ее тюрьмой. Персональным адом. И первой реакцией стала радость, что больше никто и никогда не сгниет заживо на рудниках. Но там же она встретила удивительных созданий, ставших друзьями. И мысль о том, что их не стало, причиняла нестерпимую боль.
И все же она вернулась домой. Через три с половиной года. Невыносимо долгие. Которые порой летели, словно секунды. Калейдоскоп эмоций, который она прочувствовала на родине мхуурров, до сих пор не отпускал, но самое острое и яркое чувство — осознание, что ты наконец-то дома. Пусть там порой было страшно, больно и невыносимо тоскливо.
— Люди остались без топлива, — заметил серокожий валиурец, стоявший рядом.
— Плевать.
— Как только кончатся запасы, человечество окажется прикованным к планетам.
— Плевать.
— Морришшдра целенаправленно захватила Гаапт. Знала, какое ранение окажется смертельным.
— У нас ее зовут Цирцеей. Привыкайте к этому имени.
— Если ты призовешь всех мхуурров, затерянных в Млечном Пути, люди смогут передвигаться по галактике.
— Такое ощущение, что я говорю со стеной. Сказала же — мне плевать.
— А есть то, что тебя волнует в этой новости?
— Да. Аборигены Гаапта. Они либо мертвы, либо поглощены Цирцеей. Что еще хуже смерти.
— Значит, такова судьба этой расы. Ее время прошло. На обломках этой цивилизации родится что-то новое.
— Если мы уничтожим Цирцею.
— Да. Ты — уничтожишь.
Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу.
Множество историй, коль желаешь, расскажу.
Король и Шут — «Лесник»Три с половиной года назад Саманта Корф, она же Фредерика Петерман, она же Гертруда Гроссман, прошла сквозь черную дыру в галактику Хога. Обратилась в ничто и нигде, чтобы вновь возродиться на той стороне.
Она не знала, сколько времени прошло после поглощения, прежде чем вновь осознала себя. Вокруг нее плескалась вязкая густая темнота, но ощупав себя, Сэм пришла к выводу, что есть тело, и по крайней мере одно из ее шести чувств — осязание. Ни звуков, ни запахов. Слепота или бесконечная тьма вокруг. Попыталась мысленно дотянуться до Одиссея, но наткнулась на ментальную стену.
Первая мысль — это загробный мир, в который она так упорно не верила. Истерически посмеялась над этой идеей, немножко поплакала, впала в уныние.
И когда спустя вечность раздался первый звук в этой новой мрачной вселенной, Саманта почти обрадовалась. В ее замкнутый словно материнская утроба мирок ворвался равнодушный механический голос, настолько ледяной, что по коже запрыгали мурашки. Мурашек же не бывает в загробном мире, не так ли?..
— Назовите себя.
— Кто вы? — ее голос прозвучал несколько истерично, и Сэм одернула себя. Чем бы ни было это существо, нельзя показывать свой страх.
— Назовите себя.
— Где я?
— Назовите себя.
— Что с моим кораблем? Где он?
— Назовите себя.
Саманта вздохнула. Бесполезно. Похоже, существо не было ни живым, ни разумным. Робот, запрограммированный на определенный алгоритм диалога. И она не сдвинется с мертвой точки, пока не последует протоколу.
— Меня зовут Саманта Гертруда Фредерика Корф-Гроссман.
Посмотрим-ка, отреагирует ли программа на такое длиннющее имя.
— Недопустимое количество символов. Назовите себя.
Как и ожидалось. Сэм усмехнулась.
— Саманта Корф.
— Как вы здесь оказались?
— Где — здесь? Я понятия не имею, где я и как сюда попала.
— Как вы здесь оказались?
ДА ТВОЮ Ж…
— Прошла сквозь черную дыру.
— Какова цель вашего визита?
Хороший вопрос. Какой ответ удовлетворит робота, учитывая, что она сама не знает, зачем она тут? Вернее, знает, конечно. Они обсуждали это с Одди. Но сработает ли это?
— Я искала дом…
Робот заткнулся. Странно. Либо она ответила правильно, либо сломала его ответом.
Краем сознания отметила, что вокруг произошли изменения. Не сразу поняла, в чем дело. Появился запах. Странный. Душистый. Сладкий. Словно сюда внесли букет цветов, собранных на просторах Андрисе. Так, хорошо. Осязание — есть. Слух — есть. Обоняние — на месте. На этой мысли Саманта отключилась.
Следующее пробуждение ознаменовалось новым этапом: вернулось четвертое чувство — зрение. Саманта обнаружила себя лежащей в центре странного студенистого ложемента. Попыталась встать, но вязкость субстанции не позволила.
— Не двигайся, — произнес кто-то мягким шипящим голосом. — Диагностика еще не окончена.
— Кто вы?
— Меня зовут Ди-воо-н’а. Я — нирмаа мира Тессдра-Нейдрри.
Если бы я еще понимала, что это значит…
— Нирмаа — это звание, — охотно пояснил голос. — В вашем мире вы называете таких людей правителями. Тессдра-Нейдрри — часть галактики Хога, закапсулированная нами очень давно, чтобы в остальную вселенную не смогла проникнуть морришшдра.
— Вы — создатели мхуурров и валиурцев? — догадалась Сэм.
— Да. Я вижу, малыш Одиссей многое рассказал вам о нас. Мы — грольды.
— Не знала, что здесь в ходу галакто.
— Ты говоришь с нами на нашем языке. Вместе с генами валиурцев тебе пришло и это знание.
Теперь девушка и сама поняла, что набор звуков, складывающийся в мозгу в привычные слова и фразы, на самом деле ей не знаком.
— Одди обещал мне теплый прием. Я сомневалась, но никак не думала, что меня и здесь станут препарировать.
— Мы лишь проверяем состояние твоего здоровья. Ты отличаешься от валиурцев странным набором других генов, но смогла пройти сквозь врата-домой. Мы заинтересовались. Кроме того, наша политика безопасности требует проверить наличие в организме морришшдры.
— Это еще что такое?
— Органическое существо-паразит, поражающее клетки нервной системы, мышечную ткань и мозг. Превращающее всех в своих рабов с единой целью — плодиться. Кро-суу-л’а только что сообщил мне, что она побывала в твоем теле некоторое время назад. Он видит остаточный след. Но валиурская кровь уничтожила ее.
И тут до меня дошло…
— Вы говорите о Цирцее?
— Да. Разведчики сообщали, что в вашем мире она зовется так. Диагностика закончена. Ты здорова. Можешь встать.
Ложемент мягко спружинил, и Саманта даже ойкнуть не успела, как оказалась на своих двоих.
Теперь можно и оглядеться.
Овальная комната в форме яйца. Странная аппаратура обтекаемой формы и яркой расцветки. Прозрачные стены, за которыми находилось множество таких же комнат с неспешно двигающимися существами. Парочка этих особей стояла сейчас перед Самантой. Высокие, в полтора раза выше ее. Худые, похожие на гигантских богомолов. Две руки, две ноги. Большая голова. Глаз нет. На их месте — тонкая пульсирующая кожа. Маленький безгубый рот. Вместо ушей — небольшие отверстия. Надо лбом — два тонких, как у улитки, отростка, венчающихся оранжевыми зрачками.
Один из них, с темно-красной кожей, одетый в просторную сиреневую хламиду, мигнул ей «рожками» и отвернулся к аппаратам.
Моя эмпатия подсказала, что его подмигивание можно расценить, как мягкую и вполне дружелюбную улыбку.
Второе существо похоже на улыбашку, как брат-близнец. За исключением одеяния и цвета кожи. Этот был нежно-лазурным. Костюм состоял из белоснежной тоги, красной накидки, множества странно-расположенных ярких кусков ткани по всей поверхности одеяния. И темно-синие браслеты на руках, от плеча до запястья. Украшения как бы намекали, что это и есть правитель грольдов, тот самый нирмаа с непроизносимым именем. Впрочем, таким же именем мог похвастаться и «доктор».
— Наша внешность не пугает тебя? — мигая отростками, поинтересовался нирмаа.
— Ничуть. Дома я видала существ намного страннее вас.
— Но ты нервничаешь. Почему?
— Не знаю, чего ждать от вас. Кем вы считаете меня? Шпионом? Врагом?
— Гостьей-другом. Твой набор генов не может сделать тебя другом-сестрой. Но мы рады видеть тебя здесь. Ты можешь жить тут, пока не решишь вернуться.
— Я не хочу возвращаться. Некуда.
— Знаю. Но все может измениться. Мы тоже никогда не хотели отгораживаться от остального мира и жить, словно отшельники, постепенно вымирая. Но нам пришлось.
— По вашей аналогии и мне придется вернуться?
Грольд мудро промолчал.
— Где Одиссей? Как он? Я не могу с ним связаться.
— С малышом мхуурром все хорошо. Он отдыхает. Но будет рад тебя услышать через несколько часов.
Есть такие места,
Куда нам не следует идти,
И есть такие ответы,
Которые нам не нужно знать.
Miracle of Sound — «DNA»С каждым днем Саманта все больше открывала для себя мир Тессдра-Нейдрри, или как она называла его про себя, Тэсс-Нэй. И он не уставал ее удивлять. А иногда и шокировать.
Грольды — древняя раса, зародившаяся примерно пять миллиардов лет назад в галактике Хога. Как и эросианцы, они появились благодаря бушевавшей в то время радиации в галактике. Углеродно-кремниевая форма жизни. Дышат вполне себе «млечной» смесью газов: метан, кислород, аргон, азот. Но в экстренных ситуациях могут запасаться воздухом на продолжительное время. Например, могут находиться в вакууме дольше остальных существ, особенно — людей. За счет кремниевых соединений, составляющих основу кожи, их организм менее чувствителен к перепадам температур и давления. А накопленный в легких кислород не разрывает альвеолы, а наоборот, продолжает питать кровь.
