Д Н К. Фантастическая повесть

Д Н К

Фантастическая повесть

Елена Кандалинская

Дизайнер обложки Елена Кандалинская

© Елена Кандалинская, 2026

© Елена Кандалинская, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-5118-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

Три марсохода двигались синхронно вдоль границы равнины Исиды, взбивая колёсами абразивную красноватую пыль. В окрестностях кратера Езеро, где ещё в начале века обнаружили следы органических соединений и окаменелости бактерий, готовилась площадка для высадки экипажей совместной международной экспедиции. Добравшись почти до выступающего вала кратера, «Первый», «Дискавери» и «Йокхэ» выстроились в одну линию. Выдвинув «руки» -манипуляторы, аппараты стали расчищать предполагаемую посадочную площадку, куда планировалось подвезти оборудование, доставленное ранее роботизированной подготовительной миссией. Одновременно марсоходы отправляли снимки поверхности на Землю. Благодаря усовершенствованной системе связи изображения доходили до адресатов почти мгновенно. В динамиках наушников операторов в Хьюстоне, Королёве и Пекине стоял монотонный гул перекрёстных переговоров. Три языка, три разные инженерные школы, но одна общая цель.

Внезапно радиолокатор российского аппарата выдал аномально чистый отклик. Так на раскопках где-нибудь в Неаполе определилась бы рукотворная стена жилого дома, погребённая под слоем вулканического пепла. Специалисты из Королёва сразу же передали данные коллегам в Пекин и Хьюстон, и два оставшихся марсохода поспешили на помощь. Когда китайский ровер манипулятором сдул верхний слой многовекового марсианского реголита, три центра управления полётами одновременно замолчали.

Через несколько часов слой красноватого песка был снят, а под ним…

— Хьюстон, как слышно? Есть предложение перенести посадочную площадку.

— Москва, слышу и вижу вас и снимки отлично, предлагаю сместить посадочную площадку на сто метров влево в сторону равнины, до прибытия «Тайфуна» произвести анализ обнаруженной поверхности! Пекин? Москва?

— Хьюстон, видим и слышим вас хорошо, согласны, начинаем бурение.

— Хьюстон, принято, начинаем бурение!

На поверхности красной планеты, на территории, расчищенной марсоходами, лежало нечто, не похожее ни на что, ранее обнаруженное на Марсе. Правильной квадратной формы светлая площадка, чуть выступающая над почвой, с абсолютно ровной поверхностью с нанесёнными символами, напоминающими современные греческие буквы. Устроившись в ряд, «Первый», «Дискавери» и «Йокхэ» в унисон начали бурение странной площадки. Материал поддался не сразу. Он почти не давал пыли, хотя внешне напоминал земной бетон. Он оказался прочнее, чем предположили ЦУПы по фото, и за ближайшие пару часов сверла смогли только слегка поцарапать поверхность, однако, образцы материала в совсем небольшом количестве были получены.

Мини-лаборатории марсоходов заработали в экстренном режиме. Нужно срочно определить, не опасен ли неизвестный материал для прибывающих членов экипажа и техники, не накапливает ли он вредоносное радиоактивное излучение, которого на Марсе и так с избытком, не таит ли в себе других сюрпризов. Снимок таинственной надписи так же был отправлен аппаратами в ЦУПы. Учёные на Земле прочитали её как «pórta káto» (от греч. — «дверь внизу»), хотя написание букв немного отличалось от привычных букв современного греческого алфавита. Ещё ближайшие несколько часов центры управления полётами ожидали результата анализа образцов материала, из которого была сделана загадочная плита.

Когда оставалось менее суток до прибытия корабля с пассажирами — первыми колонизаторами, лагерь для прибывающих недалеко от обнаруженной площадки уже был практически готов, все системы жизнеобеспечения проверены. Ничего не препятствовало прибытию и успешному расположению экипажа корабля «Тайфун».

Но вот результаты анализа неизвестного материала, из которого была изготовлена загадочная плита с «греческой» надписью на Марсе, ввели в недоумение руководителей полётов на Земле всех трёх стран. Оказалось, что это не камень природного происхождения, а застывающий раствор, явно изготовленный руками человека, и элементы, входящие в его состав, находились на многих планетах Солнечной системы, в том числе и на Земле. Все, кроме одного. Редкого минерала, который никогда не образуется на Земле, а добыча его в готовом виде возможна только в поясе астероидов.

Глава 1. МАРСИАНСКИЙ «ТАЙФУН»

В кабине пилотируемого межпланетного корабля «Тайфун», направляющегося сейчас к Марсу, находились трое членов экипажа, назначенных дежурными на ближайшие сутки и друзьями по жилому блоку на ближайшие несколько месяцев в поселении на красной планете. Елена Харисова, главный инженер и исследователь миссии, молодая и целеустремлённая космонавтка, до назначения в отряд занималась анализом конструкционных материалов и прочности. О Марсе она мечтала с детства, здоровье и спортивная подготовка не подвели, и мечта сбылась! Её коллеги — китайский космонавт, доктор Чэнь Вэй — профессор лингвистики и эпитафики, специалист по древним языкам и мастер по парашютному спорту, и американец Сэмюэль Колинз — геолог, эксперт по тектонике Марса, были старше неё и раньше уже бывали в коротких экспедициях по облёту планеты-соседа и даже совершали точечные высадки на поверхность. Они, особенно Сэм, как он разрешил к нему обращаться, седовласый жилистый мужчина, невольно по-отечески опекали самую младшую участницу космического полёта, что Елене было даже приятно, поэтому психологи при работе с экипажем сразу одобрили их сотрудничество.

— Смотри-ка, Лена, — старательно выговаривая слова, по-русски обратился к Елене Сэм, — это по твоей части!

— Результата анализа состава плиты? Да! Вот это точно мне нужно! — и Елена с интересом села изучать данные на планшете, протянутом ей Сэмом, пока корабль стабильно шёл на автопилоте.

— Что там? — поинтересовался Чэнь Вэй.

— Пангуит! Это невероятно! В таком количестве! — Елена была в восторге от того, что прочитала.

— Пангуит? — переспросил китаец и тут же начала что-то искать в своём планшете, — Но его же практически невозможно добыть? Чтобы микро-лаборатория обнаружила пангуит в «бетоне», его должно быть просто очень много, а в астероидах, которые прилетали из пояса, его ничтожно мало!

— Очевидно, кто-то сумел добраться до пояса астероидов и добыть его в достаточном количестве, чтобы укрепить бетонную смесь, из которой сделана та плита! — Продолжала восторгаться Елена, — Представь, такая смесь выдержит самую сильную радиационную нагрузку, не разрушится от времени, защищает тех, кто внутри помещения из такого бетона! Мы летим вовремя, очень вовремя, я хочу лично заняться изучением этой плиты!

— Тоже хочу увидеть эту плиту лично, — свойственным ему ровным тоном произнёс Сэм, — Когда увижу, сделаю выводы. Возможно, она земного происхождения? Мало ли было засекреченных открытий во времена «железного занавеса».

— Думаешь, что в шестидесятых-семидесятых годах прошлого столетия люди могли тайно слетать на Марс, предварительно добыв редкую руду в поясе астероидов, состряпать из неё бетонную плиту и скрыть это ото всех? — дружелюбно, но с сомнением сказала Елена.

— Да, ты права, это вряд ли возможно. Но мы проверим. Лично, — улыбнулся в ответ прагматик Сэм. — А что скажешь о надписи?

— На греческом? Вот это совсем странно. Может, им показалось?

— Но данные со всех трёх марсоходов сходятся! Может, и это по твоей части, ты говорила, что твои предки — греки?

— Да, мои предки действительно обрусевшие греки, моя фамилия была образована от греческого слова «харис» — «дар». Но я не знаю греческого и в Греции никогда не была, хотя…

— Что?

— Ничего особенного, есть одна мысль, я ещё обдумаю и озвучу её позже.

Особенное было! Елена никогда за годы учёбы и тем более за месяцы подготовки не выдавала своего главного секрета — снов. Возможно, в центре подготовки космонавтов и не придали бы этому особого внимания, всем снятся сны, даже учёным. Но она сама чувствовала, что её сны имеют для неё какое-то почти магическое значение. Знал о снах только её любимый человек — Иван, который летел сейчас в пассажирском отсеке и ожидал своей смены с двумя коллегами, как и Елена с Сэмом и Чэнь Вэем, до текущего дежурства. Он умел хранить тайны.

Когда смена закончилась, они сдали пост Ивану с его командой и разошлись по каютам. Елена и Иван успели обменяться нежными улыбками и мимолётным быстрым поцелуем, время в полёте стоит дорого! Затем она сняла надоевший уже костюм и удобно устроилась спать в своём маленьком полётном мирке. Почти сразу же пришёл тот самый детский сон…

Дом с колоннами на острове. Чистое высокое сероватое небо с маленьким диском Солнца. Шум океана. Дом стоит на возвышении, похожем на скалу из белого камня. Вверх к нему ведёт длинная лестница со множеством ступеней. Внизу каменистый берег, ближе к воде переходящий в белый песчаный. Вокруг дома аккуратно подстриженные лужайки и редкие оливковые деревья, вдалеке видны деревья, напоминающие пальмы. Напротив белоснежного дома с колоннами есть ещё строение, возможно, какого-то хозяйственного назначения, но Елена не знает точно, что это. Насколько может охватить взгляд, вокруг скалистые пейзажи острова. Вдалеке видно ещё одно строение, грандиозное, в архитектуре так же присутствуют колонны, но у него есть одна особенность — огромная труба, устремляющаяся в небо. И при виде этой трубы во сне Елену охватывает непонятная тревога. Она знает, оттуда идёт опасность, неизбежная, страшная, смертельная… Елена гонит эту мысль и идёт к белому дому с колоннами. «Обернись!» — звучит в голове Елены внутренний голос, и она оборачивается: вслед за ней движется седой загорелый мужчина с бородкой, в светлых одеждах, похожих на медицинский костюм, он улыбается и Елену охватывает ощущение теплоты и любви. В то же время та самая тревога, связанная с трубой и зданием непонятного назначения, не пропадает. Вдруг почва острова содрогается, как от землетрясения, вдали, со стороны странного здания с трубой, слышится гул, и оттуда, издалека, по скалистой почве начинает быстро ползти трещина, пронизывающая остров! Океан волнуется, волны поднимаются всё выше и выше, Елена протягивает руку к седовласому мужчине, в его глазах страх и отчаяние. Она знает, что хочет спастись и спасти его, но новая волна вибраций раскалывает почву между ними, она не успевает… И просыпается!

«Опять!» Елена надеялась, что сон не побеспокоит её в полёте. Хорошо, что в центре подготовки его не было! Она не была уверена, что, узнай эксперты об её повторяющихся сновидениях, допустили бы к полёту. Сон просто был. Лет с одиннадцати, он повторялся снова и снова, иногда это был день, иногда раннее утро. Но заканчивался он всегда недосказанностью, она не успевала спасти остров. И не могла уловить имени того мужчины с бородой, хотя, кажется, во сне оно звучало. Сон не мешал жить обычной жизнью, учиться, работать, проходить подготовку, он просто существовал. И Елена чувствовала, что он для чего-то нужен, он важен, он часть её жизни. Просто пока не могла осознать, для чего и какая это часть.

Елена быстро успокоилась и снова крепко заснула.

В день высадки на Марс дежурил другой экипаж и Елена с Иваном находились рядом в пассажирском отсеке. Для неё это был первый полёт на другую планету, и с момента пробуждения она находилась в приподнятом настроении. Ей казалось, что только она из всего состава экипажа ощущает этот детский восторг. Сэм как обычно, был спокоен, его лицо редко выражало какие-либо эмоции, такой человек в экипаже всегда нужен, именно такие люди принимают важные решения в критические моменты и при нештатных ситуациях. Чэнь Вэй не скрывал своей радости и облегчения от окончания утомительного перелёта и желания скорей ступить на твёрдую почву, пусть и со слабым притяжением. Иван тоже бывал на Марсе раньше, в составах ознакомительных экспедиций, и чувствовал себя уверенно и спокойно. Но, глядя на светящееся лицо своей спутницы, невольно сам улыбался. «Как у неё получается сохранять эту детскую радость в самых обычных ситуациях!» — восхищался он.

Надёжный, мощный «Тайфун» заходил на «последний круг», перестраиваясь на нужную орбиту для высадки на красную планету. Елена мысленно рисовала правила манёвров перестроения и жалела, что посадку совершает не её смена!

Посадка в районе кратера Езеро прошла штатно, без каких-либо нарушений. Самым неприятным для Елены было переодевание в громоздкие скафандры и лёгкое головокружение после приземления, которое постепенно прошло под действием выданных экипажу лекарств. Конечно, по сравнению с теми, которые использовались еще полвека назад, они были более комфортными и весили существенно меньше, но процесс привыкания был неизбежным. За месяцы пребывания в жилой зоне на Марсе им ещё не раз придётся облачаться в них, чтобы исследовать поверхность и найденный на равнине Исиды артефакт. А самым приятным оказалась небольшая гравитация, она давала ощущение лёгкости и Елене сразу понравилась. Было ещё чувство, не похожее на обычную адаптацию. Чувство узнавания. Елена раньше не бывала на Марсе, но, ступив на его поверхность, всмотревшись в горизонт и далёкое маленькое Солнце над кратером, она ощутила то, что принято называть «дежавю», будто она уже видела этот пейзаж, ходила по этой красноватой земле… Только пейзаж тогда был несколько иным… Чего-то не хватало: странных кривых деревьев, небольших белых домиков, людей? … Отогнав неожиданные мысли, не погружаясь в чувство, которое она не могла объяснить, Елена быстро нашла Чэнь Вэя и Сэмюэля, и земляне группами направились к жилым модулям, заботливо подготовленным к прибытию людей роботами.

Секции жилых модулей напоминали бусины на веревочке, как сказала Елена. И между собой небольшой отряд стал называть их «бусинами». Сами жилые модули на три-пять человек, как и модуль лаборатории, и продуктовый, и медицинский — представляли собой полусферы, слегка утопленные в красный песок Марса. Между ними имелись переходы, по которым в случае необходимости можно было перемещаться между модулями без необходимости надевать скафандры для наружных вылазок. Блок модулей для персонала стоял на отдалении от стартово-посадочной площадки, оборудованной вдоль равнины Исиды.

К большой радости Елены, их модуль с Сэмом и Чэнь Вэем оказался через один пролёт «коридора» с модулем Ивана и его двух коллег! Марсианские «телефоны» работали отлично, не хуже земных, и она сразу же набрала любимого:

— Вань, как устроился?

— Отлично! Тут даже лучше, чем в прошлый раз, торчать постоянно в корабле было сложнее, тесно! Здесь намного уютнее и просторно, как тебе «санузел»?

— Мне тоже понравилось! На схеме всё не совсем так, как увидеть своими глазами. Удобно, тихо, и рядом с тобой! Как Артур и Селена?

— Тоже довольны! Уже подшучивают и пророчат нам романтику свиданий в коридорах Марса!

— Я не против, так и передай, давай, до связи, не будем испытывать ЦУПы и расходовать весь трафик переговоров сразу, люблю тебя!

— И я тебя! — услышала она ласковый голос Ивана перед тем, как отключить трубку.

Жилой модуль Елены, Сэма и Чэнь Вэя был трёхкомнатным, как и соседний, в которой обосновались Иван с Артуром, борт-инженером миссии, как и сам Иван, и Селеной — старшим лаборантом марсианского поселения. Каждая комната была оборудована спальным местом, небольшой тумбой-сейфом для хранения личных вещей, которых было немного, и «санузлом» — практически таким же, как на межпланетных кораблях. Так же в комнатах имелись небольшие водонагревательные приборы с запасом воды и небольшой склад быстрых перекусов, чтобы при необходимости не нужно было каждый раз выходить в общую «столовую». В каждой комнате был небольшой иллюминатор-«окно», конструкторы сначала долго спорили об их необходимости и в конце концов, решили — окнам быть! Наличие окна с видом на марсианский пейзаж должно было смягчить сложность работы вдали от Земли и необходимость большую часть времени находиться в закрытом помещении. То, что атмосфера Марса не подходила для жизни, психологически давило на человека, даже очень подготовленного.

Елена разложила вещи по местам, поставила на тумбу у кровати небольшое фото в рамочке: солидного вида мужчина в костюме обнимает дочь, улыбчивую кареглазую девочку с золотистой кожей и вьющимися тёмными волосами — она с папой. Лицо отца на фото было серьёзным, но в глубине его чёрных глаз можно было заметить еле уловимый огонёк — мужчина явно любил дочь и гордился ею. В то время отец ещё не занимал пост директора атомной станции, но был уже главным инженером проекта, и маленькая Лена старалась хорошо учиться и успевать по всем предметам, чтобы соответствовать любимому папе, чтобы ему было не стыдно за неё. Маму Елена не помнила, она умерла слишком рано, ей не было ещё и годика. Иногда во сне она видела её — худенькую, усталую, мама уже тогда болела, и подсознание вытеснило звучание её голоса, прикосновения рук, оставив на память только смутный молчаливый образ, приходящий во снах. Отец дочку обождал. Так и не женившись, хотя претенденток на такого завидного жениха было немало, он посвятил себя карьере и воспитанию единственной дочери. И не прогадал. У Лены получилось всё.

Звонить родным на Земле можно было в определённые часы, таков порядок. И Елена с нетерпением ждала этого момента. А пока она села возле иллюминатора и внимательно вглядывалась в марсианский пейзаж. Её окно выходило на границу равнины Исиды и площадку, на которой располагался найденный артефакт — «бетонная» плита непонятного происхождения. Воздух Марса казался пыльным. Ветра бывали тут часто, поднимая ввысь пыль и песок. Цвета оказались ярче и многообразнее, чем можно было судить на Земле по фотографиям с марсоходов.

Марсианская пустыня имела не только красноватый оттенок. Вдаль, в сторону возвышающегося края кратера Езеро, уходила равнина, покрытая красноватым песком с редкими голубыми и светло-фиолетовыми камнями. А не доходя до кратера… Плита выделялась на фоне равнины и края кратера необычным для Марса практически безупречно белым цветом. И имела совершенно правильную квадратную форму. До прибытия миссии «Тайфуна», марсоходы и роботы, прибывшие для подготовки базы ранее, расчищали плиту от засыпания песком и планетарной пылью, поэтому Елена могла видеть её целиком. Три марсохода, видневшиеся вдали: российский, китайский и американский, хоть и имели разную форму, но функционально были практически идентичны — они могли выполнять широкий спектр работ и управлялись как из ЦУПов на Земле, если нужно было отойти от базовой заданной программы, так и прибывшими космонавтами и астронавтами, после согласования с центрами управления. Это были три уникальных космических аппарата, сочетавших в себе возможности трактора, бульдозера, бура, робота-манипулятора и встроенной лаборатории для изучения образцов, заодно и являлись фотолабораториями, которые как отправляли изображения на Землю, так и собирали их внутри себя во встроенное хранилище. Аппараты могли вернуться на Землю, если того потребует необходимость, их конструкция позволяла принять компактные размеры и в сложенном виде был погруженными в любой грузовой корабль Марс — Земля. «Первый» был сконструирован в ретро-стиле и чем-то напоминал старинный советский луноход, но с совершенно новой «начинкой», включающей камеры, лабораторию, набор манипуляторов для различных целей и буры; «Дискавери» так же не отходил от классических форм и являл собой шестиколёсный вездеход с выдвигающимися руками манипуляторов, буров и камер. А «Йокхэ» китайские инженеры решили приукрасить в национальном стиле, и он получился похожим на маленького быстрого роботизированного дракона.

Сработала рация внутренней связи с управлением миссии.

— Елена Харисова! Елена Харисова!

— Да, слушаю, — тут же выпала из меланхоличного настроения и моментально переключилась на рабочий лад Елена.

— На завтра вы назначены в экспедицию для изучения найденного артефакта на равнине Исиды, в составе: Елена Харисова, Чэнь Вэй, Селена и Сэмюэль Колинз. Сбор в полном составе у входа в жилой модуль в восемь ноль-ноль по Гринвичу.

— Принято. Сбор в восемь ноль-ноль, — повторила Елена и сеанс отключился.

Вечером перед сном состоялся долгожданный разговор с отцом. Владимир Харисов был уже немолод, дочь появился у него в довольно взрослом возрасте, и он сильно волновался за неё. Его обычная железная выдержка на ответственном посту давала сбой, когда речь шла о любимой дочери. Он поддержал её в желании стать космонавтом, но внутри бесконечно переживал. И конечно же, он был счастлив и горд за Елену, его маленькую Леночку, которая теперь была известным человеком — членом миссии «Тайфун», самой молодой женщиной в экипаже, посетившем Марс. Разговор с отцом оставил в её сердце теплоту и ощущение поддержки, твёрдой почвы под ногами, которой так не хватало на этой странной враждебной планете!

В приятном предвкушении завтрашней экспедиции и воодушевлённая разговором, Елена быстро уснула после ужина в общей компании в модуле «Столовка», как его стали называть все с лёгкой подачи русских космонавтов. В эту ночь дом на острове ей не приснился.

Глава 2. ДОМ НА ОСТРОВЕ

Ночи на Фаэтоне были тёмными, спутников у планеты не было. Но звёздное небо потрясало своей красочностью! Рукав Галактикоса сиял звёздами всех величин и цветов. Божественная красота. «Интересно, как выглядит ночное небо на Гее?», — думала Эллис, сидя на ступенях большого белоснежного дома на острове в океане Фаэтона. — «У них есть Селена, она огромна, не затмевает ли она света звёзд? На Аресе почти светло по ночам, вот бы у нас было так же. Очень хочется увидеть Гею и светлые ночи!»

Её золотистая кожа казалась ещё более загорелой в свете миллиардов звёзд Галактикоса, а чёрные волнистые длинные волосы женщины поблёскивали в их холодных лучах. Ночь была тёплая, несмотря на то, что Фаэтон находился довольно далеко от родного светила. Энергии горячего ядра Фаэтона и энергии, производимой реакторами атомных станций, хватало на то, чтобы на планете царил довольно жаркий климат. Шум океана отражался от высоких колонн, пронзительно кричала какая-то ночная птица. Шумели ветви олив, росших вокруг белоснежного дома с колоннами. Женщина сидела в задумчивости и вдруг, будто вспомнив о чём-то, быстро поднялась и пошла в дом.

Стол был накрыт к ужину. На большом блюде ароматно дымилось аппетитное мясо, обрамлённое запечёнными экзотическими овощами и фруктами. В прозрачном голубом графине из опалесцирующего голубого стекла поблескивал тягучий пряный напиток из трав. Рядом с двумя серебряными тарелками лежали такие же серебряные столовые приборы — стол накрыт на двоих. Эллис, суетливо взглянув на электронные часы, пошла в соседнюю с гостиной комнату — такую же белоснежную с высокими колоннами. Колонны были везде. Они украшали чудесный дом снаружи и изнутри, каннелюры стремительно взлетали вверх, к высоким потолкам и заканчивались геометрически строгой капителью. Эллис не любила излишних украшений в интерьере. Комнаты разделяли прямоугольные проёмы, завешенные плотными белыми занавесками. В комнате, в которую вошла Эллис, всё было так же строго и правильно, как в остальных помещениях дома на острове, посередине стояла широкая кровать на ножках, застеленная бежевым плотным покрывалом. Пара античных кресел из серого дерева с бежевыми подушками, высокое окно без занавесей — остров Сишилья не был густо населён, скрываться не от кого. Напротив кровати на стене висел большой тёмный экран — и средство связи, и средство развлечения, на смену театрам на Фаэтоне давно пришло телевидение. Эллис оглянулась по сторонам, будто ища что-то, и, наконец, нашла — прямоугольный прибор лежал на длинной серой тумбе у зеркала. Эллис включила его и нашла в списке имя, нажала кнопку. Абонент не отвечал. «Странно», — подумала женщина. — «Может, как раз летит? Но он же должен вылететь завтра? На Аресе хорошая связь! Что-то не так.» Материнская интуиция не подвела, и, будто в ответ на её тревожные мысли, в холле послышался звук открываемой двери, шаги:

— Маам! Дедушка!

— Гермс! — радостно и удивлённо воскликнула Эллис и выбежала навстречу сыну.