В плену: жена двух варваров

Мы приступили. Постепенно девушка раскрепостилась, как я и подозревала: не только принимала предлагаемые мною позы, но уже и сама предлагала их. К концу фотосессии от ее смущения не осталось и следа. Юля сменила пару нарядов, и мы даже сделали кадры с оголенной грудью, хотя этого моя клиентка точно не планировала.

Моя собственная реакция на чужую раскрепощенность была двойственной: еще не утихла боль от того, во что мне обошлось недавнее доверие.

Однако в какой-то момент я поняла, что комок, который сковывал грудь, не исчез полностью, но стал фоном: тусклым и слабым, почти не мешающим.

А еще, снимая, я поймала себя на мысли, что такая степень откровенности может быть привлекательной. Конечно, многое зависело от фотографа — то есть, от меня. Но впервые мне показалось, что женское тело в красивой, пусть и смелой форме подачи — это не так страшно. Скорее, наоборот.

Мы с Юлией вышли из здания, попрощались и разошлись в разные стороны. Я снова погрузилась в автобус и достала камеру, чтобы выбрать лучшее фото, скинуть его на смартфон и по-быстрому обработать — клиентам нравились такие сюрпризы в день съемки, это повышало лояльность.

Листая кадры, я подумала, что мне бы тоже хотелось попробовать что-то подобное. Но стоило представить, что такие снимки увидит кто-то еще, как ранее пригрозил Тим, внутри все сжалось — и я забыла об этом, перейдя к пересылке и обработке выбранной карточки.

Сразу после того, как я закончила, зазвонил мой мобильный.

Глава 17. Никита

Смотреть на экран было страшно: не улыбалось снова увидеть лицо Тима. Но, к счастью, это оказалась Вика.

— Жива там? — выпалила она. — Ну что, как прошла съемка?

— Нормально. Оказывается, фотосессии в белье — это красиво. Я как-то не думала так раньше.

— Класс, — отозвалась Вика и тут же переключилась. — Слушай, я по делу звоню.

Кто бы сомневался — я сразу поняла по деловому тону подруги, что насчет фотосета она спросила из вежливости.

— Говори.

— Короче... Помнишь, я рассказывала про Никиту? Ну, с которым мы встречаемся.

— Ну да, у меня не настолько короткая память, — поддела я Вику. — Он вроде тоже фотограф.

— Ага. Так вот. Пофоткаешь нас вместе?

Просьба меня не удивила: Вика не первый раз просила поснимать ее с очередной любовью всей ее жизни. Фотографией я увлекалась два года, и это был четвертый парень, которого подруга хотела увековечить в кадре — рядом с собой, разумеется. Парни менялись, но оставалось главное — сама Вика должна была выглядеть на этих карточках безупречно.

— Да, конечно. Когда ты хочешь?

— Ты же со съемки уже едешь, да?

— Ну... да, — насторожилась я. — А что?

— Может, приедешь ко мне прямо сейчас? Как раз с камерой.

От такого поворота я опешила. Я, конечно, любила свою подругу. Но после пар в универе, Тима с розами и работы с клиенткой меньше всего я желала тащиться к Вике и знакомиться с ее новым парнем — еще и снимать их.

— Ну Ника... — заканючила Вика. — У Никиты такой плотный график. Мы договорились, что сегодня он придет ко мне в гости. Это ненадолго. Тем более...

— Что тем более? — я подозревала, что речь пойдет о Тиме, и не ошиблась.

— Надо решать вопрос с твоим чокнутым бывшим! У Никиты есть знакомые, которые могут пригодиться, как я поняла.

— Так ты надеешься помочь мне или себе?

— И то, и другое! — воодушевленно выдала Вика. — Тебя это правда может выручить. А я так хочу красивые фоточки, как ты умеешь! И... ну... интересно же, что вы оба фотографы. Будет что обсудить.

Она помолчала, затем добавила:

— И мне будет спокойнее, если ты тоже его увидишь. Скажешь, нормальный он или так, временное помешательство.

Звучало логично. Каждый раз бегать от Тима был не вариант — это надоело бы ему, и угрозы могли стать реальностью. Да и запасная флешка у меня с собой была — я никогда не записывала разные съемки на одну карту памяти.

— А ты почему не на работе вообще?

— Уже закончила. Удачно все совпало.

— Ладно, — сдалась я. — Но на чуток.

— Супер! — Вика ожила. — Тогда жду тебя. Никита тоже скоро приедет. Просто домашние фотки сделаем, ничего такого.

— Ну еще бы ты хотела что-то этакое, — почему-то развеселилась я.

Наверное, все-таки от того, что мне не нужно было прямо сейчас ехать домой и не знать, встречу я Тима у подъезда, как в прошлый раз, или нет.

Добралась я за пятнадцать минут: когда подруга позвонила мне, я уже преодолела большую часть пути.

— Быстро ты, — оценила Вика. — Давай, заходи. Никита уже тут.

Тут в коридор вышел парень — видимо, тот самый Никита. Хотя, пожалуй, его можно было назвать мужчиной. Высокий, симпатичный, с собранными в хвостик темными волосами, с аккуратной бородкой. В черных джинсах и расстегнутой белой рубашке, под которой виднелась футболка. При этом лицо Никиты показалось мне смутно знакомым.

— Никита, это моя Ника, — подала голос Вика. — Ника, это мой Никита.

— Привет, — дружелюбно улыбнулся Никита.

— Подожди... — выдохнула я, всматриваясь в парня подруги. — Ты... ты случайно не Никита Сафронов?

— Ну... да, — хмыкнул Никита. — Это я.

— Почему ты не говорила, что твой парень — известный фотограф? — с удивлением воззрилась я на Вику прямо при Никите.

Странно, что я не додумалась раньше поинтересоваться фамилией парня Вики — мало ли. Никиту Сафронова знали в городе: он снимал кампейны — рекламные кампании — для брендов, отличаясь при этом неординарным подходом. Его почерк сразу был узнаваем. Работы Никиты давно мне нравились — при этом я и не мечтала приблизиться к его уровню, так он был далеко и высоко, по моим ощущениям.

— Ну, не знаю, — пожала плечами Вика. — Я же в этом не очень разбираюсь. А вот фоткаться люблю, — она заигрывающе покосилась на Никиту и поправила волосы рукой. — Так что жду фотосетов от тебя, дорогой.

Вика никогда не придавала чересчур большого значения чужим заслугам — она рассматривала людей в основном через то, как рядом с ними выглядит она сама. В этом даже было какое-то очарование. Хотя вот мои фотки она обычно нахваливала, так что грех было жаловаться.

— А почему вы не пофоткались со штатива? — продолжала спрашивать я. — Мои фотографии гораздо хуже твоих, — обратилась я к Никите.

В моих словах не было кокетства — исключительно правда. Никита был старше нас с Викой — ему было около тридцати. Фотографией он занимался давно, лет десять точно. Хотя дело было не в сроке — просто он был талантлив, вот и все.

— Не могу спорить — каюсь, пока не видел твои фотоработы, — рассмеялся Никита. — Не успел глянуть. Но я не люблю использовать штатив. Да и Вика так хотела, чтобы нас сняла именно ты.

Никита с обожанием посмотрел на мою подругу, и я окончательно прониклась к нему симпатией.

— В общем, не стоит ждать многого от этих снимков, если что, — мне показалось важным упомянуть это, чтобы Никита не сильно расстроился, увидев кадры.

— Ой, да она прибедняется, — махнула рукой Вика. — Я же тебе отправила вчера фото, помнишь? Авторство Ники.

— Ого, — Никита приподнял брови. — Ты видишь кадр.

От такого комплимента у меня, кажется, вспыхнули щеки. Было неловко и одновременно очень приятно. Я была рада, что приехала — вечер складывался на удивление прекрасно.

Вика хлопнула в ладоши:

— Ну что, устроим мини-сессию?

— Ой, сменю флешку, — спохватилась я. — Я сразу после съемки, — пояснила я Никите. — Вика позвонила, когда я направлялась домой.

— И ты не смогла отказаться от такого шикарного предложения, да? — подмигнула мне Вика.

— Типа того.

— Впервые слышу такие подробности. Ты заставила подругу мчаться к нам сразу после работы? — шутливо пожурил Вику Никита.

— Я не заставляла! — возмутилась Вика. — Я позвала, и Ника любезно согласилась.

— Представляю, — Никита притянул к себе Вику.

Мы приступили к съемке. Вика была неотразима — фотосессии были ее стихией. Никита держался сдержанно. Но, в любом случае, смотрелись они супер.

— Отлично, — сказала я минут через двадцать. — Уже есть хорошие.

— Давай еще! — попросила Вика. — Ты же в курсе, я потом буду ныть, что мало.

Я засмеялась.

— Ок, еще парочку.

Мы сделали еще три-четыре кадра. Потом Никита чуть отстранился от Вики:

— Думаю, достаточно мучить Нику.

— Да мне несложно, — искренне произнесла я.

Я показала Вике экран и дала полистать кадры. Она всегда любила себя на красивых фото, и на этих снимках действительно вышла потрясающе.

— Ну все, пойду ставить чайник, — удовлетворенно муркнула Вика.

Вика налила всем гречишного чая с какими-то ароматными добавками и села рядом с Никитой. Она ерзала на месте, как будто что-то собиралась сказать, но не могла подобрать слов.

Это не было похоже на Вику — она обычно заявляла все прямо. Сейчас же подруга выглядела так, словно выбирала момент, который идеально впишется в картинку вечера, и ничего не испортит.

Я наблюдала за ней, делая маленькие глотки горячего напитка. Впервые за долгое время мне было по-настоящему хорошо — думать ни о чем не хотелось. Тугая нить тревоги ослабла, даже дышалось легче.

— Ник, слушай, может, пора уже кое-что обсудить? — стрельнула в меня взглядом Вика.

Я аж поперхнулась. Сердце забилось в ускоренном темпе. Обсуждать Тима и ту ситуацию я все-таки была не готова — а все шло как раз к тому.

— Что-то расхотелось, — промямлила я. — Давай попозже.

Несмотря на изначальный план, не тянуло портить этот вечер. Хотя бы еще чуток побыть в этом блаженстве, притворяясь, что не было последних кошмарных дней, и все это мне просто приснилось.

Никита тактично делал вид, что не слышит нашего разговора, и молча пил чай, уткнувшись в мобильник.

— Ну как знаешь, — недовольно повела подбородком Вика. — Но мы еще к этому вернемся. Ой, забыла благовонии зажечь!

Она запалила половинку палочки — пространство практически сразу наполнилось густым, пряным, чуть сладковатым ароматом. Я моментально узнала этот запах — именно он был в хэллоуинскую ночь, когда мы с Викой отмечали праздник гаданием, и я на время выпала из реальности. При мысли об этом в голове до сих пор была пустота.

То ли от тепла квартиры и чая, то ли от запаха, но меня размазало. Я пыталась сосредоточиться на кружке, благовонии, лицах Вики и Никиты.

Однако внимание постепенно ускользало: дым, аромат благовоний, мягкий полумрак создавали ощущение, что границы между действительностью и воспоминаниями становятся зыбкими. Мир вокруг меня размывался, и я ничего не могла с этим поделать.

— Ник, тебя опять уносит куда-то, — как сквозь плотный туман услышала я смех Вики.

Это было последнее, что я запомнила — а затем отключилась.

Глава 18. В купальне

— Очнулась наконец-то.

Реплика, произнесенная холодным безжизненным голосом, возникла из ниоткуда. Разорвала вязкую пелену, выдернула меня из колыхания клейких волн, в которых я тонула.

Впрочем, волны существовали на самом деле, это не было сном. Точнее, то оказалась просто вода: она была горячей и чуть колебалась, мягко обволакивая.

Едва я успела это осознать, на меня обрушились запахи: хвоя, земля, сырая древесина... знакомые благовония.

— Ну же, просыпайся, крошка, мы соскучились по тебе, — раздался еще один голос, совсем другой: жаркий, требовательный, нетерпеливый.

Фар! А первый, значит, был Тан. С трудом до меня дошло: я отключилась, находясь дома у Вики, а теперь была тут, в хижине варваров.

Открывать глаза я не спешила, хотя мои мужья и поняли, что я нахожусь в сознании. Но было страшно представить, что последует за моим окончательным пробуждением.

— Кажется, нужно помочь нашей сучке прийти в себя, — прошипел Фар.

На этих словах чьи‑то руки вдруг обхватили мои ноги и уверенно развели их в стороны. Затем ладонь скользнула по внутренней поверхности бедра. Щекотка, пронзившая тело, тут же растворилась в пьянящем волнении.

От неожиданности я тут же распахнула глаза, не успев придумать хоть какой-то изящный способ остановить порочные движения этой нахальной ладони.

Свод купальни плыл — я смотрела на него сквозь пар, наполняющий помещение. Потолок нависал очень низко, и в щелях между прутьями мерцали какие-то отблески — видимо, леса.

По обоим бокам от меня были варвары. Фар неторопливо проводил пальцами по коже: изучал, ждал реакции. Она была — неконтролируемая, но моментальная.

Удивительно: всего несколько прикосновений, а мне отчаянно хотелось податься навстречу, ускорить встречу моего лона и его пальцев. Поняв это, я тут же испытала стыд: жгучий, разъедающий изнутри, отменяющий все желания, неосторожно возникшие не по моей воле. Я попыталась свести ноги, но захватчики крепко держали бедра, исключая малейшую возможность пошевелиться.

Однако этот стыд был тонкой пленкой поверх другого чувства, исходящего из самого моего нутра. Тело не желало останавливаться — и это приводило меня в еще больший ужас. Каким-то извращенным образом от осознания собственной распущенности становилось только горячее.

Тан располагался с другой стороны, опираясь локтем свободной руки о край купели — или что это было. Глаза у него были темные, глубокие, бесстрастные. Но в этом спокойствии чувствовалось что-то такое жуткое и одновременно притягательное, от чего у меня по коже вдруг забегали мурашки.

— Не дергайся, — сказал Тан. — У тебя слишком мало сил. Необходимо восстановиться.

Какое там восстановиться... Мне казалось, что я горю изнутри. Я желала закрыться и в то же время распахнуться навстречу этим мужчинам, о которых я не знала практически ничего. В голове это звучало дико, но плоть явно жила по каким-то своим законам.

— А почему мы... тут? Что это? — хрипло выдохнула я, силясь отвлечься от движений ладони Фара, который не прекращал ласкать мои ноги, делая это все смелее и смелее.

— Купальня, — пожал плечами Фар.

Это я и сама видела. Вода в чаше все так же заметно пульсировала, источая тепло — наверно, из какого-то подземного родника. Стены помещения были отделаны грубым камнем, поросшим мхом. Они отражали приглушенный свет, который пробивался сквозь щели в потолке, и наполняли пространство зеленоватым сиянием.

— А как мы тут оказались?

— Отключаться стало твоей привычкой, — ледяным тоном отметил Тан.

— Да не пугай ее, — пророкотал Фар, и по голосу было понятно, что он, как обычно, ухмылялся. — Наша маленькая женушка всего лишь не выдержала напряжения. Ничего, привыкнет. Это только начало. Потом научится кончать и кончать без передышки.

— Закрой рот, Фар, — сухо отозвался Тан.

— Ага. Щас, — хмыкнул тот бесстыже. — Я просто излагаю, как есть.

— Ну что, живая? — поинтересовался Фар. — Можешь говорить? Или тебя еще шатает после того, как ты...

— Фар, — резко обронил Тан.

— Ладно-ладно, без пошлостей. Пока, — смирился тот.

Но при этом не остановился: его рука подбиралась к моей промежности все ближе. Мне было все сложнее сдерживаться и притворяться, что ничего не происходит.

— Так вы перенесли меня сюда? И давно?

— Какое-то время назад, — ответил Тан. — Ты потеряла сознание — это было опасно. Лес не всегда различает удовольствие и уничтожение. Теплая вода стабилизирует дыхание и ритм, возвращает контроль. Тебе нужен был покой.

Какая цель бы у них ни была, до покоя мне было очень и очень далеко. Возбуждение расползалось по телу, делая даже минимальное прикосновение болезненно сладким и мучительно неловким. Умелые пальцы заставляли тело реагировать прежде, чем разум успевал осознать, что оно хочет и что стыдливо пытается отвергать.

— И вид на нас, — добавил Фар. — По-моему, шикарная терапия.

Тан кинул на него взгляд, который у любого другого вызвал бы желание провалиться под землю, но на этот раз промолчал.

Я смотрела на них обоих и ощущала, как во мне поднимается что-то странное — теплое и дрожащее. Похожее на продолжение той волны, что чуть раньше накрыла меня в мшистом ложе.

В ответ пальцы Фара вдруг проскользнули внутрь меня. Не сильно глубоко, не достаточно, чтобы я то ли охнула, то ли простонала.

Свободной рукой Тан схватил волосы, скрутил их в жгут и резко повернул мою голову к себе.

— Нравится?

Мне хотелось соврать, сказать ему нет, оттолкнуть его ладонь. Но властное прикосновение и жесткий взгляд сделали свое дело: по низу живота прошел безумный спазм. Обволакивая меня жаркой удушливой пеленой, он лишал последних крупиц ясности, затягивая в марево полузабытья.

На миг я прикрыла глаза и постаралась собрать мысли в единый поток. Но они текли так же, как вода — медленно, обжигающе и тягуче.

— Смотри на меня, когда я говорю с тобой, — отчеканил Тан, и я подчинилась. — Ты не ответила. Нравится вот так, когда тебя имеют пальцами в отверстие, а ты не можешь прекратить это?

— Нет! — запротестовала я.

— Упрямая девочка, — прямо в ухо шепнул мне Фар. — Такая нежная, но такая упрямая. Что ж, мы научим тебя послушанию.

Он вдруг вынул из меня пальцы. Возникшее ощущение пустоты и разочарования оказалось не менее острым, чем предшествующее ему возбуждение.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — с едкой усмешкой бросил Фар.

Я пискнула что-то неопределенное. Как я могла дать ответ, если я сама не понимала, чего хочу?! Мое тело требовало разрядки, а разум был в шоке от всего, что происходит, но не подкидывал никаких умных мыслей. В нижней части живота ныло, а варвары были так близко, что отреагировать как-то адекватно было совершенно невозможно.

Тан приблизил мое лицо к своему вплотную. Его ладонь все еще держала меня за волосы — не больно, но неумолимо.

— Итак, — тихо процедил он. — Что ты чувствуешь?

Я сглотнула.

— Я... не знаю...

— Наша развратная подстилка знает, — лениво вмешался Фар. Его палец возвратился на место и начал нарезать круги на чувствительной коже самым томительным из возможных ритмов — тягучим и дразнящим. — Только боится назвать это вслух.

— Да, это любопытно, — хмыкнул Тан. — Потому что если скажешь, тебе придется признать правду о себе.

Какую правду? Я предпочла не переспрашивать. Но стало еще больше не по себе оттого, что они так безошибочно угадывали меня. Видели то, что я старалась скрыть даже от самой себя. А еще оттого, что Фар снова убрал ладонь от моей киски.

— Хочешь, чтобы Фар вернулся к тому, что начал? — Тан не отрывал от меня взгляда, буквально принуждая меня смотреть в его гипнотизирующие глаза.

Затем разжал руку, стягивающую волосы, и опустил ее ниже, к груди. Зажал сосок между пальцев и стал чуть потирать его.

От этого тело пронзила резкая вспышка, похожая на электрический разряд. В груди вспыхнуло сладкое оглушающее ощущение — и стремительно опустилось вниз. С губ сорвался очередной непроизвольный стон — но более громкий, чем прежде.

Фар тем временем все кружил около цели — почти доходя до цели, почти даруя облегчение... но не давая. Я вдруг поймала себя на том, что стиснула руки в кулаки, словно это могло хоть чем-то помочь перетерпеть изнурительное ожидание. Хотелось впустить в себя пальцы Фара так, чтобы испарились и зачатки мыслей — но он не позволял.

Воздух в купальне был влажным и разгоряченным. Казалось, что пар входит в легкие вместо кислорода. Все вокруг клубилось: слова и касания Тана и Фара, мои слабые попытки не издавать звуков, неистовое желание дойти до финала.

— Ну так что, остановиться прямо сейчас? — издевательски произнес Фар. — Оставить тебя вот в таком состоянии? Желающую кончить, но неспособную признаться в этом.

От его вопроса у меня сорвало внутренний клапан. Я поняла, что уже давно была готова. Страшно готова. Гораздо сильнее, чем решилась бы признаться себе хоть секунду назад.

— Нет... — пролепетала я, не веря, что говорю это.

Фар одобрительно фыркнул и поднялся вместе со мной — легко, как если бы я ничего не весила. Горячая вода стекала с кожи, контрастируя с прохладным воздухом — от этого резкого перепада я задрожала.

— В ложе, — Тан тоже встал.

Их действия были отточенными и слаженными. Вдвоем они перераспределили вес: Тан плавно подхватил меня под колени, а Фар, уже стоявший со мной на руках, тут же перестроил захват: одну руку переместил под мою спину, другой поддерживал плечи.

И вот они уже несли меня в сторону комнаты... для утех, как они упомянули ранее. Оказалось, что вход в купальню был прямо из этого помещения.

— Ну что, — жадно облизнулся Фар, разглядывая мои обнаженные формы. — Готовь дырочки для своих мужей, наша похотливая шлюшка.

***

Как вы уже догадались, начинается все самое горячее!

Глава 19. Окончательно их

Сказанное не испугало меня — напротив, усилило жар в нижней части живота. До ложа было рукой подать — и пока мои мужья несли меня, я успела ощутить пульсацию метки на своем запястье. Она будто силилась мне что-то сообщить, но безуспешно.

Комната и ложе встретили нас влажным теплом. Пахло мхом и травами, и от этого сырого запаха внутри вскипало то же самое томительное напряжение, что начало разгораться в купальне.

Я дрожала от холода и возбуждения — и неизвестно, от чего больше. Стыд еще теплился в моей душе, но где-то очень глубоко. Все яростнее нарастало желание быть здесь, в руках этих практически незнакомцев, подчиняться им, чего бы это ни стоило и что за этим ни стояло. Что-то во мне просыпалось, тянулось к ним, к их грубости и власти.

Я не понимала, почему это так: ведь еще недавно подобная м