Эфирные узы на троих

— Как-то достала, у нее много связей, — сквозь зубы процедил Никита.

Информацию из него приходилось вытаскивать клещами, как будто избавиться от воздействия зелья из нас двоих желала только я.

И все-таки это было странно: неужели Лаура так боится потерять Наума? Неужели она готова была пойти на такое только ради того, чтобы удержать его рядом? По ней не скажешь, чтобы она была не уверена в себе.

— Лаура рассказала тебе, как это исправить? — я стремилась поскорее понять, есть ли шанс вернуться к нормальной жизни.

— Наша беседа не была особенно дружелюбной. — ответил Наум, хмурясь. — Да и не знает она нихуя. Но название зелья назвала. После пар я в библиотеку, чтобы найти информацию о противоядии.

— Я пойду с тобой, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Желание как можно скорее узнать способ нейтрализации зелья затмило все другие соображения. Я совсем забыла о том, что оставаться с Наумом наедине может быть для меня опасно.

Глава 17. В библиотеке

Библиотека Академии эфирных искусств располагалась недалеко от кафе. Впрочем, здесь все находилось неподалеку. На мой взгляд, это было одно из самых красивых зданий на территории: величественное, в готическом стиле, с высокими сводчатыми потолками и изысканными витражами.

Мы с Наумом договорились встретиться внутри, чтобы избежать ненужного внимания, особенно со стороны Лауры. Ирине я по-прежнему не стала ничего рассказывать — хотелось сначала разобраться во всем самой, а потом уже поделиться с ней всеми подробностями. Тем более, она все равно была занята общением с Егором по коммуникатору.

Я была в библиотеке один раз, в сентябре, и почти ничего не помнила. Большинство предметов для первокурсников были общеобразовательными, и до подготовки к финальной годовой работы оставалось еще немало времени. Поэтому плохо представляла, как все организовано, и, распахнув двери, не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Свет, струящийся через витражные окна, наполнял помещение неясным золотистым сиянием. Стены были украшены чуть подсвеченными древними рунами и символами.

Наум сидел на диванчике в холле, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди. Его поза напомнила мне тот вечер в баре, когда все началось. Увидев меня, он резко поднялся и жестом показал идти следом.

За пределами Академии и Междумирска, в своем родном городе, я обожала проводить время в библиотеке. Однако сейчас, находясь рядом с Наумом, я столкнулась с совершенно иными ощущениями. Не знаю, в чем должно было выражаться действие зелья, но оно точно работало: я чувствовала непреодолимое влечение к Никите и желание прикасаться к нему. Это пугало: словно кто-то решил за меня, что я буду испытывать, и я была абсолютно бессильна что-либо изменить.

Мы направились вглубь библиотеки. Это было странно, ведь нас по-прежнему ничего не связывало — кроме ситуаций, спровоцированных зельем. Наум был без трех месяцев выпускником, а я — первокурсницей. У него была девушка Лаура, у меня никогда не было парня. Уровень эфирности Наума составлял восемьдесят восемь процентов, в то время как у меня — всего двадцать три. Никита пользовался популярностью среди студенток, в отличие от меня, которой до этой весны вообще никто не уделял внимания. Мда, и зачем я только затеяла этот подсчет...

Наум попросил меня подождать и подошел к стойке, за которой сидела библиотекарь. Он обменялся несколькими словами с сотрудницей, сообщив, что мы намерены посетить секцию знаний о зельях. Библиотекарь вежливо кивнула, отметив нас в журнале посетителей, после чего мы двинулись в отдельный зал.

Там царила глубокая тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц, редкими перешептываниями студентов и треском светильников. Людей было немного — мало кто стремился задерживаться в библиотеке допоздна.

— Лаура сказала, зелье называется «Танец судьбы», — произнес Наум, внимательно оглядывая полки. — Я займусь этой стороной зала, а тебе предлагаю начать с того стеллажа. Концентрируйся на мыслях о зелье, когда открываешь книгу — если страницы не начнут самостоятельно перелистываться, значит, это не то, что надо.

— Но какой в этом смысл? — нахмурилась я, пытаясь понять логику. — По идее, надо найти оглавление, название напитка...

— Если кто-то ищет конкретную информацию, страницы разворачиваются на нужной главе, — пробормотал Наум, беря книги одну за другой.

— Никогда не слышала об этом, — недоверчиво заметила я.

— Бля, ты хочешь отыскать противоядие или нет? — раздраженно бросил Наум, но затем смягчился. — Книги специализированных залов — таких, как этот — реагируют на запросы читателей и автоматически открывают требуемую страницу. Просто доверься процессу.

Я, не говоря ни слова, прошла к указанному стеллажу, стараясь не слишком отвлекаться на присутствие Наума. Вместо того чтобы сосредоточиться, я ловила себя на том, что мысли устремляются к Никите — к его темным глазам, к тому, как он держит книгу в руках. А вот он не проявлял ко мне никакого интереса — не пытался дотронуться или поцеловать.

...Кинув взгляд на большие настенные часы, я обнаружила, что стрелки показали девять вечера — это означало, что мы уже провели в поисках три долгих часа. Мои руки устали от постоянного взаимодействия с книгами, но Наум продолжал работать с неутомимой энергией, и я не могла позволить себе расслабиться. Библиотека закрывалась ровно в десять, так что у нас оставался еще час, чтобы отыскать информацию о зелье.

— Устала? — вдруг раздался голос Наума прямо за моей спиной. Я даже не заметила, как он подошел. Может, похабным незнакомцем все же был он? Тот тоже подкрался ко мне бесшумно. Хотя, скорее всего, дело было в моей невнимательности и рассеянности — этот вариант казался более вероятным.

— Немного, — пролепетала я, скрывая замешательство. Близость Наума оказала на меня неожиданное воздействие, и я все еще силилась справиться с волнением.

— Посиди немного в магическом кресле, а как отдохнешь, можешь возобновить поиски.

— Что за магическое кресло? — спросила я, не понимая, о чем идет речь.

Наум указал на одно из мягких кресел, расположенных по периметру зала. Только сейчас я поняла, что в помещении больше никого не осталось, кроме нас двоих.

— Почему магическое? — продолжала я, удивленно оглядываясь. — И почему-то я не помню таких кресел в общем зале.

— А их там и нет, — отрезал Наум и повернулся к полкам. — Сядь, и поймешь, почему магическое, — добавил он, стоя ко мне спиной.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и занять предложенное кресло. Мягкая обивка облегала тело, а подлокотники поддерживали руки. Едва я устроилась, как кресло плавно задвигалось, подстраиваясь под форму моего тела. Это ощущение было необычным, но приятным.

Вскоре я почувствовала легкое давление на плечи и спину. Кресло начало нежно массировать мои мышцы, снимая накопившееся напряжение. Волны тепла разливались по всему телу, и я ощутила, как усталость покидает меня. Голова стала яснее, а мысли — упорядоченнее. Казалось, кресло впитывало в себя все негативные эмоции и заменяло их покоем и умиротворенностью.

Это было удивительно, но я поняла, почему Наум предложил мне отдохнуть именно здесь. Магический эффект кресла создавал идеальные условия для восстановления сил и концентрации. Теперь я была готова продолжить поиски с новыми силами.

Мои размышления прервал голос, раздавшийся откуда-то из глубины зала.

— Нашел!

Глава 18. Противоядие

Мое сердце забилось быстрее от волнения, но одновременно с этим я почувствовала легкое разочарование. Почему-то мне не хотелось, чтобы времяпровождение в библиотеке завершилось так скоро. Приглушенный свет, уютное кресло, эта интимная тишина: я почти забыла о причине пребывания здесь, наслаждаясь моментом.

Как бы там ни было, я встала и направилась к Науму. Он стоял у одной из полок, держа в руках книгу, но его взгляд был направлен не на нее, а на меня. Сделав несколько неуверенных шагов — видимо, кресло действительно расслабило меня, — я подошла к Никите так близко, что уловила его запах. Он был свежим и немного древесным, как будто Наум только что вернулся из прогулки по лесу.

— Где? — спросила я, заглядывая в книгу. В животе от его близости запорхали бабочки — как в такой ситуации сосредоточиться на тексте. Все мое внимание было приковано к его руке, лежащей на открытой странице.

— Вот здесь, — сказал Наум, указывая на фразу, но тут его пальцы случайно задели мои. Я замерла. По всему телу пробежал электрический заряд, а дыхание стало неровным.

Мгновение, когда наши пальцы соприкоснулись, оказалось слишком мощным. Внутри меня что-то перевернулось, и волна тепла окутала все тело. Подняв голову, я встретилась взглядом с Наумом и не смогла отвести от него глаз. Сердце стучало так громко, что казалось, его удары слышны на всю библиотеку.

Наум, похоже, тоже утратил контроль над собой и наклонился ближе. Его дыхание, горячее и насыщенное, вызвало мурашки. Это ощущение было настолько захватывающим, что я не могла вымолвить ни слова. Мой разум затуманился, и единственным желанием стало продлить этот миг.

— Детка, ты... — начал он, но не успел закончить.

Не осознавая, что я делаю, я шагнула ближе. В следующую секунду губы Наума нашли мои. Я больше не слышала ничего — ни шелеста страниц, ни звуков библиотеки. Все, что имело значение, было прямо передо мной.

Поцелуй был жарким и настойчивым: Наум пытался овладеть мною целиком, разве что не съесть. Почти сразу я ответила ему взаимностью, обвивая руками его шею и прижимаясь ближе. Я позабыла обо всем — о Лауре, об опасностях, о том, что ждет в будущем.

Как книга выскользнула из рук и упала на пол, как Наум крепко притянул меня к себе за талию, как я будто просто висела на нем — все это прошло мимо сознания, став лишь фоном. Мы находились между стеллажей, скрытые от посторонних глаз, и весь мир сузился до желанных сейчас губ и рук.

Библиотека, вероятно, с минуты на минуту должна была закрыться — значит, сюда мог зайти библиотекарь или кто-то еще. Но эта мысль мелькнула в голове, не успев закрепиться, подобно всем предыдущим.

Я уже не знала, чем это закончится — и мне так не хотелось, чтобы вообще заканчивалось. Но все же собрала последние силы и оторвалась от его губ.

— Стой, — с трудом произнесла я, отстраняясь и глядя на Наума. Он тоже был полностью охвачен захватившим нас безумием: он ошалело уставился на меня своими черными глазами, жадно всматриваясь в мое лицо и прерывисто дыша.

Во мне бушевали эмоции, но мне вдруг стало не по себе от осознания того, что произошло. Мы оба застыли, как ошеломленные, не зная, что делать дальше.

— Мы ведь... собирались найти противоядие, — еле слышно проговорила я, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Слушай, Ангел... А может, ну его, это противоядие? — неожиданно прошептал Никита. Он прижался к моим волосам, вдохнул их аромат и выдохнул: — Пиздец вкусная...

Все, о чем мне мечталось — спрятаться в его объятиях, как в теплом пледе. Вслушиваться в низкий, хриплый голос, повторяющий мое имя. Целоваться до самого рассвета. Но все это было иллюзией, плодом воздействия зелья. И это понимание давило на меня как груз. Я попыталась объяснить Науму, что это ошибочно, что мы должны бороться с этим, но он прервал меня почти сразу:

— А вдруг это и правда судьба? Руками, мать ее, Лауры? Бля, звучит как бред, знаю...

Его руки внезапно очутились под моей блузкой: я даже не заметила, как ее края выбрались из-под юбки. Пальцы нежно коснулись моей кожи, и я вздрогнула. Это было так сладко, но в то же время неправильно. Никто никогда не проделывал со мной подобного... кроме незнакомца в комнате — и теперь Наума.

— Нам нужно сосредоточиться на зелье, — я силой возвратила себя в реальность. — Я не пришла сюда для этого.

Произнеся эти слова, я осознала, что не верю самой себе. Мое тело явно не поддерживало мой разум. Низ живота наполнился сладостным томлением, и я, отбросив сомнения, поняла — будь что будет.

Однако мой строгий тон отрезвил Наума. Тот убрал руки, отступил на шаг назад и взглянул на часы:

— Осталось десять минут.

Наум поднял с пола книгу, открыл ее. Я подошла и встала сбоку, стараясь поменьше его касаться. Внутри снова начало расти возбуждение, когда я ощутила тепло плеча Никиты рядом с собой. Но я силилась сконцентрироваться на словах.

— Вот, — показал на текст Наум. — Здесь говорится, что «Танец судьбы» усиливает эмоциональные связи, но также может вызвать зависимость и ревность. Связь между партнерами с каждым днем после приема зелья не ослабевает, а, напротив, усиливается.

Я сглотнула, пытаясь осмыслить услышанное. Выходит, это только начало? Наум перевернул страницу, и мы оба наклонились ближе, чтобы прочитать продолжение.

— Чтобы снять эффект зелья, необходимо выполнить ритуал очищения, — продолжал Наум. — Но для этого потребуется слеза истинной любви.

— Слеза истинной любви? Что это?

— Это редкий артефакт. Еще тут указано, что ритуал требует глубокой связи между участниками, что делает его сложным и труднодостижимым, — Наум отложил книгу и посмотрел на меня.

— И как мы будем действовать? — спросила я.

— Я не знаю, — искренне ответил Наум. — Спроси что полегче, Ангел.

Глава 19. Ночные откровения

Когда я вернулась в общежитие, улицы и коридоры уже казались вымершими. Царила та специфическая тишина, когда даже эхо шагов поглощается толстыми стенами, будто сама ночь сразу впитывает все звуки.

Комендантского часа у нас не было — студенты сами решали, когда им спать. Но большинство все же предпочитало отдыхать, чтобы утром успеть подготовиться к парам, которые начинались ровно в девять. Проснуться вовремя, собраться, позавтракать — вставать приходилось рано

Вылететь из Академии было совсем нетрудно. Каждый учащийся получал возможность проживать в общежитии и довольно приличную стипендию. Конкурс был высоким, и желающие занять чье-то освободившееся место находились мгновенно. Я до сих пор не верила, что мне пришло уведомление о зачислении, и это не какая-то ошибка.

Зайдя в свою комнату, я торопливо вытащила из кармана куртки эфирный коммуникатор и бросилась искать зарядное устройство. Коммуникатор сегодня почти весь день пролежал выключенным, и теперь я с нетерпением хотела посмотреть, есть ли новые сообщения. Подключив шнур к разъему, я услышала тихий щелчок, сигнализирующий о старте зарядки. Эфирная энергия медленно начала наполнять батарею устройства, заставляя индикатор мигать мягким голубым светом.

Пока коммуникатор заряжался, я сбросила рюкзак на кровать и опустилась рядом, уставившись на мерцающий экран. За сегодняшний день я и забыла, насколько сильно привыкла к постоянной связи с внешним миром — пусть даже потенциальной. Ожидание затягивалось, минуты тянулись бесконечно, словно кто-то специально замедлил ход времени.

— Ну что, расскажешь? — спросила Ирина, как только Виолетта зашла в ванную комнату.

Я замешкалась. С одной стороны, мне не терпелось поведать Ире обо всем, что произошло между мной и Наумом — от пересечения в баре и поцелуя в Междумирске до проделки Лауры и вечера в библиотеке.

Но с другой стороны, я знала, что Виола терпеть не могла долгих посиделок в ванной. Обычно она проводила там не больше десяти минут, и я понимала, что вряд ли успею описать все без спешки в такие сжатые сроки. Я хорошо относилась к своей соседке, но мы не были особо близки, и лишние уши мне были не нужны.

— Давай завтра на обеде или по пути в Академию? — ответила я, покосившись на дверь ванной комнаты.

— Может, хоть намекнешь? — с мольбой произнесла подруга, присаживаясь на край моего стола. В ее глазах читалось неподдельное любопытство.

— Долго говорить, — призналась я, испытывая легкую досаду оттого, что придется отложить этот разговор. Сама я тоже с нетерпением ждала возможности поделиться своими новостями.

— А если как Виола заснет? — шепотом предложила Ирина, надеясь, что удастся вытянуть из меня все подробности.

Я едва заметно кивнула — почему бы и да.

— Ура! — обрадовалась Ира. — Кстати, тебе все равно пока нельзя спать — ты ведь наверняка еще не сделала домашку по артефактным кристаллам.

— Черт, — меня обдало волной ужаса. За событиями последних нескольких дней я совершенно забыла, что завтра предстоит сдать письменную работу по знаменитым артефактам. — Но у меня нет ни одной книги!

Ирина, видимо почувствовав мое отчаяние, поспешила меня успокоить:

— Книга есть у меня, — сказала она, улыбнувшись. — Выберешь оттуда какой-нибудь кристалл.

Проверив, не зарядился ли мой коммуникатор, я уселась за стол и принялась за работу. Курс «Артефактные кристаллы» был увлекательным, и я успела многое узнать о магических кристаллах и их свойствах. Но сейчас, когда в голове вертелись мысли о Никите, было трудно сосредоточиться. Я открыла тетрадь и начала конспектировать данные из книги, попутно анализируя ее и сопоставляя с уже известной мне информацией.

Постепенно я погрузилась в учебу, и мои размышления о Науме, Лауре и незнакомце слегка улеглись. Я выбрала кристалл эмпатии — прозрачный кварц, заряженный энергией особо чувствительных магических существ. Раз уж пошла тема эмпатии, почему бы ее не продолжить.

Виолетта лежала в кровати и общалась по коммуникатору — с Сашей, наверное. Время от времени Ирина бросала на нее незаметные взгляды. Ей явно было невтерпеж узнать, чем я занималась эти два дня, и, вероятно, она гадала, что я собираюсь рассказать.

Когда я почти закончила писать работу, раздался долгожданный сигнал — коммуникатор наконец-то зарядился до минимально необходимого уровня. Сердце тревожно застучало, когда я схватила устройство. Как и ожидалось, за прошедший день накопилось несколько непрослушанных сообщений, среди которых одно оказалось от того маньяка.

«Не могу перестать думать о тебе — особенно членом. А ты тосковала по мне?» — высветилось на экране.

От неожиданности я едва не выронила коммуникатор. Быстро огляделась — Ира и Виола, кажется, ничего не заметили. Я прослушала сообщение дважды, прежде чем решилась ответить.

«Да, но не слишком», — ответила я, стараясь изо всех сил сохранить видимость независимости. Хотя, если честно, о ней давно уже не могло идти и речи.

«Не слишком? Кажется, кто-то теряет границы. Ну ладно — расскажи лучше, тебе понравился наш последний раз?», — последовал молниеносный ответ. Я ощутила, как внутри поднимается жар.

«Может быть...», — написала я.

Как же это было странно: мне до сих пор не верилось, что я веду такую неприличную переписку с человеком, которого фактически не знаю. Возможно, я просто была круглой дурой, но отказаться от этой интриги никак не могла — она будоражила воображение и щекотала нервы похлеще, чем американские горки.

«Что именно тебе понравилось, сучка?» — как всегда, незнакомец был настойчив.

«Мне понравилось все, что ты запланировал со мной сделать. И как называл — тоже», — отправила я. Кажется, я напрочь забыла, как дышать, когда я смотрела на экран, ожидая реакции.

Ответ пришел тут же:

«Устроим все это в реале? Покажешь мне, какая ты блядь — я в тот раз не распробовал как следует».

— Что с тобой, Лин? — вдруг вырвал меня из оцепенения шепот Ирины.

Тут я словно очнулась. Как я дошла до такого? Целоваться с парнем, у которого есть девушка. Обмениваться откровенными сообщениями с каким-то извращенцем. И самое ужасное — даже не думать о том, чтобы прекратить все это. Всего лишь полгода учебы в университете, а я уже стремительно падаю в моральную пропасть...

Мысли метались в голове, но ни одна из них не давала ответа, почему я продолжаю совершать поступки, которые раньше представлялись мне недопустимыми.

Обернувшись, я увидела, что Виолетта мирно посапывает, свернувшись калачиком под одеялом и отбросив в сторону коммуникатор.

— Я просто слушала сообщения за день, — слабо проблеяла я, не до конца вернувшись в реальность.

— Что с тобой? Почему ты такая напряженная? — поинтересовалась Ирина.

Пытаясь скрыть свое волнение, я пожала плечами и постаралась изобразить улыбку.

— Ты не хочешь рассказать, что у тебя происходит? — еще более напористо спросила Ира. — Виолка уже спит.

Я замерла, не зная, с чего начать и как объяснить все происходящее. Решила, что стоит сначала поведать о Науме, Лауре и той странной истории с зельем. А вот переписка... Эта часть моих приключений казалась слишком личной и интимной, чтобы делиться ею с кем-то другим. Я сама все еще не осознавала, что способна на такие вещи, и мысль о том, что кто-то узнает, вызывала смущение.

Как выяснилось позже, я горазда на куда большее, чем могла себе представить.

Глава 20. Прощание

Утро выдалось серым и холодным — будто дело шло к зиме, а не наоборот. Шагая с Ириной к учебному корпусу, я пыталась сосредоточиться на предстоящих занятиях, но мысли упорно возвращались к недавним событиям.

В голове крутились образы: поцелуй с Наумом, его горячие губы... И, конечно, провокационные сообщения незнакомца, воспоминания о которых вызывали смесь стыда и возбуждения. Я до сих пор не могла поверить, что это происходит со мной. И не знала, что со всем этим делать.

Едва началась пара по истории магии, я уже чувствовала себя не в своей тарелке. Вместо того чтобы сконцентрироваться на лекции, я погружалась в мечты о том, как вновь оказаться в объятиях Наума. Представляла, как его руки решительно сжимают меня, а пальцы касаются обнаженной кожи. Да, это было неправильно, у него ведь была Лаура. С другой стороны, она сама устроила всю эту неразбериху. И еще она была противной.

Я потянулась к коммуникатору. Вчерашнее сообщение от извращенца все еще висело неотвеченным. Он предложил встречу, и я предательски перестала отвечать. Игра, начавшаяся как обычный флирт, перешла границы допустимого, став опасной. Я сомневалась, готова ли я к такому повороту событий, и чувства колебались между азартом и страхом.

Занятие прошло как в тумане — кажется, я не слышала ни словечка из того, что вещала своим занудным голосом преподавательница по истории магии Анна Федоровна Гольц. Я витала в облаках собственных мыслей, глядя на нее как на беззвучный телевизор: преподавательница открывала рот, двигала руками, но никакие звуки не доходили до меня. Все мои ощущения сводились к одному — к нереальности происходящего вокруг.

Аккуратная стрижка каре, которая всегда сидела идеально ровно, словно приклеенная. Строгий костюм серого цвета — у нее, судя по всему, таких были десятки. Тонкие губы, редко складывающиеся в улыбку. Монотонный, размеренный голос, способный убаюкать даже самого внимательного студента. Разве все это могло быть увлекательнее мыслей, проносящихся в моем сознании?

Пожалуй, Анна Федоровна обладала глубокими знаниями предмета, но ее способ подачи материала оставлял желать лучшего: лекции превращались в бесконечный поток фактов и дат, которые тяжело было воспринимать и запомнить.

Как только пара подошла к концу, мы буквально выпорхнули за двери аудитории.

— Я чуть не заснула, — пожаловалась Ирина, зевнув. — А ты как?

— Тоже, — машинально подтвердила я, хотя на самом деле моя голова была занята совсем другим.

— Все еще думаешь о Лауре? — вдруг спросила Ира, оправдывая звание подруги: почувствовала ведь как-то.

— Боюсь, что она опять устроит какую-нибудь подлянку, — призналась я. — Пока вроде все в порядке, но только пока...

Коммуникатор завибрировал, и я, нервничая, поспешно разблокировала экран. Сообщение было от Наума:

«Приходи на тот подоконник. Сейчас».

— Наум просит встретиться прямо сейчас, — сообщила я Ирине. — Наверное, появились какие-то новости про зелье.

— На пару-то придешь? — крикнула мне вслед Ира.

— Конечно, зачем же иначе ночами над домашкой корпеть? — нервно хохотнула я в ответ и рванула к месту нашей беседы с Наумом.

Пробегая мимо одной из аудиторий, я вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. Лаура стояла в окружении своих подруг, и ее глаза метали молнии, когда она смотрела в мою сторону. Девушки что-то шептали, и я знала, что обсуждают именно меня. Стараясь не поддаваться панике, я равнодушно отвернулась и продолжила путь, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что за мной не организовали слежку.

Когда я добралась до подоконника, сердце бешено колотилось: то ли от быстрого шага, то ли от предвкушения встречи. Никита ждал, прислонившись к стене. Его брутальный вид очаровывал: черная кожаная куртка, потертые джинсы, белая футболка, короткий ежик, небрежная щетина. Раньше я и не подозревала, что меня привлекают такие мужественные парни. Или это все-таки было действием зелья? Поди разберись.

Наум сразу заметил меня, и его губы изогнулись в полуулыбке. Он медленно, словно изучая, мазнул голодными глазами по моим лицу и фигуре — мне стало слегка не по себе. Или даже не слегка.