Магическое зеркало

Алла Сохе

Магическое зеркало

Глава 1

Отец поставил коляску слева от входной двери и тут же побежал к машине. Я улыбнулась ему в след. Вытащила костыли, прикрепленные сбоку, потянула за ручку двери. Она поддалась не сразу - ощущение, что ее держали изнутри. Потянула сильнее, петли протяжно скрипнули, как будто дом не хотел меня впускать. С неимоверным усилием, через адскую боль, встала, переступила порог. Костыли стукнули по половице, звук получился громким, неестественно гулким, затем тишина, ощущение, что в доме кто-то замер и прислушался. Бабушка стояла на коленях перед иконой Богородицы. По застывшей позе, поняла - я здесь.

Она поклонилась, коснувшись лбом пола, встала, пряча что-то в рушник, прижимая к груди. Не поворачиваясь, произнесла

- Я предупреждала, шальные деньги до добра не доведут, - повернулась, не глядя на меня, ногой ступила на лестницу, ведущую на второй этаж, замерла на мгновение, - жить будешь, здесь, на первом…, ко мне не поднимайся, - еще сильнее прижала к груди сверток и с легкостью, не свойственной человеку старше восьмидесяти лет, поднялась к себе.

"Могла бы и не прятать, - подумала я, - знаю, там зеркало, - носится с ним, как самым дорогим, что у нее есть".

На костылях дошла до кровати, не спешила сесть, помнила - она мягкая, с несколькими пуховыми перинами. В детстве очень любила ее именно за это. Она обволакивала со всех сторон и я сразу погружалась в сон. Сейчас, мне требовался жесткий ортопедический матрас. Посмотрела в сторону дивана и направилась к нему. Костыли гулко отдавались в большой комнате, служившей залом, прихожей и кухней одновременно. Села и, впервые за день, почувствовала "в душе покой", как любит говорить моя бабушка.

Все произошло случайно. Поехала на горнолыжный курорт, во время спуска, на мгновение отвела взгляд от трассы… упала, перелом ноги, гипс, шок родителей - им предстояла длительная командировка. Возник вопрос что делать со мной? Поиски сиделки не принесли положительных результатов и меня отправили сюда, к ней, с кем практически не общались. Мама, ее родная дочь, звонила крайне редко, отец делал вид, что тещи вообще не существует. Всему виной зеркало.

Первый раз я услышала о нем от деревенских детей, приходивших купаться на пруд, расположенный напротив дома бабушки.

- Ты внучка колдушки? - спросил меня мальчишка одного возраста со мной.

- Какой колдушки? - ошалела от вопроса.

- Твоей бабки. Ты что не знаешь, что у нее есть чертово зеркало? - уже издевательски, спросил он.

Не знаю почему, вероятно, от обиды, заступилась за нее, накинулась на парня с кулаками. Образовалась куча мала, в которой не разобрать, кто против меня, кто за. Появление бабушки сделало свое дело, деревенские, с криками "колдушка", разбежались по сторонам. Я, грязная и побитая, осталась на месте.

- Бабушка, они тебя "колдушкой" назвали, - сквозь слезы жаловалась ей.

- А ты заступилась? - улыбнулась она.

- Да. Пусть не обзываются, - продолжала рыдать.

Вечером, перед сном, когда она смазала все раны, предварительно искупав меня в бане, села на край кровати.

- Ты не обращай внимания на болтовню детей. Не от них она идет, от родителей.

- Бабушка, а почему тебя так называют? А зеркало? Оно правда есть?

- Охо, хо... Мала ты еще. Потом поймешь.

- Зеркало, оно что, действительно "чертово"?

- Ха, ха, ха, - рассмеялась она.

- Расскажи, пожалуйста, прошу тебя, - плача, попросила ее.

Бабушка, опустила глаза, вероятно что-то обдумывая, посмотрела в окно, потом на меня. Я заметила, ее пальцы дрожали. Она сжала их в кулак, словно приказывая себе молчать, но потом выдохнула

- Расскажу. Думала сделать это позже, когда девкой будешь, в женскую силу войдешь, но…, расскажу сейчас. Может осмысливать начнешь.

Она наклонилась надо мной, чтобы начать рассказ и в этот миг старинные часы с гирьками в виде металлических шишек, давно не заводившиеся, пробили один раз. Бабушка застыла в позе наклона, отвела глаза в их сторону.

- Видать, время пришло, - загадочно произнесла она.

Глава 2

в начале бытия

Дьявол с удовольствием наблюдал за Евой, сидящей на берегу реки. Прошел год после изгнания из Рая. Она родила ребенка, но оставалась такой же привлекательной. Ее бархатная матовая кожа, красивая линия бедер, пышная грудь с яркими красными сосками, голубые глаза, длинные пшеничные волосы, развевающиеся на ветру беспокоили его сексуальную энергию.

- Мда, - причмокнул он, продолжая любоваться, - первая женщина у Него получилась.

Ева подошла к реке, намочила ладони в воде, провела ими по длинным пушистым волосам, снова наклонилась над ней и замерла.

Дьявол, наблюдавший за действиями, не мог понять что происходит. Почему она застыла в одной позе? Через мгновение рассмеялся..

Отражение! Да она любуется собой! Ха, ха, ха… Ай, да Ева. Еще один грех! Тщеславие! Им я переверну человеческую душу, - подумал недолго, - пожалуй, усугублю его. Для этого изготовлю зеркало. Каждый, кто посмотрит, увидит себя красивее, чем он есть и начнет испытывать презрение к другим. Чем больше грехов, тем несовершеннее природа человека! - он взмыл вверх и полетел в сторону высокой горы, пиками вершин уходящей в небо, к своим рабам, гномам.

Кузница находилась глубоко в горах, там, где даже эхо становилось глухим, будто стены съедали его. Пламя от горна горело не красным, а багровым пылающим цветом. От этого тени на стенах казались живыми. Гномы работали молча: стук молотов казался ровным, как удары сердца, но в нем слышалась усталость, накопившаяся веками.

Неожиданно, что-то поменялось внутри. Старший кузнец поднял голову и жилы на его руках вздулись не от напряжения, а страха.

Дьявол стоял у дальней стены, где свет от пламени не доставал. Он не вошел, а просто оказался там, будто сама темнота сгустилась, приняв человеческий облик. Существовала только тень, прилипшая на камни, как черная смола.

- Твой род помнит Договор? - его голос звучал отовсюду.

Старший гном сжал рукоятку молота, так, что побелели пальцы. Он знал, нельзя спорить, нельзя просить пощады, Договор подписан кровью.

- Мы готовы служить, как всегда, - низко склонил голову перед своим господином.

Тень дьявола шагнула вперед и багровое пламя в горне на миг замерло, словно испугалось. Он протянул руку. На его ладони лежал черный бриллиант, не прозрачный, как положено камню, а будто выточенный из самой тьмы. Он не отражал света, а втягивал его внутрь себя, так что вокруг камня воздух казался гуще.

- Сделать мне зеркало. Каждый из людей, кто посмотрит в него, почувствует себя лучше других.

Взяв в руку камень, старший гном произнес

- Он холодный, - посмотрел на дьявола.

- Холодный, потому что в нем нет жизни, но он оживет и научится дышать чужим тщеславием.

Дьявол не заметил, как по лицу гнома прошла тень сожаления. Запертые в неволе и связанные Договором с самым темным и ненавистным существом, они в душе сочувствовали людям. Им предстояло выковать нечто, что отравит душу человека.

- Мы сделаем, - поклонился старший.

- Начинайте немедленно, но помните, если попытайтесь смягчить его природу, если попытайтесь добавить в сплав искру добра, камень сумеет постоять за себя и заберет одну из ваших душ.

Он развернулся, шагнул обратно в темноту. Там, где стоял, воздух еще долго оставался ледяным.

- За работу! - приказал старший гном.

Когда гномы выполнили заказ, он появился, как и прежде - из тьмы.

Старший гном держал зеркало в руках. Дьявол не сомневался, что они приложат все усилия, чтобы оно выглядело привлекательно, но то, что увидел, превзошло все его ожидания. "Неужели, они вложили в него добро своих сердец, так презираемое им?

- Мы сделали его привлекательным для женщины, чтобы она не могла отказаться от подарка, - поспешил оправдаться старший гном.

Дьявол недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал. Внутри себя согласился, вещь предначена женщине.

Он не трогал его руками, стоял сбоку и смотрел, как тьма собирается в плоскую форму, потом из этой тьмы, края выступили сами собой, затем разгладились и стекло стало прозрачным, но не как вода, она отражала без изменений, а как пустота, которая помнит все, чего еще не случилось.

Дьявол остался доволен. Он завернул его в плащ и растворился в темноте, оставив после себя дуновение холода, коснувшееся каждого стоящего гнома. На мгновение их сердца заледенели. Огонь, с треском вспыхнувший багровым пламенем, вернул их в жизнь.

Он сидел, как всегда "в нигде", где сядет, там и трон, что представит, то и появится. Единственным условием уютного существования была густая тьма, разбавленная пламенем, горящем в чаше. Пламя не разгоняло мрак, очерчивая свои границы, напротив, сгущало его до плотности, физически ощущаемом им.

На столе, покрытом бархатом кровавого цвета, лежало зеркало. Оно тоже отражало тьму. Он не спешил отдавать его Еве. Любовался, как любуются оружием, которое вот-вот испытает в деле. Давно не видел столь тонкой работы. "Неужели они с любовью сделали его? - сомнения не оставляли его, рассматривал тонкую огранку разноцветных драгоценных камней, витиеватость неоднородного металла, утонченную форму ручки, - они знали для кого я заказал". Он поморщился, выражая недовольство, но в следующий момент, от неожиданности, привстал с кресла. Ему показалось, что в зеркале, проскользнуло что-то темное, едва уловимое. "Показалось. Здесь темнота, что оно еще может отражать?" Но в следующий момент холод пробежал по позвоночнику, его сердце сжалось от страха. В зеркале промелькнула саркастическая улыбка черных губ. "Не может быть", - подумал, обледенелой спиной вжимаясь в спинку кресла. Он старался не смотреть на него. "Что они в него вложили?" - мысли метались в голове, перебирая возможные чувства. И вдруг, успокоился. "Конечно…, что еще? Свой страх!"

Дьявол ухмыльнулся. "Сейчас его можно отдавать Еве. Тщеславие, самолюбование породит страх потери красоты, молодости, а зеркало впитает его в себя. Это именно то, что ему надо - СТРАХ. Он питается им, главным источником, дающим ему энергию, чем больше страха, тем больше могущества! Дьявол уже ликовал - он нашел вечный двигатель, вырабатывающий необходимую для его существования энергию.

Пока дьявол ликовал, в глубине зеркала на долю секунды мелькнуло отражение его улыбки и чей-то чужой взгляд - быстрый, как тень, будто кто-то по ту сторону уже стоял в ожидании.

Глава 3

Рассказ бабушки

- Зеркало, что у меня в рушнике, не просто старое зеркало, старинное. Его ковали гномы, по приказу самого дьявола. В нем живет тьма, она питается чужими грехами, страхами. В него нельзя долго смотреться, внучка, а сможешь, вообще не смотрись. В первый раз кажется, что ты красивая и всегда будешь такой, а с годами появляется страх потерять красоту, зеркало только этого и ждет. Страхом оно питается. А, чтобы ты больше боялась, оно меняет облик твой - то веснушка у тебя некрасивая, то нос большой…, да мало ли какие изъяны есть, а оно довольно, что ты страдать из-за них начинаешь.

- Оно плохое, бабушка?

- Ни плохое, ни хорошее. Все от человека зависит. Ни его бойся, саму себя. Оно, если бояться его, страх твой собирать будет, как паук в паутину собирает капельки росы. Вот и с зеркалом так, чем больше страхов оно в себя соберет, тем сильнее станет. Запомни это.

- Почему ты его не выбросишь, бабушка?

Она замолчала на мгновение, глубоко вздохнула и произнесла

- Не могу, внученька. Крест это женщин нашего рода, людей от него оберегать, - опустила глаза, - потом посмотрела на меня, - следующая ты… хранительница его, - вытерла набежавшую слезу, - боюсь я…

- Чего, бабушка?

- Оно другое стало, что-то выходит из него…, наружу…, живет своей жизнью, неподвластной мне, - тихо на ухо зашептала она.

- Поэтому ты его прячешь?

Она кивнула головой в знак согласия. На ее лице я увидела испуг.

- Бабушка, а что выходит?

Не ответив, отвернулась, встала, пошла к себе.

Глава 4

Через месяц я вернулась домой. В этот же день прилетели родители из командировки.

- Ты уже на ногах? - удивился отец.

- Благодаря бабушке. Осталась едва заметная хромота, но и она быстро пройдет.

- Колдушка наколдовала, - съязвил он, и хлопнул входной дверью.

Я с сожалением посмотрела на маму.

- К своей отправился? Давно не виделись? - настало время язвить мне. - И как ты это терпишь?

- Привыкла. Он не хочет уходить из семьи, она тоже. Так и живем вчетвером в обнимку с несчастьем, - грустно ответила она.

- Бабушка еще когда тебя предупреждала, чтобы ты развязала узел, иначе…

- Не стоит об этом, - прервала мой нравоучительный монолог мама.

Я замолчала. Стало жалко себя и ее. Возможно, насмотревшись на отношения родителей, не спешила выходить замуж. Предложения не то, что сыпались, но существовали. Последний парень, ждал моего ответа, но я кормила обещанием "подумать". "Сердце не лежало", как говорила бабушка. Почему? На этот вопрос не могла ответить.

Через шесть месяцев пришло известие о ее смерти. Вдвоем с мамой мы поехали в деревню. Решили кремировать. За нами ехала машина похоронного бюро, чтобы забрать тело.

Около калитки бабушкиного дома, нас встретил председатель Сельсовета.

- Ванька-дурачок шел мимо, увидел дверь нараспашку. Вошел в сени, а она там…, уже холодная. Видать за помощью шла. Дверь-то отворила, а крикнуть не успела. Да и не услышал бы никто. Рядом-то ни одного дома - боялись ее все, - отчитался он.

Работники положили худенькое тело бабушки во временный гроб, занесли в машину и уехали.

Вдвоем мы сели за обеденный стол. На душе - тяжесть. У мамы текли слезы, она их не вытирала. Я встала, подошла к фотографиям, развешанным на стене. На всех она сфотографирована вдвоем с дедушкой, умершим молодым, наверное, поэтому у бабушки только одна мама. Перейдя к другой стене, где висели мои детские фотографии, обнаружила в рамочке Завещание.

- Ма-а-ам, - протянула от неожиданности, - она завещание оставила.

Мама подошла, внимательно разглядывала документ. Под стеклом он немного отсвечивал, она предложила снять его и прочитать.

Единственным наследником всего являлась я.

- Удастся ли продать дом, - с сожалением сказала она, - он же …, с нехорошей историей, - покачала головой.

Я пожала плечами.

- Пока не думаю об этом. Похороним, пройдет время, тогда и решу.

На этом, мы закрыли дом и уехали готовиться к похоронам. Предстояло пережить много не очень приятных моментов.

Глава 5

Прошло шесть месяцев, я вернулась в деревню, чтобы вступить в права наследника.

Поставила машину напротив дома, направилась к калитке, как неожиданно ко мне подскочила местная старушка, напугав меня. Она показалась знакомой.

- Почему кремировали? Кто разрешил? - шипела со злостью, - почему не похоронили на погосте, чтобы и после смерти мучалась, а люди плевали на ее могилу! - она плюнула в сторону.

Если честно, я обалдела от услышанного. Отвечать не хотелось, открыла калитку и вошла.

- Ишь защитница!- вслед кричала она, угрожая кулаками, - боком тебе ее кремация выйдет!

Не дослушав злых выкриков, закрыла дверь в дом. Дурь, что она несла, слушать не хотелось. Вошла в зал, села за стол и спросила себя: "Что такого сделала ей бабушка, что после смерти желает покойной мученье?"

Вопрос, естественно, остался без ответа. Осмотрелась кругом - все оставалось, как прежде. Перед продажей дома, решила пожить в нем. Работа на дистанции не обязывала ежедневного посещения офиса.

Открыла все окна - воздух застоялся. Подошла к своей постели с перинами, улыбнулась, вспоминая детские годы, решила просушить ее под жарким летним солнцем. Подняла покрывало и меня обдало резким январским зимним холодом. На пуховом одеяле лежало перевернутое зеркало. Я попятилась от кровати, пока ногами не уперлась в стул, плюхнулась на него всем своим телом. Показалось, он громко недовольно скрипнул. Резкий сквозняк пронесся по комнате, поднимая занавески вверх. Спина покрылась холодным потом. Я не могла двинуться с места, как и отвести взгляда от зеркала.

Придя немного в себя, решила найти рушник, в который бабушка прятала его. Вспомнила, как она укрывала зеркало им будто броней. Встала, медленно поднялась по скрипучим лестницам на второй этаж. Мне показалось, что каждая ступенька с приближением к бабушкиной комнате не просто скрипела, а издавала жалобные звуки. Я выругалась, поняла что накручиваю себя. На самом деле, скрип старой лестницы - обычное явление и нет в этом ничего мистического. Я никогда не боялась дома, напротив, любила его.

Оставив все предрассудки, подошла к комнате. Дверь оказалась приоткрыта, из комнаты тянуло холодом, возможно открыто окно? Толкнула, неожиданно что-то громко треснуло в косяке. От резкого звука у меня "сердце ушло в пятки". Я осталась стоять на пороге. В комнате ничего не изменилось, помнила ее с детства. Окна оказались закрыты. "Странно, - подумала, - откуда сквозняк?"

Прошла на середину, осмотрелась - все на своих местах. Подошла к окну, открыла его и в этот же момент влетела птичка. От неожиданности, я попятилась назад и упала на пятую точку. Заживший перелом дал о себе знать, отозвавшись резкой болью.

Птичка покружилась и вылетела.

- Ничего страшного, бывает, я не в городе. Здесь в деревне все находится в гармонии с природой, - успокоила себя.

Подошла к шкафу, открыла. Передо мной на вешалках висели в ряд бабушкины платья. Под ними стояли туфли. Открыла другую створку - в стопочках, на каждой полке, аккуратно сложенные, лежали полотенца на все случаи жизни. Подошла к комоду, вытащила все отделения по очереди, но не нашла знакомого мне рушника, нигде. Вернулась в зал, позади меня раздался звук падающей тарелки, резко обернулась на него, но ничего не обнаружила - никаких осколков. Подняла глаза к иконе, стоящей в "красном углу", и увидела там знакомый рушник. Он небрежно висел на ней, скрывая лик Богородицы. Зная любовь бабушки к иконе, я не поверила, что это сделал она. Вспомнила Ваньку-дурачка, нашедшего ее мертвой и предположила, что он мог набросить рушник на икону. Поставила стул, икона стояла высоко, почти касаясь потолка, осторожно сняла его, но одним концом кружева, он запутался за фигурную металлическую рамку иконы. Пришлось снять ее с полки, чтобы освободить от рушника. Слезла со стула, разделила их. Вновь встала на стул, вернуть икону на место и в этот момент заметила огромного черного паука в углу. В душе похолодело, испугалась. Снова слезла вниз, чтобы взять веник. Бабушка никогда их не убивала, а выносила на улицу на венике, что-то приговаривая. Вернулась и… паука не обнаружила.

- Хм, неужели показалось или убежал? - сама себя укорила, - у страха глаза велики.

Аккуратно поставила икону на место, поклонилась. Неожиданно, подул резкий ветер, он подхватил ручник и вынес бы его в окно, если тот не запутался в шторе. Подбежала, закрыла окна на одной половине, чтобы исключить еще одного порыва. Наконец, взяла его и подошла к зеркалу. На миг мне показалось что-то мелькнуло в нем. Я осмотрелась по сторонам, занавески на окнах продолжали развеваться.

- Понятно, ты что видишь, то и отражаешь, - сказала, обращаясь к нему.

Накинула рушник, как делала это бабушка, прижала его к груди и тут же резко отстранила от себя. Холод пронзил меня насквозь. Осторожно провела ладонью по ткани, но она соответствовала температуре в доме. Показалось. Отнесла это к моему напряжению, созданному самой же, веря бабушкиному рассказу о "чертовом зеркале". Положила его на стул под икону.

- Пусть полежит, пока не определюсь, что делать с ним, - решила для себя.

Глава 6

День в работе по дому прошел очень быстро. Вечером, уже на закате, я занесла постель с улицы, заправила, и осталась стоять около, раздумывая где спать. Повернулась в сторону дивана, поняла, не хочу еще раз ощущать его жесткость, напоминающую о переломе. С любовью погладила постель, улыбнулась от воспоминаний детства и пошла готовить себе ужин.

Перед сном, встала напротив окна. Раздвинула шторы, любовалась последними лучами заходящего солнца. Здесь в деревне, где высокие застройки не мешали видеть его постепенного исчезновения за горизонт, закат казался сказочным. Красные насыщенные полосы опоясывали видимое пространство по обе стороны от еще яркого желтого диска. Редкие низкие облака несли на себе красный отблеск, постепенно изменяя на фиолетовый. В какой-то момент боковым зрением увидела, проскользнувшую тень, поискала глазами кто это мог быть, зная, деревенские обходят дом стороной, и, действительно, никого не нашла. Хотела задернуть шторы, и остолбенела, напротив палисадника стоял Ваньки-дурачок. Неровные изъеденные зубы страшно выделялись на злобном лице. Я резко задернула шторы, попятилась от окна. По коже пробежал мороз. Повернулась в сторону стула, где лежало зеркало.

Уверена, это он набросил рушник на икону. Может обычай какой-то есть? - размышляла вслух. Повела плечами от холода, вернее от страха, поняла, что опять накручиваю себя, выключила свет и легла в кровать. Как в детстве, утонула в мягких перинах и тут же уснула, после напряженного дня.

Мне снился Ванька. Он медленно приближался ко мне, в руках держал рушник. Шаг за шагом наступал в мою сторону, я в страхе отступала. Он быстро поднял руки вверх и обхватил мою шею рушником, медленно затягивая его, как удавку.

- Зачем бабку кремировала? - спрашивал он, постепенно сжимая петлю на моей шее.

Я резко встала, мне не хватало воздуха. Отдышавшись, посмотрела на окна - на улице уже утро - пора вставать. Солнце пробивалось яркими лучами через шторы, заливая комнату светом.

Неспешно повернулась, поставила ноги на прохладный пол и почувствовала, что ночная рубашка влажная от пота. Посмотрела на одеяло. Ну, да, оно же пуховое, а на дворе середина лета, поэтому и вспотела, и сон страшный приснился. Открыла окна, напротив калитки стоял председателя Сельсовета.

- Я чо пришел то, насчет дома хочу поговорить. Открой калитку-то.

- Подождите немного, только встала.

- Городская… Ну ладно, ты там одевайся, я здесь пока посижу, покурю.

- Почему вчера не предупредили? Ждала бы вас. А сейчас вы меня ждите.

В ответ он махнул рукой и сел на скамейку рядом с калиткой.

Минут через десять впустила его в дом. Не принято разговаривать на улице о делах. Не успела закрыть за ним дверь, как вбежала вчерашняя сумасшедшая старуха.

- Зачем кремировала свою бабку колдушку? Все хоронят, а ты кремировала? Грех совершила, - грозила она кулаком. По христиански даже не умерла. Если бы не Ванька, сгнила бы здесь. Так ей и надо …., - тараторила она без умолка.

Председатель, вероятно, не ожидавший подобной выходки, пытался образумить ее

- Глафира, спятила что ли? Чо говоришь-то такое о покойнице?

- А то и говорю…, - ее лицо превратилось в зло: выпученные глаза, тонкие губы, полупустой орущий рот, брызгал слюной. - Так ей и надо, что не по человечески умерла. Никто бы на похороны не пошел, запретили хоронить на общем кладбище твою колдушку. Там ей место - на погосте! - рукой показала в сторону, - чтобы плевали на ее могилу, чтобы заросла травой колючей, чтобы собаки мочились на нее…, - ее рот не закрывался.

Председатель схватил старуху за рукав рубашки, та размахнулась другой и стукнула его по руке, не переставая угрожать. Ему ничего не оставалось, как схватить ее за талию и попытаться вывести из дома, не рассчитал силы, дернул так, что та повалилась на пол. Он поднял ее и силой уволок за калитку.

Когда вернулся, произнес

- Ты не бойся ее. Что сынок Ванька, что она…, того… немного, - он показал на голову.

- Почему она ненавидит бабушку?

Председатель вздохнул, сел на стул.

- У твоей бабушки зеркало есть. Все знали о нем. Она иногда гадала здешним. Лучше бы не делала этого. Гадала то из жалости, не ради денег. А вишь, как все обернулось. От добра то - не жди добра, - он немного помолчал, - Глафира все мечтала посмотреться в него. Слишком уж бойкая была. Однажды, когда твоя бабушка на огороде возилась, она проникла в дом. Бабушка ее с зеркалом в руке и застала. Через неделю Глафира замуж вышла, потом родила Ваньку. Как только его отец узнал, что он … того, бросил Глафиру. После этого все и началось. Она проходу твоей бабушке не давала, обвиняла во всем ее зеркало. Прошло немного времени, Глафира успокоилась, а тут как нарочно, сосед бабушки погорел. Весь, подчистую, а дому твоей бабки хоть бы что, как заговоренный, целехонький остался. Глафира снова ее обвинила во всем. После энтого случая, дом деревенские обходили стороной. Вот так.