Закрыть прорыв

Потом пришел Михалыч и попросил ему помочь. Старый сварщик решил сварганить жаровни пока еще есть электричество от дизельного генератора, потому что сомневался, что вся эта свистопляска закончится за пару дней. Пошли с ним в цех, где он подключил к генератору переноску, и мы принялись изготавливать необходимые запчасти из разных металлических материалов, а потом к нам присоединился Серега сварщик и принялся сваривать подготовленные запчасти в единый каркас. Решили сделать штук шесть жаровен, чтобы, если закончится соляра, можно было подключить баллоны с пропаном. Их в клетке было полных девять штук, да в цеху еще два початых, на какое-то время хватит комнаты отогреть и жрать приготовить. Так, пока на улице не стемнело, мы работали в цеху. С шутками, матами и переругиванием изготовили пять жаровен из шести запланированных, шестую сваривать не стали, но запчасти подготовили. Пока сварщик варил, я сварганил себе примитивное копье из арматуры и листового железа, длиной метр восемьдесят, а еще что-то типа мачете с острым наконечником и одной режущей кромкой. Ручку также сделал из арматуры, а полотно из листа тройки, обмотал полосками брезента, чтобы минимизировать контакт холодного металла с руками. Хоть кожу и защищают надетые перчатки, но и такая изоляция лишней не будет. Для чего это сделал, я бы и сам не смог объяснить, так, просто наитие, импульс или интуиция, не знаю, но предпочитаю быть готовым к любому развитию ситуации. Я так с детства стараюсь быть готовым ко всему, надо мной ржали все, кому не лень, но меня это ни разу не останавливало быть таким, какой я есть. Вот и сейчас, мужики лишь хмыкнули, но комментировать ничего не стали, вот и ладно. Режущие кромки заточил болгаркой, волос падающий, может на лету и не разрежет, но острота вполне себе приемлемая, мне нравится. Изготовленное оружие оставил тут же на полке, решил не тащить в комнату – там и так не протолкнуться. На улице опустился вечер, но темно не стало, снег отражал свет и, если бы не непрекращающийся снегопад, было бы достаточно светло, но сумрак скрывал детали в тенях. Я поднялся к себе в комнату: девушки были все на месте, обсуждали произошедшее, мыли кости своей родне и друзьям, мусолили выход из нынешней ситуации.

- Семен, тут твой сосед приходил… - Начала Оля.

- И? – Я напрягся, но уточнять, кто приходил, не стал, сомневаюсь, что он представился, а сама девушка сможет отличить их только при очной ставке.

- Он был выпивши и все порывался нас переманить к себе. – Девушка нервничала, видимо, пыталась подобрать правильные слова. – Сказал, что ты не достоин, что тебе не следует жадничать, да и мы не сможем все разместиться в твоей комнатушке…

- Ясно. – Я перебил ее, так как действительно, тут все было предельно понятно. – К чему вы пришли? О чем договорились?

- Ни к чему! – Возмутилась Галя. – О чем мы вообще можем договариваться с подобным контингентом? Это же просто мерзко… Да я… Да мы… - Она просто задохнулась от возмущения.

- Мы просто сказали, что разделятся не намерены, а если не сможем разместиться тут, то обязательно обратимся к нему за помощью. – Вмешалась Оля. – Он еще немного повыпендривался, набивая себе цену, а потом, еще раз напомнил, что мы всегда можем на него рассчитывать и ушел. Ты объяснишь ему, что он не прав?

- Как ты себе это представляешь? – Я ухмыльнулся. – Я сейчас пойду по комнатам, искать пьяного мужика, чтобы набить ему морду за то, что он проявил участие и желание помочь попавшим в беду девушкам?

- Ты же сейчас не серьёзно? – Оля выгнула бровь.

- Так, девочки, давайте начистоту. – Я поднял руки. – Он вас оскорблял?

- Нет.

- Он кого-то из вас трогал, позволял себе лишнее, словом или делом?

- Нет.

- Ну так какого тогда вы от меня хотите? – Я обвел их всех взглядом, долбанные манипуляторы, проходили мы это, знаем, но они молчали. – Вот если он вломится сюда, станет приставать к вам, лапать там или тискать, тогда другое дело. Тогда действительно стоит ему вломить. Но раз парень просто предложил свою помощь, как бы там это двусмысленно не звучало, это не повод для меня бегать по общаге и искать хама с целью покарать его за вымышленное оскорбление чести и достоинства. А если мы действительно не сможем все разместится здесь, вдруг кому-то и правда придется перебраться в другую комнату. – Тут я выразительно посмотрел на суку Галю, и та не подвела.

- А что это ты на меня смотришь? – Вспылила та. – Я никуда не пойду! Мы и тут неплохо разместимся. А почему бы тебе самому тогда не пойти к тому мужику в гости?

- Ты сейчас прикалываешься? – Я сам психанул и не смог сдержаться. – Мне свалить из собственной комнаты? А что еще мне сделать? Пиццу тебе не испечь, на углях? Коктейль не замутить? А может стриптиз станцевать, прямо на столе?

- Семен не заводись, пожалуйста. – Юля взяла меня под локоть. – Никто тебя из твоей комнаты не выгоняет. Но и сами мы разделятся не будем. К этому пьяному мудаку никто не пойдет, как бы он там участливо это не предлагал. Мы ведь сможем все и здесь разместиться, ведь правда же, девочки?

- Конечно! – Подключилась Оля. – Мы поставим кровати вместе и ляжем поперек, тогда все поместятся, ну, будет слегка тесновато, зато тепло.

- Даже если мы все уляжемся на кроватях, кому-то придется лечь радом с ним. – Сука Галя ткнула в меня пальцем, даже не посмотрев мне в глаза.

- Семен ляжет с самого краю, а я рядом с ним! – Опередила очередной спор Юля и посмотрела на меня. – Ты согласен, Семен?

- Согласен. – Буркнул я и добавил. – Ужинать будем?

- Конечно! – Всплеснула руками гиперответственная Оля и принялась организовывать на столе ужин.

Как бы там ни было, а хозяйственные девушки приготовили довольно сносный ужин. Кто из них готовил, мне, в принципе, было наплевать, сейчас, уплетая горячее, я любил их всех, даже суку-Галю. Ели в основном молча: за день было много чего сказано, все последние новости вертелись вокруг погоды и связанных с ней неприятностях, что было обмусолено уже неоднократно, поэтому говорить было не о чем. Когда поели, я сопроводил Олю с Надей на кухню, девчонки под моей охраной вымыли посуду, и мы без происшествий вернулись обратно.

В комнате, как и предложила Юля, поставили кровати вместе, расстелили белье и улеглись поперек. Я лег с краю, прижавшись спиной к быльце. Юля наоборот, легла лицом ко мне, уткнувшись лбом мне в подбородок. Я, совершенно не смущаясь, обнял ее и прижал к себе, она не возражала. В темноте раздалось возмущенное фырканье Гали, но от комментариев она отказалась. Какое-то время девушки еще покрутились, обустраиваясь в тесноте, но в итоге затихли и засопели уснув. А вот мне не спалось. Такое со мной было впервые: я прижимал к себе девушку, разные эмоции переполняли мое сердце, которое, то затихало, то, вдруг, начинало выскакивать из груди, бухая так, что, наверное, раскачивало своим ритмом кровать вместе со спящими на ней девчонками. Может эта Юля и была не совсем моим идеалом, но ведь когда там еще найдешь такую, чтобы, значит, она соответствовала моим тем самым идеалам. Поэтому сейчас я и лежал в темноте, слушал, как девушки дышат, а сам пытался договориться с самим собой. Такой шанс вряд ли выпадет еще в ближайшее время, а значит, Юлю необходимо брать в оборот и целенаправленно обрабатывать, склоняя в свою сторону. Так-то она и сама вроде бы не против, но кто ее знает, может она по характеру такая и с каждым встречным парнем так себя ведет. А может даже и дальше заходит... Блин, а вдруг она с этой целью и ехала в Геленджик: найти там какого-нибудь смазливого отдыхающего кобеля, замутить с ним, испытать все самое запрещенное и испробовать все самое мерзкое... В голове сразу возникли картинки, как смуглый волосатый джигит насаживает хрупкую девушку на свой могучий корень... Да что за дерьмо в голову лезет?! Да не такая она! А какая она тогда? Мы с ней едва знакомы, а она уже мне в подмышку дышит, а, чтобы было, останься мы вдвоем на эту ночь? Нет, она просто добрая и отзывчивая, пошла же спасать совершенно незнакомых ей людей, даже не рассчитывая на благодарность и похвалу. Просто она легко сходится с людьми и готова помогать. А зачем тогда она носит такой кружевной лифчик? Ведь специально его выбирала, чтобы он одним своим видом соблазнял... Так, я сейчас себе мозг сломаю, хватит. Понапридумывал тут остолоп, успел и жениться, и развестись, уже раза по три-четыре, все, спать!

Глава 2.

Утро принесло сразу несколько новостей: во-первых, лето не вернулось – по прежнему за окном был лютый дубак; во-вторых несколько пьяных мужиков не поделили баб, кровать или рюмку – было несколько драк, но так как все происходило на нижних этажах, то мы об этом узнали только на кухне, разогревая завтрак; в-третьих, хитрожопый Дмитрич решил провести ревизию запасов вверенного ему контингента – с какого перепугу я должен его оповещать сколько и чего у меня есть, я так и не понял, но без грубости ответил, что доедаем последний бичпакет. Мой ответ ему явно не понравился и через полчасика он вернулся с тремя бугаями, объяснять мне недалекому, кто здесь власть и как с этой самой властью нужно вести диалог. Но драки не получилось, как только эта кодла ввалилась, а точнее попыталась ввалиться ко мне в комнату, то тут же все девушки встрепенулись, а особенно Галя, ведь может же, с-сучка, а, короче они как-то так ненавязчиво объяснили наглым и глупым мужикам, откуда взялись у нас припасы и что они готовы сделать с носами тех, кто эти самые носы засунет не туда, куда следует. И знаете что? Прокатило! Да не просто прокатило, они даже смогли заставить этого хитрожопого козла засунуть свой язык в задницу и ретироваться, принося извинения и раскланиваясь. Во как. Я не ожидал, вот никак не ожидал такой слаженности и смелости от таких хрупких созданий, ну за исключением габаритной Наденьки, но все же. Я их конечно же похвалил, но предупредил, что такой жучара, как Дмитрич, от своего не отступиться и теперь, тварь такая, будет караулить и ждать, когда мы оступимся или спиной к нему повернемся, с таким мудаком нужно быть очень внимательными. Девушки пообещали, что по одиночке никуда не пойдут и станут вести себя очень осмотрительно.

Видимо все-таки подгорело где-то у Дмитрича: получив такую отповедь от девчонок, он к нам второй раз уже не полез, но устроил остальным такой разгон, что «мама не горюй!» Нашлись еще несколько отчаянных мужичков, которые воспылали праведным гневом или были науськаны привыкшими повелевать женами, не суть, но они попытались дать отпор и, что закономерно, выхватили по полной, даже некоторым бабам досталось на орехи. Самого избиения я не наблюдал, мне об этом Пашка рассказал, когда я в обед из комнаты выполз, чтобы суп разогреть.

- Чета перемкнуло нашего Дмитрича, – жаловался мне монтажник, – он тут натуральный шмон устроил, попутно всем объясняя, кто здесь пахан. Он же вчера принимал поселенцев и каждому обещал койку в тепле и миску каши за долю малую, а с утра какая-то мамзель наехала на него, мол, раз ты назвался тут самым старшим, так будь любезен – соответствуй давай и обеспечь, значит, нас той самой кашей, да так она по нему прошлась, что он тут же пацанов по крупнее позвал и пошел он проверку устраивать, прикинь, чтобы излишки, значит, изъять и нуждающихся обеспечить.

- Да, я в курсе, он и ко мне заглядывал, только девчонки мои его сразу развернули. – Я говорил ему мои и сам расплывался от удовольствия, в этот момент гордость за обладание такими девушками меня просто переполняла.

- Круто, че, фартануло тебе. – Хмыкнул Пашка и поменял неприятную для него тему. – А ты слышал, что опять стрельба идет со стороны части? Вроде парочка мужиков опять к ларьку ходили, хотели еще водки взять, да только магаз закрыт оказался, вот они и рассказывают, что там стрельба практически не прекращается.

- Небось таких же дармоедов гоняют вояки. – Пожал я плечами, не, ну а какие еще могут быть мысли по этому поводу. – Холодно на улице, вот и лезут небось к части люди-то, что им еще остается?!

Когда после обеда я отправился мыть посуду, со мной неожиданно пошла Галя, типа помочь. Но, стоило нам остаться наедине, как она начала мне мозг выклевывать, что я такой сякой, бедной девочке голову морочу. Стоило мне ей объяснить, что я наоборот только с чистыми и честными помыслами, как она меня вообще в ступор вогнала: стала нести пургу, что это наоборот Юля – вертихвостка и практически проститутка, на которой клейма уже ставить не где. На самом деле она это все не прямо говорила, а так косвенно и завуалировано, но, чтобы до меня, как самого твердолобогого дошло наверняка. В конце концов я не выдержал и прямо у нее спросил, какого хрена она хочет? Типа ничего, говорит, просто заботу проявляет и внимание, неравнодушна она говорит, к таким милым наивным мальчикам, которые падки на податливых женщин.

- Галя, еп-р-с-т, да ты реально ревнуешь! – Меня осенило, и я не смог скрыть улыбки на лице. – Я те прямо скажу, мне конечно, льстит, что такая симпатичная девушка на меня запала, но, увы, вынужден тебя огорчить, я однолюб и свой выбор уже сделал!

- Даже не думай, дебил, что я могла запасть... втюрится в такого идиота, как ты, вот еще! – Фыркнула Галя, уже не сука, чего уж там, причем так нарочито пафосно фыркнула, гротескно, что ли. – Я просто побеспокоилась, вот и все. Я Юльку уже давно знаю, та еще прошмандовка.

- Я ей так и передам, что ты сказала... – Начал я, но она меня перебила.

- Только попробуй, – угрожающе на меня надвинулась ее возбужденная грудь. – Я с тебя с живого не слезу!

- Как-то это звучит двусмысленно, тебе не кажется? – Я прям излучал удовольствие от этой пикировки.

- Э... Вот ты пошляк. И сволочь. И... кобелина! – Выплюнула она мне в лицо.

- Ладно, Галюсик, мы с тобой уже практически все прояснили. – Я поднял руки, сдаваясь. – Я ничего никому не скажу, честно, а про то, что ты сказала, я буду иметь ввиду, хорошо?

- Хорошо. – Буркнула та, но все-таки добавила. – Я тебя предупредила!

На улице стало еще холоднее, делать там было нечего, поэтому весь день просидели в комнате: тихо переговаривались, дремали, пару раз даже в карты попытались сыграть, но быстро надоело: неизвестность пугала и никакие действия и попытки переключиться не помогали. В конце концов наступил вечер, мы поужинали и легли спать. Юля опять прижалась ко мне, теперь уже теснее, чем вчера, но червь сомнения, подтачивавший мою решимость прошлой ночью, в эту был сыт Галиной прикормкой. Что не говори, а все складывалось именно так, как и сказала «уже не сука» Галя. Теперь я переключил свое внимание уже на нее. Может ее поведение это всего лишь попытка предотвратить наше сближение, потому что она поняла, что запала на меня? Так же тоже бывает: нравится девчонке пацан, но она из природной упертости всячески его отталкивает, а потом, когда он реально уходит от нее, говорит, что это он дебил, не видел ее знаков любви. Юля первая ко мне прильнула и затмила собой обзор. Так бы может я и на остальных бы внимание обращал, но она загребла себе почти все. Хотя нет, Наденька, у-ух... может тоже она там втайне обо мне думает? Вот блин, вот это я ловелас, а! Всех баб соблазнил... Теперь бы еще и совратить их по одной, ну или по парочке за раз, да или даже всех вместе... Ну что за жизнь, а? То, блин ни одной, а тут сразу четыре и кого выбрать, не угадаешь. Нормальной окажется Юля или той еще гуленой. Галя с Надей испытывают что-то ко мне или просто так комедию ломают. Вот Оля, практически на сто процентов меня игнорирует просто потому что. Ладно, завтра посмотрим, нужно будет Надюху в сторону отволочь и поговорить с ней по душам и за меня, и за нее, и за Юлю с Галей, подруги же, все-таки, должны они друг за дружку что-то знать, если за себя промолчит стопудово, то уж за других вывалит по-полной. Опять же стоит убедиться, что Галька чушь про Юлю молола, лишь бы меня на себя переключить. Ладно, все завтра, а теперь спать. Рука как-то сама собой опустилась на тело лежащей рядом девушки и по-хозяйски прижала ее ко мне.

* * *

Я проснулся среди ночи от криков, доносившихся с первого этажа. Девушки тоже повскакивали, а Юля так вообще, прижалась ко мне и нервно поинтересовалась.

- Что это? Что происходит? Семен? – Девушку слегка потряхивало, так как шум, доносившийся снизу только усиливался. Уже отчетливо в общем гвалте можно было разобрать бабий визг, спровоцированный именно страхом, мужские бодрящиеся выкрики, звон разбивающегося стекла, шум от падающей и ломающейся мебели, детский ор и рычание... натуральное звериное рычание! Я соскочил с кровати и стал одеваться: какое бы говно сейчас внизу не происходило, лучше встретить его подготовленным.

- Вставайте и одевайтесь! – Почти выкрикнул я. Страх, адреналин, забота или хрен его знает, что еще, но дыхание сбивалось, а сердце в груди бухало так, будто вот-вот и выпрыгнет наружу.

- Семен, не бросай нас! – Остановила меня в дверях Юля своим криком, она стояла в одной штанине, вцепившись в рукав моей куртки своей рукой. – Не оставляй, меня. – Уже тише закончила она, глядя мне в глаза.

- Я только гляну что там происходит и сразу назад, не переживай. Вы только закройтесь тут и никого не пускайте, как-бы они не орали, ясно? А я вернусь, Юленька, обязательно вернусь. – Захотелось вдруг обнять ее крепко, прижав к себе, а еще и в губы впиться, так, чтобы надолго запомнилось, но я себя сдержал, постеснялся, да и в голове, где-то глубоко, все еще не давала покоя мысль, что не стоит спешить с выбором своей второй половинки. Поэтому я обнадеживающе улыбнулся ей, обвел взглядом остальных девчонок, отметив, про себя, что Надя умильно кусает губки, сука Галя как всегда сжимает зубы от злости, а Оля рассеянно смотрит по сторонам, видимо проговаривая про себя список действий или вещей. – Не боись, девчули, все будет ништяк!

Да, я тот еще психолог хренов, «ништяк», блин, другого ничего на ум в тот момент не пришло. Обнадежил, чего уж там. Сам поспешил к своей любимой лестнице на улицу. В коридоре было людно: незнакомые мне мужики и бабы под визг детворы что-то там обсуждали и решали, я проскочил мимо, даже не став разбираться с тем, кто они и по какому поводу все сюда выперлись – лучше не тратить время на лишний треп, а самому все выяснить.

Еще спускаясь по лестнице, я услышал дополнительные звуковые эффекты: к прежнему шуму, доносившему с первого этажа общаги, прибавился скрип снега, возня и повизгивание каких-то животных, гортанные выкрики и улюлюканье, стон и всхлипывания, явно принадлежащие людям. Я настороженно шагал по заснеженным ступенькам, пытаясь среди этой какофонии уловить и вычленить что-то внятное. Сумбур мыслей и образов возникал в голове, мысли путались, наконец я отмахнулся от предположений и спустился вниз.

Картина, которую я наблюдал из-за угла здания вызывала шок и недоумение: лохматые гуманоиды в шкурах и с палками тягали наших беженцев, скручивая их какими-то лоскутами кожи и обрывками веревок, сопровождая все свои действия рычанием, повизгиванием и хохотом, этим звероподобным людям? помогали огромные лохматые кошки и собаки, своими размерами сопоставимые с молодыми бычками, они носились рядом и набрасывались на связанных пленников, отбивая у тех и так немногочисленные попытки препятствовать похищению. Вроде еще никого не загрызли, но на снегу отчетливо просматривались пятна крови. А оно, это самое похищение, самым натуральным образом и происходило – здоровяки взваливали на свои плечи по одному, а некоторые и по двое плененных связанных людей и уволакивали их в сторону дороги. Безумный конвейер не прекращал своего действия. Не смотря на ночь и падающий снег, видимость была на уровне, что было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что я увидел все это безобразие и смог оценить перспективы, но плохо, потому что увидели и меня: сразу несколько двуногих лохматых тварей замахали своими клешнями в мою сторону, заулюлюкали, а четырехлапые лохматые твари бросились в мою сторону и мне не оставалось иного выбора, как ломануть в сторону от лестницы, чтобы не дай Бог не подставить своих девчонок.

Я побежал к углу здания, разочарованно понимая, что цех остался с противоположной стороны, а там и мои острые приблуды. Поможет мне сейчас мое самопальное копье или нет, но это хоть какое-то оружие, а значит шанс, потому что позволить этим уродам спеленать меня так же, как и тех терпил, я не собирался – я без боя не сдамся! Обогнув угол общаги, я добежал до следующего и обернулся, за мной увязались две твари, больше не успел разглядеть, мешкать было нельзя, я, задыхаясь, стартанул к следующему углу. Выбежав из-за него, я осознал свою глупость, ведь дальше я попаду прямо на конвейер, поэтому побежал по прямой, так, чтобы и от преследователей оторваться и новыми не обрасти. С разгона воткнулся в стенку цеха и по над ней побрел, разгребая снег к воротам. Под общагой все-таки было по меньше сугробов, а тут, на открытом участке, навалило считай по пояс, хотя самый нижний слой уже схватился корочкой, но все равно под моим весом проваливался. С трудом выдирая ноги и задыхаясь обожженным от холодного воздуха горлом я добрался до ворот, которые, слава глупости монтажников, оказались открытыми. Ввалился внутрь и уперевшись в дверь, попытался ее закрыть, но как ни упирался, пердел и потел, не смог преодолеть сопротивление насыпавшегося вслед за мной снега, не хватало каких-то нескольких сантиметров, чтобы вставить гребаный шплинт. Услышав поблизости рычание, я осознал всю тщетность своих усилий и почти сдался, ну совсем почти. Оглянувшись, я увидел куда притулил тогда свое самопальное копье, плюнув на все свои страхи, ломанулся к нему. Откуда только силы возникли, ведь всего секунду назад казалось, что все, сил больше нет, хоть ложись и помирай. Уже схватив копье в руки я услышал, как за спиной отскочила дверь от мощного удара, я не стал медлить и развернулся, направляя свое оружие на потенциального противника. Доли секунды, не более, вот ровно столько стоило мне промедление и все бы закончилось совсем иначе. Первая тварь, которая попыталась на меня напасть, со всего маху нанизалась на мое копье, она конечно же сбила меня с ног своей тушей, но увлекаемая мной, а точнее зажатым в руках копьем, упала на меня же сверху. В порыве злости она начала драть мне правое плечо – единственное место, до которого смогла дотянуться, так как голову я попытался прикрыть второй рукой, максимально отведя ее в сторону. Боль была адская, дыхания не хватало и до этого, а теперь, под весом твари, можно было смело говорить, что меня душили. От боли в разрываемом плече и отсутствии кислорода у меня закружилась голова, лохматое чудовище уже не трепало мою руку, а просто сжав челюсти тихонько порыкивало, с каждым выдохом все тише и тише. Но и у меня уже не осталось сил сопротивляться: в последний раз попытавшись вздохнуть воздух, насыщенный запахом крови, смрадом из пасти твари и вонью свалявшейся собачьей шерсти я отключился.

Я шел по коридору, освещенный центр и спрятанные во мраке стены, то, что они вообще есть у меня не вызывало сомнения, как и то, что нужно идти вперед. Мысль о том, что я об этом нормально рассуждаю, витала где-то поверх, но не вызывала диссонанса, иду себе и иду, ну коридор, ну темный, тоже мне новость... Вдруг из мрака выскочило натуральное чудовище: лохматое, вонючее и с огромной пастью, которая закрыла мне весь обзор. Тварь накинулась на меня, но мне удалось удержать ее на расстоянии моих вытянутых рук, огромные зубы клацали перед самым моим носом, в лицо летели вязкие слюни, а нос забивало зловоние из пасти. Наша борьба длилась уже несколько часов, наверное, я потерялся во времени, просто сосредоточился на сопротивлении и все. В какой-то момент я вдруг понял, а какого вообще хрена, я тупо сопротивляюсь и ничего не предпринимаю? Напрягшись изо всех своих скромных сил, я оттолкнул ужасную тварь от себя и ... и огромная пасть поглотила меня целиком.

Глава 3.

В себя я пришел рывком, как будто на поверхность воды всплыл, причем, сила моего рывка была такая, что, не замечая, скинул левой рукой в правую сторону нанизанную на копье лохматую тварь, как мелкую шавку ногой отпихнул. Застывшая в посмертии челюсть собаки-переростка вырвала зубами кусочки кожи из плеча, утихшая было кровь снова побежала по руке, вернувшейся болью мигом прочищая голову. Полежал немного, приходя в относительно стабильное состояние, сжал зубы, вытер выступившие на глазах слезы. Прислушивался к звукам на улице и в цеху, а сам мысленно ощупывал себя, проверяя, все ли члены на месте. И там и там все было нормально, вроде бы, конечно. Повернулся и попытался встать: голова кружилась и хотелось пить, облизал пересохшие губы, на которых почувствовал вкус уже засохшей крови, моей или собаки, не разобрать. С трудом удалось сесть, опираясь на пол здоровой рукой – правой боялся даже шевелить, боль толчками пульсировала в голове. Осмотрел себя: куртка рваная вся спереди, залита кровью, правый рукав одним своим видом вызывал уныние и страх, среди всего этого фарша костей видно не было, так что надежда, что с рукой все будет в порядке все еще была. Еще немного посидел и понял, что неплохо так подзамерз, но холод ощущался скорее, как стимул подвигаться, а не как какое-то неудобство, странное ощущение, но по-другому не смогу объяснить. Передвинулся ближе к огромному собачьему трупу, перенес вес на ноги и, ухватившись за копье, попытался его выдернуть – не вышло. Просто мало места для маневров оказалось. Пришлось с кряхтеньем и оханьем подниматься на ноги. Голова слегка кружилась, но это так, фоном, в остальном вроде все еще даже ничего получается. Почему-то решил, что копье мне обязательно стоит извлечь. Чуть присел, перебрал рукой по древку и потянул, сначала рукой, а потом выпрямляя ноги, потом перехватился, уперся одной ногой в тушу и выдернул-таки свое оружие. От переусердствования чуть не свалился, но переступив пару шагов, уперся подтоком копья в пол и устоял. Выдохнул и осклабился – хорошо! Справился! Дальше будет легче. Чему радуюсь, хрен его знает. Живой ведь, это хорошо, ну подрали малеха, так еще не известно насколько там все плохо, так чего раньше времени в панику впадать, правда? Выкарабкаемся!