После развода. Командир, ваш рейс отменен

— Это тоже понимаю.

Алла собрала пустые тарелки. До следующего интервью оставалось десять минут.

— Тогда зачем вы принесли личную запись? — спросила я.

— Чтобы вы нашли причину раньше, чем кто-нибудь снова решит, что допустимое значение означает отсутствие проблемы.

Он поднялся и забрал поднос.

Я смотрела на дверь после его ухода и чувствовала раздражение, которому не могла сразу подобрать адрес. Денис совершил ошибку и сам принес документ, позволяющий ее обнаружить. Игорь за восемнадцать лет научился признавать только то, что уже нельзя было скрыть. Я не хотела сравнивать этих мужчин, но память делала это без разрешения.

— Он тебе нравится, — сказала Алла.

— Он дал важный документ.

— Я про суп.

— Суп был пересолен.

— Значит, все серьезно.

Я попросила ее открыть реестр и вернулась к работе.

Восьмого октября мы получили паспорт детали со склада. Узел был новым, поступил две недели назад и в эксплуатацию не выдавался. Документы выглядели последовательно: поставщик, дата, приемка, пломба. Павел подтвердил, что физическая маркировка соответствует паспорту.

Это означало, что номер нового узла использовали в карточке шестьсот двенадцатого, хотя сам узел оставался на складе. Зачем — оставалось неизвестно.

Я пригласила Ларису на интервью. Она пришла с юристом «ТехКонтура» и заранее подготовленными ответами.

— Кто имеет право менять закрытую карточку? — спросила я.

— Контролер документации при обнаружении ошибки.

— Требуется согласование?

— Зависит от поля.

— Для серийного номера?

Юрист попросил показать внутреннее положение, на которое я ссылалась. Я положила перед ним копию, полученную по договору авиакомпании.

Лариса прочла пункт.

— Требуется подтверждение мастера смены.

— В журнале его нет.

— Возможно, подтверждение оформили на бумаге.

— Предоставьте.

— Если сохранилось.

— Такие документы хранятся не меньше срока, установленного вашим порядком.

Юрист вмешался:

— Инга Сергеевна, вы рассматриваете обычную ошибку как умышленное нарушение.

— Я ни разу не использовала слово «умышленное». Но обычная ошибка тоже должна иметь автора, время исправления и подтверждение.

Лариса сложила руки на столе.

— Антон часто оставлял токен в компьютере. Мы делали ему замечания.

— Письменные?

— Устные.

— Кто мог находиться в помещении после его ухода?

— Ночная смена. Шесть человек.

— Камеры есть?

— В коридоре. Внутри нет.

— Записи сохранены?

Юрист снова попросил оформить запрос. Я передала уже подготовленный документ.

После интервью Алла закрыла дверь и сказала:

— Она пришла объяснить все небрежностью Антона.

— Возможно, он действительно оставил токен.

— Но номер выбрал кто-то другой.

— Вот это нам и нужно доказать.

Мы разложили на столе три документа: июльское донесение Дениса, паспорт нового узла и карточку шестьсот двенадцатого. Один номер соединял события, между которыми было почти три месяца.

Я позвонила Оксане и попросила временно сохранить данные по всем самолетам, где «ТехКонтур» менял тормозные узлы за полгода. Она уточнила объем, срок и расходы на выгрузку, затем согласовала работу с внутренней службой качества.

— Самсонов будет против, — предупредила она.

— Пусть ответит письменно.

— Он предпочитает устно.

— Тогда это останется его неудобством.

Вечером Денис зашел за протоколом своего интервью. Я передала ему распечатку.

Он прочел каждую строку, исправил время июльского разговора на пятнадцать минут и расписался.

— Вы оставили мою фразу про расписание, — сказал он.

— Вы ее произнесли.

— Я не возражаю.

— Тогда к чему вопрос?

— Хотел проверить, станете ли вы делать меня удобнее для своего вывода.

— И как результат?

— Не стали.

— Разочарованы?

— Пока нет.

Он вернул протокол. В этой короткой реплике не было обещания доверять мне. Только признание, что сегодня я выдержала проверку, которую он устроил без предупреждения.

Когда Денис ушел, Алла вывела на экран первые результаты общей выгрузки.

— Есть еще один борт после ремонта в августе, — сказала она. — Шестьсот седьмой. В карточке установлен узел с номером, который мы видели на шестьсот двенадцатом.

Я перечитала строку.

На стоянке шестьсот двенадцатого маркировку фиксировали при мне. Ошибиться в цифрах дважды было трудно. Если запись по второму самолету соответствовала физической детали, один серийный номер относился уже к двум узлам.

На этот раз — на двух самолетах.

ГЛАВА 5. Два самолета, одна деталь

Шестьсот седьмой вернулся в Самару девятого октября в девять двадцать.

Мы ждали у ангара вместе с Павлом, представителем «ТехКонтура» и Оксаной. Самолет должен был снова выйти на линию после обеда, поэтому на осмотр отвели два часа. Денис прилетел на нем вторым пилотом-наблюдателем: по графику он проводил проверку молодого командира и до посадки не знал, какой номер мы нашли в архиве.

Пассажиры вышли, багаж выгрузили. Технический специалист принял борт и только после этого разрешил начать осмотр.

— Что проверяем? — спросил Денис, снимая пиджак.

— Маркировку правого тормозного узла, установленного в августе, — ответила я. — По карточке у него тот же номер, который физически стоит на шестьсот двенадцатом.

Он посмотрел в сторону соседней технической позиции, где находился снятый борт.

— Ошибка переноса?

— Возможно.

— Вы говорите это уже третий день.

— Пока возможность не исключена.

Осмотр проводил Павел с допущенным механиком. Я стояла за линией вместе с Оксаной и записывала последовательность действий. За последние дни я привыкла ждать: доступ к узлу, освещение, очистка таблички, повторная сверка. Быстрый ответ в такой работе чаще означал, что кто-то пропустил обязательный шаг.

Павел прочел номер один раз, затем попросил механика повторить. Я сверила запись с фотографией шестьсот двенадцатого.

Совпали все символы.

— На двух узлах одинаковая маркировка, — сказал Павел. — Нужно проверить способ нанесения номера и документы происхождения обоих. До этого я не могу определить, какая табличка подлинная.

Представитель подрядчика шагнул ближе.

— Серийный номер могли перепутать при ремонте. Это не влияет на работу узла.

— А на подтверждение остаточного ресурса влияет, — возразил Павел. — Без идентификации я не знаю, сколько циклов прошла конкретная деталь и какие работы с ней выполнялись.

Оксана открыла расписание.

— Мне нужен ответ по эксплуатации. Что делаем с шестьсот седьмым сегодня?

Павел повернулся к ней.

— Техническое решение дает ответственная организация. Мое заключение: история установленного узла документально не подтверждена, до установления происхождения эксплуатацию рекомендую приостановить.