Три гвардейца и ожерелье из лазурита

Екатерина Кожина

Три гвардейца и ожерелье из лазурита

Глава 1

Служба в Королевской гвардии оказалась делом приятным. Парадная форма сидела идеально, жалованье выплачивали минута в минуту, а шпионы соседних государств, прослышав про троицу, которая лишила ректора штанов ради пакета с письмами, временно затаились.

Каждый вечер после развода караула у парней начиналась своя, не менее насыщенная жизнь.

Дэн после дежурства во дворце не шел, а летел к своей Катеньке. Они сняли двухэтажный домик у королевских садов. Девушка, получив отцовское золото, развернула бурную деятельность: наняла кухарку, обставила гостиную дорогой мебелью, но умудрялась контролировать каждую монету.

— Дэнчик, радость моя! — Катя встретила мужа на пороге, забирая у него тяжелый гвардейский плащ. — Как прошел день? Короля никто не пытался похитить?

— Все тихо, милая, — улыбнулся Дэн, с удовольствием втягивая носом аромат запеченной утки. — Только Себастьян опять пытался поправить прическу фрейлине, за что получил веером по носу. Как ты тут? Тетка не писала?

— Писала! — рассмеялась Катерина, увлекая его за стол. — Просит прислать ей столичных кружев. А еще сегодня пришло письмо от твоей матушки. Пишет, что соскучилась и к осени планирует привезти нам два мешка ржаной муки. Говорит: «В вашей столице хлеб бледный, как королевские дочки, пусть Дэнчик на настоящем домашнем тесте силу гвардейскую держит».

Дэн рассмеялся, обнимая жену. После суровых казарм и дворцовых залов этот дом был для него раем. Здесь его любили просто за то, что он есть.

А вот у Люциуса вечера проходили в режиме абсурда. Раз в неделю он навещал отца, и каждый визит превращался в игру на "угадай, кто сегодня наследник".

Причиной тому было нестабильное здоровье старшего брата. Тот умудрялся подхватить простуду от легкого сквозняка, но внезапно выздоравливал и снова начинал мнить себя великим Блэквудом. И отношение графа к младшему сыну менялось строго по графику болезни старшего.

В один из вторников Люциус вошел в замок, когда брат лежал в постели с компрессом на лбу. Отец выбежал в холл, обнял Люциуса и скомандовал:

— Несите лучшего вина! Мой младший, моя гордость! Опора рода! Настоящий гвардеец! Посмотри на свои погоны, Люциус, ты рожден повелевать!

Люциус пил вино, зная, что радоваться рано. И точно. Через неделю старший брат, подлеченный литрами ромашкового отвара, спустился к ужину. Граф Блэквуд тут же посмотрел на Люциуса как на пустое место.

— И чего ты тут сидишь, сапоги топчешь? — проворчал отец, пододвигая лучшее мясо первенцу. — Из академии тебя выгнали, в гвардию по блату через советника пристроили. Брат твой на ноги встал, вот кто настоящий Блэквуд — бледный, статный, книжки умные читает. А ты только мечом махать горазд. Иди вон, конюху помоги, раз приехал.

Люциус лишь усмехался, привыкнув к отцовским причудам.

Однажды, отец, решив закрепить статус старшего сына, нашел ему невесту — леди Элеонору, дочь богатейшего южного графа. В один из вечеров в замке устраивался ужин для знакомства. Младшего сына пригласили для массовки.

Но когда Элеонора вошла в зал, у гвардейца перехватило дыхание. Девушка была невероятно красива — с копной огненных волос, живыми, искрящимися глазами и легкой походкой. Когда наследник начал рассказывать ей про устройство фамильных конюшен, девушка заскучала и, поймав взгляд Люциуса, заговорщицки подмигнула ему.

За ужином гвардеец с удивлением обнаружил, что леди разбирается в породистых лошадях, умеет стрелять из лука и обладает острым чувством юмора.

К концу вечера Блэквуд-младший с ужасом и восторгом понял: это — идеал. И она, по иронии судьбы, должна стать женой его брата.

Пока Люциус страдал по невесте брата, Себастьян во дворце штурмовал вершины, которые до него не осмеливался штурмовать ни один лейтенант. Он умудрился познакомиться с самой принцессой Августой — единственной дочерью короля.

Августа была девушкой редкого ума и здравомыслия. Она знала цену придворным льстецам, поэтому, когда Себастьян, стоя на посту у ее покоев, включил свое обаяние, принцесса не стала звать стражу или краснеть. Она приняла правила игры.

— Ваше Высочество, — пропел Себастьян, изящно склоняя голову, когда принцесса проходила мимо в сопровождении двух строгих фрейлин. — Лучи солнца блекнут по сравнению с сиянием ваших глаз в этих мрачных коридорах. Если бы мне позволили охранять ваш покой вечно, я бы с радостью позабыл про сон.

Принцесса Августа остановилась, окинула Себастьяна взглядом и улыбнулась:

— Какая поэзия, лейтенант. Мой батюшка как раз жаловался, что ночные караулы обходятся казне дорого из-за того, что гвардейцы спят на посту. Раз уж вы готовы бодрствовать вечно, я попрошу начальника канцелярии поставить вас на три ночные смены подряд. Из любви к искусству, разумеется.

Себастьян на секунду завис, прикидывая перспективу провести трое суток на ногах.

— Эм Ваше Высочество, моя верность короне безгранична, но физическая оболочка, увы, бренна.

— Какая жалость, — вздохнула принцесса, прикрываясь веером, в глазах ее плясали веселые чертики. — А я-то думала, рыцари в наше время стали крепче. Хорошего дня, лейтенант. И не забудьте поправить левый эполет, он у вас немного съехал от избытка чувств.

Принцесса упорхнула дальше по коридору, оставив Себастьяна стоять с открытым ртом.

Вечером в кабаке, передавая Люциусу кружку эля, Себастьян сокрушенно покачал головой:

— Пацаны, это катастрофа. Она идеальна. Она не покупается на «озера весеннего предгорья»! Она бьет меня моим же оружием, да еще и с улыбкой! Я чувствую себя Клоппером, у которого отбирают последнее сукно!

— Так тебе и надо, бабник, — ухмыльнулся Люциус, но тут же помрачнел, вспомнив про Элеонору. — Радуйся, что твоя принцесса хотя бы не выходит за твоего брата.

Дэн, сидевший между ними, переглянулся с друзьями и вздохнул:

— Так, гвардейцы. Похоже, спокойная служба закончилась. У одного брат выздоровел и невесту увел, у второго — принцесса отменила сон.

Глава 2

Себастьян потерял покой и превратился в тень принцессы Августы. Он ждал ее у каждых дверей, вздыхал на разводе караула и выслеживал у кустов роз в королевских садах. Во время очередного дежурства у оранжереи, принцесса не выдержала. Она сделала знак фрейлинам остаться позади, подошла к Себастьяну и прижала его веером к мраморной колонне.

— Так, лейтенант, — произнесла Августа, глядя ему прямо в глаза. — Вы мне нравитесь. Вы чертовски хороши собой, остроумны и целуете ручку так, что у моих фрейлин случается мигрень от зависти. Но! Я — принцесса. Единственная наследница престола. Мой брак — это государственное дело, которое батюшка планирует с линейкой и картой пяти соседних стран. У вас нет ни единого шанса. Поэтому прекратите вздыхать, вы пугаете королевских садовников.

Тем временем Люциус в поместье отца избрал тактику «живи настоящим, не думай о завтрашнем дне». Старший брат как раз в очередной раз выздоровел и гордо восседал во главе стола, а Люциус просто наслаждался обществом леди Элеоноры. Они вместе уходили на конюшни, скакали наперегонки по полям и часами спорили о тактике фехтования. Гвардеец старался не думать о том, что через месяц эта удивительная девушка пойдет под венец с его братом. Ему было хорошо здесь и сейчас.

Затишье в столице взорвалось с приездом посольства из соседнего государства. Переговоры шли вяло, зато на балу в честь послов случилось непредвиденное: Его Величество король Карл разглядел супругу главного посла.

Посольша была хороша, и так поправляла декольте, что у монарха снесло корону. Переговоры пошли быстрее, а король с иностранной красавицей начали тайно встречаться в самых глухих павильонах королевского парка. Наша троица гвардейцев оберегала эти свидания, делая вид, что тридцать гвардейцев вокруг — это просто плановый обход территории.

В это же время Ее Величество королева, не подозревая о весеннем призыве в сердце супруга, решила обновить свои драгоценности к летнему сезону. Она вызвала во дворец столичного ювелира, мастера Исаака.

Исаак разложил в покоях королевы свои лучшие бархатные планшеты. Глаза Ее Величества загорелись.

— О, этот комплект из лазуритов с бриллиантами просто божественен! — восхитилась королева, примеряя колье перед зеркалом. — Я беру его, а еще вот эти серьги и жемчужную тиару. Оформляйте счет на казну, мастер Исаак, и оставьте украшения Ах, нет, заберите пока, упакуйте в лучшую коробку и принесете вечером на парадный ужин. Я хочу поразить мужа.

Счастливый ювелир, предвкушая прибыль, чинно зашагал по коридорам дворца к выходу. Но дойти до ворот ему было не суждено.

Прямо у поворота к картинной галерее выскочил Его Величество король. Он был взъерошен. Послы уезжали уже завтра утром, и влюбленный монарх панически соображал, что бы такое эдакое подарить своей тайной пассии на прощание. Увидев Исаака с футляром, король расплылся в счастливой улыбке.

— О, Исаак! Сам бог тебя послал! — обрадовался король, бесцеремонно выхватывая коробку из рук ошалевшего мастера. — Ну-ка, покажи, что тут у тебя О-о-о! Лазуриты! Какая красота! Моей э-э-э, гостье из Южного королевства это идеально подойдет к глазам! Забираю!

Ювелир побледнел, пожелтел и едва не лишился чувств.

— Ваше Величество! Помилуйте! Нельзя!

— А у меня дипломатический протокол горит! Женщина уезжает нецелованная то есть, неотблагодаренная за дружбу народов!

Король прижал футляр к груди и припустил по коридору в сторону парка, где его в беседке ждала прекрасная посольша. Ювелир остался стоять посреди коридора, понимая, что вечером королева сделает из него фамильное ожерелье.

Глава 3

Посольский кортеж покатил к границе. Прекрасная посольша махала ручкой из окна кареты, а на ее шее под плащом покоились королевские лазуриты.

Тем временем во дворце назревала буря. К вечеру Ее Величество королева, облаченная в лучшее парчовое платье, так и не дождалась обещанного футляра. Вечерний ужин прошел в молчании, а ювелира Исаака притащили к королеве прямо в тапочках и ночном колпаке.

Мастер с разбегу рухнул на колени, вжавшись головой в ковер:

— Помилуйте, Ваше Величество! Не велите казнить! Я нес! Я упаковал! Но прямо в коридоре на меня совершил засаду Его Величество король! Вырвал футляр из рук и кричал, что лазуриты идеально подойдут к глазам... э-э-э, какой-то южной гостье!

Королева замерла. Ее брови взлетели вверх, а в глазах блеснул опасный огонек.

На следующее утро за завтраком королева в упор посмотрела на супруга:

— Карлуша, свет мой. А скажи-ка мне, дорогой, почему ты до сих пор прячешь от меня то прекрасное лазуритовое ожерелье, которое ты так романтично отобрал у ювелира в коридоре? Я жду-жду, шею приготовила.

Король подавился блинчиком с икрой:

— К-какое ожерелье, душенька? Ах, лазуриты! Э-э... да! Понимаешь, тут такое дело... Я его на доработку отдал! Да-да! Замки там показались мне хлипкими, не достойными твоей лебединой шеи! Ювелир как раз полирует бриллианты! Это же сюрприз! Готовится сюрприз, любовь моя, подожди еще пару дней!