Принца нет. Я за него!

Я попыталась сопротивляться, но руки и ноги у меня были связаны, поэтому максимум, что я могла сделать, так это толкнуть его плечом. Меня силой бросили на колесо и зафиксировали цепями. Отличное начало замечательного конца.

На черной отсыревшей стене позади палача появилась светящаяся надпись: «В эфире капитал – шоу «Поле Чудес» Вращайте барабан!» Я простонала, чувствуя, что вращается не только барабан, но я и вместе с ним. Давненько я на карусели не каталась. «Слово из девяти букв» – успела прочитать я надпись на стене. Девять букв? Все, выносите черный ящик. Я сразу сыграю в него. «Ладно, семь!» – появилась надпись. Я страдальчески посмотрела на кота, который смотрел на меня, как акушер-гинеколог, мол, рожай, давай! «Четыре!!! Четыре долбанных буквы!» – мелькнула последняя надпись. Я простонала. «Сектор приз на барабане. Буква?»

– А! – простонала я, глядя на кота. Кот тяжко вздохнул, прикрывая лапой морду.

Пока я вращалась вместе с барабаном, у меня из декольте выпал медальон.

– Она меня так любила меня, Анабель, – заметил садист, разглядывая золотую висюльку. – Она была настоящей красавицей, поэтому прожила чуть дольше, чем остальные. На пару дней… Ладно, не хочешь, тварь, по-хорошему, будет по-плохому!

Кнут взвизгнул в воздухе, я зажмурилась, но удара не почувствовала.

– Мышка, я тебя ненавижу! – с нескрываемым раздражением заметил знакомый голос. Я открыла глаза и увидела, что рука, которая должна была меня ударить, замерла на месте, после того, как ее сжали когтистые пальцы. Король побледнел, когда вторая рука фея сжала его горло.

– Итак, знаешь, как правильно вычислить одинокую девушку? – шепотом на ухо садисту заметил Фей. – Рассказываю. Если ты ее ударил, а тебе за это не свернули шею, значит, она действительно одинока. Но боюсь, что применить полученные знания на практике тебе уже не удастся.

– Кто здесь? – вздрогнул маньяк, пытаясь обернуться. – Я не велел никого пускать! Стража!

– Не волнуйтесь, – с издевочкой заметила я. – Это – мой кот. И ты ему очень не понравился.

– Стража! – заорал король, косо глядя на дверь. По его шее потекла кровь. Когти фея с наслаждением впивались в нее.

Да, они там, за дверью, но мяу… Дверь не откроется, пока я ее не открою. Пусть хоть пальцы в замок суют или то, что на уровне замка. Кстати… Тебе нравится боль? Просто я очень люблю ее причинять, глаза Фея сверкнули.

Крестный резким движением развернул короля лицом к себе, вырывая кнут. Фей положил руку на лицо Генриха, впиваясь когтями в его щеки, и припечатал его к стене. Все это сопровождалось гаденькой улыбочкой. Крестный явно наслаждался процессом.

– Кстати, мышка, – поинтересовался Фей, с улыбкой глядя на трясущегося садиста. – Не хочешь сходить замуж? Минут на пять-десять? Не больше… А я пока подержу «жениха», чтобы он не сбежал. А то иногда женихи сбегают со свадьбы…

Веревки, которые связывали мои руки и ноги, мгновенно ослабли. Я скинула с себя цепи и сползла на пол. В моих руках был брачный договор. Подпись жениха уже стояла. Оставалось только поставить мою.

«После свадьбы все земли, принадлежащие жениху и невесте, становятся единым государством. После смерти одного из супругов все земли переходят во владение второго.»

Я обмакнула перо в чернильницу и подписала.

– Дорогие молодожены! Примите мои искренние поздравления! – сладко заметил Фей, отпуская садиста, который с ужасом смотрел на нас. – Итак, мы плавно переходим от договора к приговору. Я не сильно тороплю события? Нет?

Король трясся, как осиновый лист, затравленно озираясь по сторонам. Его взгляд остановился на мне.

– Милая, любимая, единственная! – бросился он ко мне, вставая на колени и цепляясь за мое свадебное платье. – Я же пошутил! Я действительно влюбился в тебя с первого взгляда! Я просто боялся упустить свое счастье… Прости меня, пожалуйста… Я боялся, что ты сбежишь от меня и разобьешь мне сердце. Прости меня, любовь моя… Я все для тебя сделаю… Я буду целовать землю, по которой ты ходила…

– Целовать – нет, грызть – да, – лениво заметил крестный, глядя на то, как садист судорожно цепляется за мой подол.

– Радость моя, солнышко мое, прелесть моя… Ну зачем же так жестоко? Я люблю тебя всей душой… Да, согласен, свадьба неудачная… Но мы все исправим… Я буду на руках тебя носить! – король смотрел на меня красивыми глазами в которых застыли слезы. – Я.. я… же пошутил, понимаешь… Я люблю тебя… Я бы никогда не посмел бы тебя обидеть… Посмотри на меня… Посмотри, прошу тебя… Мы с тобой будем счастливы… И твой котик будет жить с нами…

Генрих резко дернулся в мою сторону, я успела отшатнуться. Через секунду я своими глазами видела, как Фей держал хвостом руку «страдальца от любви» из которой со звоном на каменные плиты выпал кинжал.

– Ты не подумай, что я хотел тебя убить.... Я просто хотел разрезать веревку… А ее уже развязали… – пролепетал кровожадный монарх, снова заглядывая мне в глаза. – Вот неловко получилось… Мое сердце принадлежит тебе… И только тебе…

И тут в зале стало очень и очень темно. Тьма сгущалась, постепенно подбираясь к нам со всех углов.

– Мышка, – раздался голос из темноты, прерываемый истошными криками. – Стой на месте… Тебе … хм… «любящее сердце» надо или можно выбросить?

Я даже сначала ничего не поняла. Все звуки стихли. И через пять минут тьма рассеялась. На полу лежало окровавленное тело короля с медальоном на шее. Судя по его виду, жениться он больше не сможет. Предлагать нечего.

– Мадам, – с издевкой заметил крестный, протягивая мне договор. – Примите мои соболезнования. Ваш супруг только что скоропостижно скончался. Сердце не выдержало. Надеюсь, что скромное наследство немного облегчит боль утраты....

Я вышла из камеры пыток, мечтая снова увидеть солнышко. Кот лежал у меня на плечах меховым воротником. Стража бросилась в мою сторону, но тут же замерла на месте. Они явно ожидали, что «первую брачную ночь» переживет только один. Но на меня, разумеется, ставок не делали. А зря… Я молча развернула перед ними документ, в котором черным по белому было написано, что отныне это – мой замой и мои земли. Стражники посмотрела на тело своего кровожадного монарха, потом на подписи. Повисла неловкая пауза, и через секунду они упали передо мной на колени.

– Хм.. А здесь мы тумбочку поставим! – заметил кот, пока я шла к выходу. – А вот тут подсвечник и диван… Хотя, мне здесь не нравится. Наш замок, пусть и старый, но мне он больше по душе.

– Так как тебя зовут? – спросила я, чувствуя, как его хвост ритмично стучит по моей спине.

– Я уже говорил, смотря кто и смотря куда, – усмехнулся кот, явно не желая отвечать на поставленный вопрос.

– Хорошо, как тебя называют! – перефразировала я, не понимая в чем смысл этой игры в загадки.

– «Это что за … ?», «Исчадье!», «Чудовище!» – чаще всего так, – заметил кот, сладко зевнув.

– Как к тебе обращаются? – я начала терять терпение. Да что такое, в самом деле! Нельзя просто взять и назвать свое имя?

– Вежливо, учтиво и с колен, – ехидно заметил кот. Ему нравилось играть в эту игру. Хотя, может быть, тут дело в другом. Вдруг он сейчас назовет свое имя, а я поседею от страха?

– Ты точно не демон? – осторожно поинтересовалась я, немного насторожившись.

– Нет, я – просто кот. И твоя мама назвала меня Эдельвейсом, – вздохнул "просто кот".

– Как-как? – переспросила я, останавливаясь. – Ты что? Издеваешься? И ты хотел, чтобы я угадала твое имя? Ты с ума сошел?

– Через месяц она называла меня Дэльвис, Дэлис, Дэль, Дэс, – сладко зевнул кот. – Хотя, какая разница? Я все равно делал вид, что глухой и не отзывался. Мне это имя никогда не нравилось.

– И ты думал, что я догадаюсь? – возмутилась я, покачиваясь от усталости и переживаний.

– Нет, мышка, просто ты целую неделю думала только обо мне и ни о ком больше, – заметил кот, спрыгивая с моего плеча и превращаясь в человека. – Ладно, не будем тратить время на обратную дорогу, тем более, что Энцефалит уже давно сбежал и вернулся в замок.

Через секунду мы были дома.

Глава восьмая. Кошки-мышки

Глава восьмая. Кошки-мышки

Я проснулась, сладко подтягиваясь. После гнилой соломы проснуться на кровати – одно удовольствие. Тем более, что перед сном я искупалась и наелась до отвала. Фей лежал рядом, обнимая меня. Я его принципиально не обнимала, но возмущаться после увиденного и пережитого не рисковала. Лучше спать с котом, чем со скотом. Нет, мне с одной стороны было немножко приятно, что меня обнимают, а с другой стороны это как-то немного противоречило моей древней привычке спать в гордом одиночестве. Если я обниму его, он подумает, что он мне нравится. А мне бы не хотелось, чтобы он так думал.

– Скажи честно, – очень осторожно заметила я, глядя, как его веки подрагивают. Он нарочно прикинулся спящим, – а спать в обнимку обязательно? Нет, ну если тебе так больше нравится, то обнимай…

– Когда ты была маленькая, мы всегда так спали… В доме было очень холодно, поэтому ночью я залезал к тебе в кроватку и мы с тобой грелись. Здесь тоже холодно. Ты не хочешь мерзнуть, я не хочу мерзнуть… Вот мы и спим в обнимку. Греем друг друга, как когда-то. Исключительно по необходимости, – заметил, чуть приоткрывая глаза, а потом добавил. – Утешай себя этой мыслью.

Я повернулась к нему спиной и перевернула продавленную головой подушку. Мой взгляд уперся в стену. Когтистая рука лежала на моей талии. Я закрыла глаза и уснула. Проснулась я в полдень.

Я слегка дернулась, пытаясь избавиться от наваждения неприятного сна. Снилось мне мое детство. Маленькая Настя упорно выдирает волосы моей кукле, а я сижу рядом, и мне так хочется ее ударить, но я лишь тоскливо смотрю, как моя любимая игрушка превращается в чудовище. Я дергаю маму за подол халата, показывая рукой на Настю. «Юля, возьми лучше книжку почитай!» – отмахивается мама, забираясь с ногами на диван. Но я-то знаю. Стоит мне взять книжку, как тут маленькие ручки потянуться за книжкой. Дверь открылась. Пришел папа. Он взял Настю на руки, подбросил ее пару раз, а потом опустил на пол. Он достал из кармана большой леденец, развернул его и сунул Насте в руку. Та показала конфету мне, хвастаясь и дразнясь, а потом засунула себе в рот. Мне досталась маленькая потертая барбариска, которую я молча положила на пол. Нет! Не хочу об этом вспоминать! Не хочу! Я почувствовала, что в носу противно щекочет, а веки стали такими тяжелыми из-за набежавших внезапно слез. Я стала глубоко дышать, чтобы успокоится. Не хватало еще плакать при коте! Поэтому я и предпочитаю спать одна, чтобы в случае чего наревется в подушку всласть. Я стиснула зубы, стараясь снова задвинуть это воспоминание куда-нибудь на задворки подсознания. Нет, слеза все-таки скатилась. Надеюсь, никто не заметил.

– Мышка, – сладко и коварно заметил Фей, чуть приоткрывая глаза, прижимая меня к себе, – По-моему, между нами что-то есть… И от этого твое сердце будет биться очень-очень часто....

Я замерла в напряжении. Слезы моментально высохли. При мысли об абстрактных, возвышенных и абсолютно неуместных понятиях, я сглотнула. Нижнее веко левого глаза стало ритмично подергиваться.

– Надеюсь, что это – твой хвост? – тихо предположила я самый безобидный вариант.

– Нет! Хвост там, дальше. Это «что-то» очень твердое и.... я бы даже сказал, хм, волшебное… – продолжил крестный тем же сладким голосом, демонстрируя кончик хвоста, выглядывающий из-за спины.

Напряжение сменилось животным ужасом.

– А ты можешь заправить волшебную палочку обратно? – шепотом спросила я. У каждого мужчины должен быть стержень. Правда, у кого-то он – внутренний, а у кого-то – нефритовый.

– Увы, нет. Это – подарок… – продолжил Фей, наслаждаясь моим ужасом.

Ужас медленно перерастал в тихую панику, правда, уже совсем другого рода. Полудохлая мышь? Недобитый голубь? Снулая и дубовая крыса?

– Оно еще теплое? – я скривилась, представляя, как котик воплощает свою мечту «спать вчетвером». Я, он, его будущий завтрак и мой вчерашний ужин. И все на одной подушке.

– А ты потрогай… – предложил крестный с коварной улыбкой.

Мля… Что бы это ни было, я не собираюсь это трогать, щупать и проверять.

– Давай, трогай, не стесняйся! – его голубые глаза смотрели на меня так, что стало понятно, пока не потрогаю – от меня не отстанут!

А руки с мылом после этого мыть не придется? А если я «случайно» это оторву, он не сильно обидится? А если оно еще тепленькое? Я вдохнула, выдохнула, чтобы успокоиться. Моя рука опасливо пошарила под «совместным» одеялом. Его рука вложила мне в руку что-то теплое и тяжелое. Я медленно достала «находку», которое на поверку оказалось невзрачным украшением с черным камнем. За ним тянулась массивная цепочка. И что это? Это – мне?

– Спасибо! – с облегчением вздохнула я. – Спасибо, что это – не то, о чем я подумала… Ни первое, ни второе, ни третье.

– Надень на шею, – зевнул Фей, отпуская меня.

– Давай потом, – кисло улыбнулась я, удивляясь тому факту, что мне подарили подарок. – Я потом обязательно-обязательно померяю....

Взгляд фея стал очень тяжелым. Я села на кровати, сжимая в руке подарок. Ладно, сделаем ему одолжение.

– Ладно, я надеваю! – сдалась я, чтобы не обижать крестного, который вдруг ни с того ни с сего решил сделать мне подарок.

– А теперь представь себя мышкой, – зевнул Фей, подтянувшись и привставая на локте. – Представляй. Ты – маленькая, беленькая с длинным хвостиком… С маленькими розовыми ушками и черными бусинками – глазками.

Я закрыла глаза и попыталась представить себя мышкой. Когда я их открыла, то почувствовала, что меня перенесло на какие-то заснеженные просторы. Я была одна посреди белоснежных холмов. Это – шутка какая-то? Через секунду я увидела нечто большое и черное. Огромная кошачья морда, от которой у меня сердце ушло в пятки. Кот открыл пасть, и я лихорадочно попыталась бежать… Бежать, бежать, бежать… Куда-нибудь. Я хотела встать на ноги, но не могла, поэтому бежала на четвереньках, скатываясь с белых сугробов одеяла.

– Итак, – облизнулся кот, гаденько улыбаясь. – Сейчас мы будем готовить мышку. Мышка, ты готова?

Я просто сжалась в комочек от страха. Вот зря я повелась…Подарок! Отлично, меня сейчас съедят!

– Готова! – заметил кот, подтягиваясь и зевая. – Прячься. Я буду тебя искать… Считаю до двадцати. Раз....

Я дернулась по белым волнам покрывала, скатилась на пол, бросилась к двери. Дверь была закрыта. Зато в углу я увидела щель, в которую едва пролезла.

– Двадцать! – услышала я. Мое сердце ушло в пятки. – И где же моя мышка? Где она спряталась?

И тут я почувствовала, как меня вытягивают из моего убежища за хвост… Я пыталась бежать вперед, но потом мордой протормозила по полу и чуть не сломала длинные передние зубы.

– Мышка, если ты прячешься, то прячься целиком. Не забывай про хвост. Давай, еще раз… Можно бегать по всему замку, – заметил кот, наступая мягкой лапой на пресловутую часть тела.

– Раз… Два… – начал отсчет кот, убирая лапу. Я перевела дух и побежала под кровать, там я нашла трещину в камнях, пролезла в нее и попала в соседнюю комнату. Заметавшись в ее центре, пытаясь понять, куда бежать и куда прятаться, я бросилась в сторону груды старой поломанной мебели. Там была еще одна щель, которая длинным переходом вела куда-то вверх. Я протиснулась в нее и замерла на месте. Я застряла. Застряла… Я пыталась выбраться, но поняла, что не могу… Щель слишком узкая…

Я попыталась успокоиться. Пока я пыталась отвлечься от мыслей, то я останусь здесь навсегда, в голову лезло все подряд.

– Мышка? – раздался знакомый голос. – Ты где? Я тебя чую, но не вижу. Отлично, просто отлично.

– Я застряла… – простонала я, снова пытаясь дернуться. – Я боюсь замкнутых пространств…

От ужаса я начала задыхаться… Я дернулась вперед, потом попыталась дернуться назад. Нет, я действительно застряла!

– Ничего, мой маленький клаустрофоб, лазейка есть… – заметил кот.

Отлично! Утешили. «Все будет на высоте!» – поддержите морально того, кто боится высоты. «Лазейка есть!» – успокойте того, кто боится замкнутых пространств. «Все будет в шоколаде!» – обнадежьте диабетика. И получите стопятьсот очков в карму. Боюсь, что их сразу занесут в табло.

– Сейчас попробую достать тебя лапой… – раздался голос кота. – Увы… Ты там глубоко?

– Глубже некуда! – я стала пытаться вывернуться. Не знаю, кто до меня лазил в эти щели, но мне кажется, что исключительно тараканы. Натощак.

– Как ты себя чувствуешь? – с издевочкой спросил кот. – Как за каменной стеной?

– Как в каменной стене! – огрызнулась я, пытаясь максимально выдохнуть и попытаться выбраться самостоятельно. – Получила место в Кремлевской стене досрочно за особые заслуги перед отечеством.

По стене постучали.

– Кто-кто в теремочке живет? Кто-то в невысоком живет? – раздался голос, давясь от смеха.

– Мышка-норушка! – злобно рявкнула я, надрывая связки.

– «Наружкой», ты бы была, если бы сидела снаружи, – заметил ехидный голос, дальше простукивая стену, – А так ты – мышка – «внутрянка».

– Ветрянка! – простонала я, снова дергаясь. – Вытащи меня!

– Вы позвонили в службу спасения. Переведите телефон в тональный режим. Для соединения с оператором нажмите один, – раздался саркастический голос.

– Один! – заорала я. Я снова услышала стук.

– Сейчас все операторы заняты. Оставайтесь на линии. Ваш звонок очень важен для нас! – сообщил ехидный голос, простукивая стену.

Раздался оглушительный грохот, потом отвалился кирпич, и когтистая рука достала меня. Я чихнула от пыли, вцепившись в спасительный палец. «Шевабода! Шевабода!» – пронеслось в моей голове на радостях от условно-досрочного освобождения.

– Не переживай, если что розетку сделаем. Электричества нет, зато будет розетка. Сможешь совать туда пальцы, сколько влезет. Исполним твою детскую меч.... – начал крестный, а потом резко дернулся назад, глядя на то, как по стене ползет глубокая трещина. Трещина расползалась, и…

Стена рухнула, поднимая облако пыли. Следом раздался страшный шум за окном. Вылетели стекла.

– У тебя что? – возмутилась я, снова чихая, – Башню снесло?

– Не у меня, а у нас… – со знание дела заметил Фей, выглядывая в окно, – Несущая стена была.... Левая башня… Капитально-косметический ремонт нам бы не помешал, а то у нас два с половиной королевства, а мы живем с тобой как-то чересчур скромно, если судить по королевским меркам. Ничего, деньги вчера поступили, смету на ремонт я составил, бюджет спланировал.

– Кхе… кхе… – прокашлялась я, вцепившись в его когтистый палец.

– Подумай о себе, как о человеке… – раздался голос фея. Он взял меня за хвост и опустил на пол.

– Не выходит… – простонала я, пытаясь отойти от пережитого ужаса. Я лежала на полу, поджав под себя конечности.

Фей превратился в кота, разинул пасть, и тут же я сразу представила себя человеком. Кот сидел на мне.

– Я же говорил, что люблю быть сверху! – коварно заметил он, облизываясь. – Кстати, на счет ремонта....

– Ремонт? – возмутилась я, отряхиваясь от пыли, – Какой ремонт? Почему я узнаю об этом только сейчас?

– Ты умеешь штукатурить? – со знанием дела поинтересовался кот, отряхиваясь от пыли.

– Ну… Штукатурила один раз… – заметила я, отряхивая футболку и громко чихая, – Правда, это было давно…

– А я умею стремянку качать и уворачиваться от летящего шпателя. А еще я люблю оставлять отпечатки лап на еще мокром цементе. Всегда мечтал иметь звезду на аллее славы! Мы будем отличной командой, если решим сделать ремонт своими руками, тем более, что обязанности мы уже распределили!– обрадовался кот, – Я пять лет жил на стройке! Когда я в первый раз потерся о стремянку, я понял насколько скуп и убог мой словарный запас. Зато, когда шел мимо строительного магазина, для меня было невероятным открытием, что названия инструментов не начинаются не на букву «х». Но мало того, они все называются по-разному! Так как? Как на счет ремонта своими руками?

– На счет ремонта я согласна, моими руками – нет! – категорически возмутилась я, – Тем более, что ты будешь исключительно руководить процессом! Помощи от тебя никакой!

– Ну кто-то же должен быть прорабом? Ты будешь работать, а я буду нести ответственность за готовый результат! – усмехнулся кот. – Знаешь, что в таком случае, что самое важное для меня?

– Качество и скорость? – саркастически заметила я, отряхивая пыльные волосы. Вот она – ранняя седина.

– Главное для прораба – не охрипнуть! – постановил кот. – Так как? Мышка готова постичь азы благородной древнейшей профессии под моим чутким руководством, а заодно пополнить словарный запас? Или доверим это профессионалам?

– Выбираю профессионалов. Нет, ну ремонт, это – хорошо! У меня тогда будет своя комната! – обрадовалась я, предвкушая уютную красивую спаленку. – И мы будем спать отдельно!

Кот тут же принял человеческий облик.

– Мышка, ты опять за старое? – как-то не по-доброму заметил Фей, но тут же усмехнулся. – Знаешь, а давай поспорим. На желание. Если ты выиграешь, то будешь спать отдельно, и я выполню любое твое желание. Но если проиграешь, то мы будем спать вместе, и тебе придется выполнять любое мое желание? Итак, спорим, что ты сама придешь ко мне в постель. И не просто придешь.... Ты прибежишь, залезешь под одеяло, прижмешься ко мне и будешь всю ночь обнимать меня?

– Хэ! Еще чего! Ага, сейчас! Разденься и жди! Прибегу я к тебе сломя голову! – криво улыбнулась я, глядя на него снисходительно, как на умалишенного. – А обниму я тебя только в том случае, если захочу придушить.

– Спорим? – крестный коварно улыбнулся и протянул мне когтистую руку. – Мышка, на кону желание! Любое!

– Спорим! – усмехнулась я, пожимая ее. Желание – это хорошо!

– Отлично! Смотри внимательно! Я создаю тебе проблемы! – сладенько заявил крестный, доставая договор. – Давай, принц! Пора на работу! К вечеру мы должны быть на месте!

– Погоди, мы не договаривались ехать куда-то! – уперлась я, понимая, что он что-то задумал. А я – то думаю, откуда такая уверенность?

– Но и не уточняли, что речь идет о нашей постельке, не так ли? – крестный положил руку мне на плечо и слегка сжал когтями, коварно глядя в глаза. – Давай, мой принц, целое королевство на дороге не валяется! Тем более, что если мы не приступим сегодня, придется ждать еще лет десять. Одевайся, поскакали!

***

– Скоро я с тебя деньги за проезд буду брать! – возмутилась я, когда кот опять расположился на моей шее. Энцефалит медленно, но верно покидал мои внезапно расширившиеся владения.

– Мышка, не забывай, что у меня – проездной! – напомнил кот, щекоча меня усищами.

– Послушай. Проездные ООО «Юлякототранспорт» не выдает. На мне могут кататься бесплатно только льготники! Инвалиды, пенсионеры и дети до шести! Ты у нас явно не ребенок и не пенсионер… Хм… На инвалида тоже не похож,– заметила я, глядя на довольную кошачью моську.

– А если мне, например, … эм… девяносто четыре года? – осведомился кот. – Мне уже пора на пенсию? Или я еще неплохо сохранился для столь почтенного возраста?

Нда… Я и забыла, то имею дело с необычным котом.

– Ладно, если ты так хочешь… Но учти, будешь вредничать, к пенсии прибавятся льготы по инвалидности! – усмехнулась я.

– А ты знаешь, что я – очень злопамятный котик? – ехидно заметил мой мохнатый пассажир. – Поверь мне, когда ты будешь выполнять мое желание, я тоже уточню, передавала ли ты деньги за проезд? Боюсь, что в этот момент ты будешь меньше всего думать о финансовой стороне вопроса…

– Фу-у-у-у! – возмутилась я, скривившись. Энцефалит встал, как вкопанный.

– Это я не тебе. Ты – хороший мальчик… – погладила я коня по гриве, – Давай, потихонечку…

– Значит, коня ты гладишь, а меня – нет? – ревниво заметил кот, заерзав на шее.

– Он всегда загадочно молчит, – едко заметила я, – А у тебя рот не закрывается!

– Знаешь, какой у меня девиз? Не просить, не унижаться. Просто молча обижаться! -ехидно произнес кот мне на ухо. – Может, мне на тебя обидится, как следует?

– Это я должна на тебя обижаться! А на счет твоего желания – мечтать не вредно. Этого никогда не будет! Никогда! Ты мне нравишься только тогда, когда ты спасаешь мне жизнь! В этот момент ты действительно мне нравишься. Ты становишься похожим на мужчину, – ядовито ответила я. – Если один глаз закрыть, другой прищурить и отойти подальше.

– Ну, значит, придется почаще спасать твою жизнь! – парировал кот. – А чтобы мне пришлось ее почаще спасать, тебе придется почаще ею рисковать! Тебя за язык никто не тянул! Главное, чтобы мне внезапно это не надоело, и я не ушел в закат с бутылкой виски, оставив тебя наедине с оголодавшим драконом.

«Ваша киска купила бы виски!» – мысленно усмехнулась я, – «И неделю бухала б из миски!»

Мы ехали по какой-то пыльной дороге. Чем дальше мы ехали по ней, тем становилось все мрачнее и мрачнее. И тут я увидела одинокий силуэт, сидящий возле дороги. Судя по виду – это была какая-то старуха.