Принца нет. Я за него!

– Какую заявку? – зевнула я, протирая глаза. – Я что? Мальчик по вызову? Я что каждый день работать должна?

Крестный не ответил. Вместо этого он поддел хвостом мой, удивительно, но чистый камзол и бросил его мне на кровать.

– Пять минут на сборы! Пока горит спичка, – усмехнулся он, видя, что я смотрю на него с плохо скрываемой ненавистью. Именно таким взглядом провожают рабы, вкалывающие на плантации, своего любимого хозяина, который удаляется в свое роскошное поместье, чтобы как следует отдохнуть после изнурительной прогулки по собственным владениям.

– А, может, лучше свечка? Большая, толстая свеча! – проворчала я, чувствуя, как меня сгребают с кровати, ставят на ноги, цепляют на голову корону и вручают камзол. Фей исчез. А через пять минут снова появился.

– Одобрили. Правда, пришлось внести деньги… Все наши деньги! – сладко заметил он, глядя, как я пытаюсь попасть рукой в рукав. – Так что не подведи, принц! На кону все наши сбережения!

– Какие деньги? Я должна вносить деньги за спасение? Залог? Это какое-то издевательство! Хотя нет! Это – надувательство! Лохотрон, – выругалась я, застегивая пуговицы. – Тем более, я думала для начала искупаться…

– Искупаешься, – многозначительно заметил Фей, разворачивая какую-то бумажку. – Итак, злой волшебник превратил принцессу в лебедя. Ее родители обещают полцарства, половину казны и крылышко… тьфу ты… руку принцессы. В случае освобождения залог вернут. Я об это позабочусь. Поэтому давай, принц, скачи навстречу славе!

***

Энцефалит медленно чавкал копытами по какому-то болоту. Чаф-чаф. Гримпенская трясина или среднерусская возвышенность радовала душу законченного пессимиста красотой своих унылых пейзажей. Не хватало только протяжного собачьего воя и невозмутимого Дуремара с сачком. Надеюсь, что запах овсянки не привлечет собаку Баскервилей.

– Эх, жизнь моя – жестянка… – вздохнул кот, сидя у меня на шее, больно впиваясь когтями в мою спину. – Да ну ее в болото… Живу я как поганка… А мне лета-а-ать… А мне лета-а-ать…

Хлюп! Не каждый день ты исполняешь желание фея.

– Не квакай, – злорадно заметила я, ударяя ногами в бока Энцефалита, чтобы отъехать подальше от кошачьей мести. Конь резко дернулся, встал на дыбы, и теперь я сижу в луже.

– Предположим, ква… – ехидно заметил кот, подбираясь ко мне.

– Фу! – простонала я, поднимаясь с чавкающей чачи. Все руки были мокрые, штаны и спина тоже. Встав из воды, я поплелась к Энцефалиту, который стоял, виновато прижав уши. Он шарахнулся от меня, когда я попыталась грязной рукой схватить его за поводья.

Стоять, дружочек смирно! Ишь, какая неженка! Я попыталась зайти другой стороны и тут же провалилась по пояс.

– Меня засосала, опасная трясина… – шумно вздохнул Фей, превращаясь в человека. Я попыталась выбраться, но тут же увязла по грудь. Крестный присел на корточки и сделал жалобное лицо.

– Я тебе очень сочувствую… Тебе перед смертью пришлось хлебнуть столько го… – заметил он, кладя мне руку на плечо и слегка подтапливая меня, – … ря. Ты, главное, не двигайся. Вот! Так и замри! Отлично!

– Да знаю я, – опасливо заметила я. Трясина уже поглотила меня по плечи. – Чем больше шевелишься, тем быстрее тонешь…

– Да нет, просто это – красивая поза. Вот археологи обрадуются, найдя твои останки, – улыбнулся Фей, погладив меня по голове. Он окунул палец в болотную тину.

– Вытаскивай меня отсюда! – возмутилась я, глядя на то, как он дурью мается, вместо того, чтобы меня спасать. Над поверхностью болота торчала только моя голова.

Фей приложил грязный палец к моим губам и саркастически усмехнулся:

– Тише, колобок, тише… Расскажи лучше, как ты докатился до такой жизни…

– Скотина! – прошипела я, сплевывая болотную тину, – Как же я тебя ненавижу! Да за что мне такое наказание!

– Ладно-ладно, мышка, не переживай. Сейчас я тебя спасу, – вздохнул Фей, вытаскивая меня на кочку. От белого камзола остались одни воспоминания, грязь текла с меня ручьем и хлюпала в сапогах.

– Спасибо! – вздохнула я, обнимая фея и размазывая по его спине грязь, – Ты просто мой герой!

Через пять минут я брела рядом с конем, на моих плечах лежал грязный и мокрый кот, шлепая хвостом по моей липкой от грязи спине. Внезапно он соскочил и заявил, что пойдет и разведает дорогу. Его черный хвост мелькнул среди травы и болотных кочек.

Я стояла на месте и тут неожиданно для себя услышала красивый мужской голос. Я прислушалась, пытаясь понять, откуда он доносится.

– О! – раздалось откуда-то снизу. – Не может быть! Я – заколдованный принц! И если меня поцелует прекрасная девушка, то злое колдовство будет снято. Я прошу вас о помощи! Я триста лет жду этого момента!

Я опустилась на колени, раздвинула траву на кочке и увидела большую лягушку.

Лягушка смотрела на меня, а я на нее. Триста лет бедняга ждал… Мне стало искренне жаль его.

– О, прекрасная незнакомка! Вы так очаровательны и милы! Я – принц. Я триста лет ждал только тебя! И вот, наконец, этот день настал! Умоляю, расколдуй меня, красавица… – выдала лягушка приятным мужским голосом. Я осмотрелась по сторонам, а потом тяжко вздохнула.

Нет, конечно, целовать лягушку это – слишком, но он ведь триста лет, бедненький, ждал. Я взяла его на руки, потянулась к нему губами, закрыла глаза и поцеловала. Передо мной появился красивый молодой человек с золотыми вьющимися волосами. Он брезгливо посмотрел на меня, а потом ногой толкнул в воду.

– Прочь с дороги, подошва! – усмехнулся он, брезгливо сморщившись и направляясь в сторону Энцефалита. – Меня чуть не стошнило после твоего поцелуя! Надо будет рот прополос… ква!

И тут его подбросило в воздух, и на его месте снова сидела лягушка.

– Ой! Красавица, я пошутил! Прости меня, пожалуйста! Помоги мне! Я обещаю, милая! Я женюсь на тебе!

Договорить лягушка не успела. На том месте, где она сидела, красивый высокий черный сапог растирал траву.

–Мне показалось, или я слышал какой-то голос? – наигранно встревоженно усмехнулся Фей, вытирая подошву сапога о какую-то кочку, – Где ты? Мы уже идем к тебе на помощь! Ты главное – не молчи! Говори хоть что-нибудь… Умоляю, скажи хоть слово…Ты что-нибудь слышала, мышка?

– Да нет, – вздохнула я, поднимаясь из болота и сплевывая на землю.

Глава пятая. Гадкие лебеди, или мы не ждали вас, а вы…

Глава пятая. Гадкие лебеди, или мы не ждали вас, а вы....

Живописное болото расположилось под сенью толстых многовековых деревьев. На болоте плавала стая белоснежных лебедей. Над водой парили стрекозы, а где-то в камышах звонко переквакивались лягушки.

– Как только справимся – будем отдыхать. Ты будешь отсыпаться, а я проведу незабываемую ночь в компании двух лебедей.... Или трех… Нет, трех я не потяну физически… – облизнулся кот, спрыгивая с моей шеи. – Насадить их на вертел и отжарить хорошенько…Мммм! Давай, лезь в болото!

Надеюсь, что это – кошачьи гастрономические предпочтения, а не мужские фантазии на тему внесения разнообразия в свой бескультурный досуг.

– О, нет! Спасибо! – возмутилась я, глядя на кота, который принял человеческий облик. – Это что? Издевательство? Как ее хоть зовут? Может, поору, она подплывет? И вообще, что с ней делать надо?

– Поймать три пера.... – Фей прислонился к толстому стволу дерева, любуясь своими длинные когтями, так словно пять минут назад вышел из маникюрного салона.

Я подавилась слюной. Хотела сказать что-то умное, но подавилась.

– Поймать триппе… Что? – осторожно заметила я, вглядываясь в лебедей. Ипохондрик во мне закашлял и зачесался со страшной силой, прикидывая – сразу в гроб или можно еще полечиться ради приличия. Где мой респиратор и резиновые перчатки? Где мой костюм химзащиты и антибактериальный лосьон для рук? Почему не выдали перед тем, как отправить меня на столь рискованное дело?

Фей подошел ко мне, положил руку мне на плечо и пристально посмотрел на лебедей. Я подняла глаза на него и увидела, что его зрачки стали поперечными. Он медленно повернул голову на бок, разглядывая птиц, а потом слегка сощурил глаза. Через секунду его глаза стали обычными.

– Тебе надо ее поймать и вырвать у нее три пера. И тогда она снова станет человеком. Задание понятно, мышка? Так чего стоим? Вперед купаться! Только, чур, далеко не заплывай! Учти, если случайно утонешь, купаться больше не пойдешь! – усмехнулся Фей, потрепав меня по волосам. – А я пока поиграю в спасателя. Будешь тонуть – махни рукой на прощание. Это для того, чтобы я мог возвращаться домой со спокойной совестью!

Фей превратился в кота и ловко вскарабкался на дерево. Там он принял человеческий облик, вальяжно расположившись на толстом суку, подперев спиной ствол. Его длинный хвост свесился вниз, словно лиана.

– Итак, первая часть балета «Лебединое озеро». Принц Зигфрид во время охоты случайно увидел красивых лебедей. Пам… пам-пам-пам-пам-пам! Па-пам! Па-пам! – язвительно заметил крестный с ветки, – Так! Занимаем места, согласно купленным билетам. Первый ряд? Первый ряд. Балкон? Балкон. Начали!

Я сделала шаг в холодную и мутную от тины воду. В мокрых сапогах снова противно захлюпало и зачавкало. Лягушки стихли…

– Принцесса! – крикнула я. Лебеди не обратили на меня никакого внимания.

– Гули-гули-гули… – пролепетала я, делая рукой жест, словно заранее намекаю, что работаю не за «спасибо». Лебеди посмотрели на меня как-то странно. Примерно так смотрели мы на директора, обещавшего к 8 марта щедрые премиальные, но вместо них подарившего каждой сотруднице по паре стелек сорок пятого размера. Большинство стелек были гордо выброшены в мусорное ведро в женском туалете. Правда, одни из них были почему-то распечатаны, а сверху лежали сломанные ножницы. Художественное вырезание закончилось 1:0 в пользу стельки.

– Гули-гули-гули… – вяло промямлила я, разглядывая лебедей. Пришлось сделать еще один шаг, но лебеди отплыли подальше, недоверчиво косясь на меня, мол, ты на кого батон крошишь?

– Нет, не так… Поикай громко… Икаешь и шипишь, икаешь и шипишь… – заметил крестный с дерева.

Я поикала и пошипела. Мною сразу заинтересовался большой лебедь. Он решил подплыть ко мне поближе…

– Пока принц Зигрфрид страдал мучительных приступов икоты, – зевнул Фей, и тут же добавил голосом ведущего передачи «В мире животных», – большой самец лебедя заинтересовано откликнулся на его брачный зов.

Я закашлялась и шарахнулась подальше от самца.

– Слушай, а чем самец лебедя отличается от самки лебедя? – поинтересовалась я, пытаясь заполнить пробел в орнитологии.

– Как чем? Яйцами… – философски заметил крестный, поигрывая хвостом, – Самцы яиц не откладывают.

– Мне что? Подождать, когда они начнут нестись? А потом поднимать каждую птицу и проверять, есть ли яйца или она просто так присела?– возмутилась я, глядя на абсолютно одинаковых лебедей. Хорошо было бы, если бы они подплыли поближе. Боже! Они такие милые и красивые. Прямо, как на открытках. Сразу возникла ассоциация с многоярусным свадебным тортом и полотенцами в гостиницах.

– Знаешь, мышка, это так романтично! – язвительно заметил крестный. – Ты, я и лебеди… Вот скажи мне, был ли в твоей жизни хоть один мужчина, который привел бы тебя в столь живописное место для того, чтобы посмотреть на лебедей? Да что там посмотреть! Пощупать! Всех и каждого! Нет. Так что я первый…

Ага, вот, именно на этом болоте, если бы я вдруг решила выйти замуж, я бы устроила фотосессию. Какая прелесть. Я в свадебном платье со стрелой во рту сижу на кочке и громко квакаю, имитируя брачный зов разочарованной в жизни лягушки. Толпа оживленных родственников кормит комаров, попивая шампанское из пластиковых стаканчиков. Моих пьяных подружек душит жаба, а Иван, в лучшем случае Царевич, в худшем случае – неунывающий оптимист, хлюпает навстречу своей судьбе. Свадебный фотограф-самоучка с дешевым цифровиком без штатива, который с фотошопом на «вы», чавкает рядом, закатав штаны по самые подмышки. Он – настоящий профессионал своего дела. Ведь все его портфолио давно растащили на демотиваторы с подписью «Бог Фотошопа».

Пока я представляла самую тоскливую свадьбу из всех возможных, лебедь посмотрел на меня как-то совсем не по-доброму, выгнул шею и захлопал крыльями, а потом зашипел по-змеиному. Я шарахнулась назад.

– А белый лебедь на пруду, уже имеет нас в виду… – обрадовался крестный.

– На том пруду, куда второй раз не приду… – тут же разочаровалась я в красивых безобидных птичках, осторожно пятясь. – Ой! А может это – принцесса?

Лебедь стал подплывать ближе, хлопая крыльями и шипя по – змеиному. Я дернулась назад, поскользнулась и села в болото. Шипел лебедь действительно жутко. И это шипение ну никак не сочеталось с его великолепной благородной внешностью.

– … И крылами замахала, воду с шумом расплескала и обрызгала его, с головы до ног всего, – с выражение зачитал Фей, отряхивая грязь с рукава черного сюртука, – Принц от страха оступился и в болото приземлился… Кстати, как водичка? Пора открывать купальный сезон или подождать лета?

– Ты знаешь, кто из них принцесса? – перебила я Фея, выбираясь на берег и дергая его за хвост, – Требую подсказку.

– Хорошо, третья справа, – заметил Фей, показывая хвостом в сторону лебедей.

Третья справа… Так! Я посмотрела на одинаковых птиц. Они как назло сгруппировались и начали перемешиваться.

– Давай, наперсточница, лови ее, и пойдем возвращать красавицу родителям, которые уже столько слез пролили о своей любимой доченьке… Ты себе не представляешь! Целыми днями убиваются от горя, плачут, страдают, а бедная несчастная девушка здесь … улиток ест.

– А можешь ее пометить? – спросила я, чувствуя, что от белого у меня уже в глазах рябит.

– Лови, неси ее сюда. Так уж и быть, махну волшебной палочкой! – ехидно заметил Фей, поигрывая хвостом, – Любой каприз, мышка. Любой каприз…

Я предприняла еще несколько попыток. Лебеди зашипели на меня, как гуси, стали хлопать крыльями и двигаться в мою сторону.

Птицы вытягивая шеи и наступали. Я осторожно пятилась. «Лебединое озеро» превратилось в «Птицы – убийцы». Хичкок был в восторге, Чайковский в недоумении, я в ужасе.

Я дернула крестного за хвост, в надежде, что он меня спасет от стаи разъяренных лебедей.

– Ку-ку, – усмехнулся он, чуть свешиваясь. – Это я секундах… Приятно быть кукушкой.

– В твоем случае не «ку-ку», а «ка-ка»! – огрызнулась я, глядя как лебеди вышли на берег. Как для милых птичек они ведут себя довольно агрессивно.

– Они, наверно, заклюют меня насмерть за то, что я, такой гадкий, осмелился приблизиться к ним. Но все равно! Лучше погибнуть от их ударов, чем сносить этого бездушного, черствого кота… – трагично вздохнул крестный, глядя как дистанция между мной и лебедями неумолимо сокращается, – Ты только посмотри, какие они милые… Особенно, когда злятся…

Я резко схватила кошачий хвост и дернула вниз. Комментатор на лету превратился в кота и упал мне на руки.

– Иди ко мне на ручки… – злорадно заметила я, чувствуя, как кот вырывается. – Ты же хотел двух лебедей? Смотри, киса, какие цыпочки… Выбирай любую!

Я бросила кота в лебедей. Лебедей мой жест слегка смутил. Они зашипели на кота, кот выгнулся и зашипел на них. Где-то в траве эхом отозвалась одинокая гадюка.

– О! Смотрю, вы быстро нашли общий язык! – съехидничала я, пятясь подальше. Кот зашипел еще раз и лебеди вернулись в свое болото.

– Все, мышка, – усмехнулся кот, снова взбираясь на дерево, – лимит спасения на сегодня исчерпан! Я бы рад тебе помочь, но мяу!

Я озверела и бросилась на лебедей. Лебеди с ужасом, увидев такой напор стали отплывать. Я схватила первого попавшегося, выдернула у него горсть перьев, мазнув его грязью, а потом отвесила ему пинка, мол, свободен. Больше не попадайся. Следующий!

«Меченных» лебедей становилось все больше, синяков на теле тоже. Нет, тоже не она. Кто у нас тут дальше по списку? За восьмым лебедем пришлось плыть, разгребая руками зеленоватую болотную тину. Ноги уже не чувствовали дна, а я все преследовала лебедя, норовившего уплыть куда-то на середину болота.

– Ты там перьями не разбрасывайся. У нас дома ни одной подушки! – тревожно заметил кот.

Стоило выдернуть из лебедя горсть перьев, как он тут же забился, и в моих объятиях очутилась худая девушка со светлыми волосами. Есть! Готово! Она с ужасом смотрела на меня, а потом задергалась, цепляясь за мои плечи. Она не умеет плавать! Я попыталась вытащить ее на мелководье, но она отчаянно уцепилась за меня, пытаясь утопить. Я и сама плаваю неуверенно, а спасать утопающих мне никогда не приходилось. После недолгого барахтанья, я почувствовала спазм в ноге и поняла, что больше не могу плыть.

– Спаси ее… – прокашлялась я, пытаясь самой держаться на плаву и держать голову принцессы над водой. В ее зеленых глазах было столько ужаса и отчаяния, она панически дергалась, пытаясь на меня опереться. А я пыталась выплыть, чтобы снова сделать лихорадочный вдох, сплевывая вонючую воду.

Я толкнула ее вперед, а сама почувствовала, что иду ко дну… Лимит спасений на сегодня исчерпан. Сквозь толщу мутной воды я видела свет… Какое-то странное ощущение… Как будто забытое воспоминание… Размытый розовый свет, я лежу и смотрю наверх. А передо мной какие-то яркие пятна. Я тяну к ним руку и чувствую, что не дотягиваюсь… И тут я вижу, как большое черное пятно закрывает собой все. Я тяну к нему руку, чувствуя, что мне тепло-тепло… Что-то мягкое и приятное, тихое и совсем-совсем родное рядом. Я трогаю его, а это черное трогает меня… Я вижу две голубых огонька…

Кто-то прикоснулся к моему лицу, я открыла глаза и почувствовала, что не могу вздохнуть. Что-то мешает мне сделать вдох.

– Это точно моя мышка, а не комок слипшейся грязи? – саркастично заметил Фей. – Вроде, она… Надо будет тебя раздеть на всякий случай, чтобы посмотреть особые приметы. Мало ли, вдруг придется тебя опознавать… И не целиком, а по частям…

Я хотела ответить, закашлялась, чувствуя, как из меня выходит вода…

Она течет и носом и ртом… Я кашляю и никак не могу откашляться… Меня тошнит водой, и я цепляюсь руками за что-то мокрое. С его волос на меня капает вода.

– Я же сказал, мышка, если утонешь, купаться больше не пойдешь, – Фей, убрал с моего лица мокрые волосы, и перевернул меня и наклонил лицом вниз, сдавливая живот и грудь, – Ну, Офелия, еще литр и свободна! Не стесняйся. Покажи нам свой богатый внутренний мир…

Я встала на четвереньки и отползла выдавливать из себя еще литр. Принцесса – Лебедь молча смотрела на меня. Ни спасибо, ни как ты себя чувствуешь «принц»… Мои губы дрожали, а меня знобило и лихорадило.

***

Энцефалит вез молчаливую красавицу, которая прикрывала наготу волосами, я ковыляла рядом, кот лежал у меня на шее. Пока мы шли по болотам нас провожали радостным кваканьем лягушки.

– Уважаемые земноводные, – с издевкой заметил кот, – занимайте очередь. Принц целует лягушек только по понедельникам и четвергам. Перерыв с двенадцати до часу… Заявки на страстные французские поцелуи принимаются без очереди. Круглосуточно. Кстати, тебе нравится французская кухня?

Нет, из меня еще не все вышло…

– Барсик, почему ты злой такой? – устало и сипло поинтересовалась я, подавив мучительный приступ кашля.

– Может, потому, что я – не Барсик? – предположил кот.

Я сделала еще несколько шагов и поняла, что все… Мне конец…

– … Все, конечная… – простонала я, повиснув на поводьях, – Слезай… Дальше автобус не едет…

– А ничего, что у меня проездной! – возмутился кот, а я смотрела впереди себя, и все вокруг казалось каким-то близким и одновременно далеким. Все звуки стихли, а я вроде смотрю, но чувствую, что все вокруг какое-то странное… Вроде бы отчетливое, а вроде бы и нет… Тяжесть в голове и тело какое-то непослушное… И тут картинка резко дернулась вверх.

Я стала приходить в себя от того, что лежу на мягкой траве, положив голову на чьи-то колени, и слышу негромкий разговор.

– Зачем ты так с ней? – спрашивает тихий голос.

– Знаешь, принцесса, это – наше личное дело, – зловеще заметил Фей, поглаживая мои волосы. – И вмешиваться не советую. Мы же не вмешиваемся в твою личную жизнь?

– А что вы делаете? – возмутилась принцесса, – Разлучили меня с любимым. Хотите вернуть меня обратно к мачехе? Нет, я не согласна.

– Птичка, послушай меня внимательно, – крестный снова провел рукой по моим волосам.– Хочешь киснуть в болоте – кисни. Принцу нужна половина королевства и деньги. Я всего – лишь хочу, вернуть то, что по праву принадлежит Принцу. А ты лучше подвязывай с лебедями. Пора на людей переходить. Но если тебе так дорог твой петух, то вырой ему королевский пруд, укрась отстойник лилиями, поставь скамеечку и любуйся на своего ненаглядного, кроша ему булочку.

– Ты какой-то странный крестный Фей… Я помню, что у моей покойной мамы была крестная, но она была доброй.... Милый! Милый! Ты прилетел! – внезапно закричала принцесса, так и не рассказав про крестную своей матери. Я услышала хлопанье крыльев и открыла глаза.

Принцесса стояла на коленях и плакала, нежно обнимая огромную белую птицу. Большой лебедь положил ей голову на плечо, раскинув огромные крылья.

– Итак, мышка, трогательно, не так ли? И парень, и подушка в одном флаконе. А ты с бедным маленьким котиком не хочешь спать в обнимку. Котик так страдал, а твое черствое сердце не дрогнуло! – заметил Фей, убирая когтистой лапой прядь волос с моего лица.

– Забери меня отсюда, милый… Я не хочу с тобой расставаться! – всхлипнула принцесса, – Они хотят меня увезти, но я никуда не поеду… Я не вернусь…

Я подняла голову, чувствуя, как меня придерживают когтистые руки.

– Грузоподъемность у пернатого жениха маленькая. Кстати, у меня есть отличная идея!

Внезапно лебедь очутился в руках Фея. Он держал его за шею и надменно смотрел на застывшую от ужаса принцессу.

– Итак, принцесса, ты поедешь с нами. Если будешь себя плохо вести, то я откушу ему голову. Мышка, ты умеешь готовить лебедей? Нет, я просто так спросил .... – заметил Фей, глядя на то, как бедная девушка покорно садится на землю, опустив голову, – С лучком и чесночком. Специи – по вкусу. Тушить до полной готовности… Я тебе отличный рецепт покажу. Пальчики оближешь. А перья пустим на подушку… Лебяжий пух, как-никак.

Через два часа мы добрели до старого замка. Принцесса ехала на коне и плакала. Я плелась рядом и икала. Крестный нес лебедя, держа его за горло. Прямо перед замком крестный выпустил лебедя и превратился в кота, забравшись ко мне на спину.

– Открывайте! – устало произнесла я, чувствуя, что сейчас снова выпаду в такой осадок, что не отскребете. – Принцессу привезли!

Стража в доспехах с изображением лебедя недоверчиво посмотрела на рыдающую принцессу.

– Не велено пускать! – авторитетно заявил один из них.

Котик спрыгнул с меня, превратился в человека, подошел к одному из стражников положил когтистую руку на его лицо.

– Я повторяю для особо одаренных. Принцессу привезли! Открывай! – тихо сказал Фей, склонив голову на бок.

– Не велено! Убирайтесь прочь! Там ремонт! – заявил стражник.

– Я вот думаю, в кого тебя превратить? Может, в жабу? Отличная мысль. Только знаешь в чем проблема? Тебя расколдует поцелуй толстого, потного и бородатого мужика с перегаром. И не просто чмок в щеку, а страстный, глубокий поцелуй… – усмехнулся крестный, не сводя глаз с побледневшего от такой, во всех смыслах радужной, перспективы стражника.

– Хорошо… – простонал бедняга, – Я откры…

– Ты что? С ума сошел? Да нас тут повесят! – заорал второй, пытаясь ему помешать.

– А в твоем случае для того, чтобы снять заклинание – поцелуя будет мало… – участливо вздохнул Фей, – Видишь, какой я затейник?

Ворота открылись, стража уступила нам дорогу. Во внутреннем дворе активно шел ремонт. Мы миновали груду песка, камней и досок. Кот снова запрыгнул ко мне на плечо. Нас пропустили в тронный зал, где на троне сидели худая, явно немолодая королева в белом платье. По левую руку от нее стоял светловолосый молодой человек с выпученными глазами и неприятной улыбкой.

– Думаю, что золотые подсвечники мы поставим возле стен! – томно заметила королева, – А между ними повесим гобелен с лебедями! Будет просто чудесно! Хотя.... Нет, мне не нравится. Гобелен мы повесим за троном! Так будет красивее! Да, моя радость?

«Радость» поддакнул.

– И золотой сундук. Страсть как хочу золотой сундук! -воскликнула королева, вздыхая и поправляя корону. – Ой! Я закажу себе новую корону! И горностаевую мантию! Мамочка в горностаевой мантии будет смотреться еще красивее, не так ли?

Молодой человек наклонился и лизнул ее руку, снова поддакнув.

Я прислонилась к стене и стала потихоньку по ней съезжать вниз. Какой тяжелый день! И тут королева отвлеклась от ремонта и заметила нас.

– О, нет! – заорала королева. Глаза ее округлились, словно она ну никак не ожидала увидеть падчерицу.– Одетт!