Танец на острие хаоса. Руководство по выживанию для проклятой наёмницы и капитана, который слишком серьёзен

Рив, который до этого момента выглядел как воплощение ледяного спокойствия, медленно, очень медленно выпрямился. Его брови поползли вверх.

— Что ты сказала?

Цианея в ужасе прижала ладони к лицу. Её мозг кричал: «Скажи ему, чтобы он шел к черту! Скажи, что он самодовольный болван!» Но проклятие, всегда находившее изощренные способы испортить ей жизнь, решило, что сегодня отличный день для чего-то похуже. Оно подхватило чужеродную магию спор и вывернуло её наизнанку.

— Я сказала, что ты идешь к черту! — попыталась выкрикнуть Цианея.

Из её уст вырвалось: — Я сказала, что черт тебе не пара, потому что ты слишком ангельски прекрасен! Твоя способность сохранять хладнокровие в стрессовых ситуациях вызывает у меня глубочайшее, трепетное восхищение!

Она в панике зажала рот обеими руками. Глаза её были круглыми от ужаса. Это было хуже, чем падение с обрыва. Это было унижение высшего порядка.

Рив смотрел на неё. Его взгляд метался от её зажатого рта к широко раскрытым, полным паники глазам. Он медленно поднялся с пола и сделал шаг к ней, склонив голову набок.

— Это шутка? — тихо спросил он. — Ты пытаешься меня усыпить бдительности комплиментами, чтобы сбежать?

Цианея яростно замотала головой. Она попыталась сказать «Нет», но её горло сжали невидимые тиски. Она открыла рот, борясь с магией изо всех сил, и прошипела сквозь зубы:

— Нет! Ты просто… у тебя такие великолепные, точеные скулы, что ими можно резать сыр! А твоя грудь широкая и надежная, как стена неприступной крепости, и я… я хочу прижаться к ней и никогда не уходить!

Как только последние слова слетели с её губ, Цианея почувствовала, как её лицо заливает жар, достойный кузнечного горна. Она хотела провалиться сквозь камень. Прямо сейчас. Пусть монстр снаружи её съест, это будет милосерднее, чем эта пытка.

Рив замер. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным еще целых три секунды. Затем его губы дрогнули.

Уголок его рта дернулся вверх. Он резко отвернулся, прикрыв рот тыльной стороной ладони, но было уже поздно. Из его груди вырвался сдавленный, хриплый звук. Потом еще один. Его плечи начали мелко дрожать.

Рив смеялся.

Это не был вежливый смешок или саркастичный хмык. Это был настоящий, глубокий, вырвавшийся наружу смех. Он звучал хрипло и непривычно, словно он не пользовался этой функцией годами. Он уперся лбом в каменную стену, пытаясь взять себя в руки, но его тело сотрясали беззвучные толчки хохота.

Цианея стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на него с выражением человека, который только что стал свидетелем конца света.

— Перестань, — прошипела она, и на этот раз проклятие позволило ей говорить нормально, видимо, решив, что цель достигнута. — Если ты не перестанешь ржать, я клянусь, я найду способ отравить тебя этими грибами.

Рив медленно обернулся. Его лицо было раскрасневшимся, в глазах стояли непролитые слезы смеха, а та ледяная маска, которую он носил как вторую кожу, треснула, обнажив под ней живого, ошеломленного и чертовски привлекательного мужчину. Его каштановые волосы растрепались еще сильнее, и он даже не попытался их поправить.

— Прости, — выдохнул он, проводя рукой по лицу, все еще пытаясь сдержать улыбку. — Я просто… я не ожидал. «Точеные скулы»? Серьезно?

— Это грибы! — взвыла Цианея, сползая по стене обратно на пол и закрывая лицо руками. — Это проклятые споры! Они заставляют меня говорить то, что я абсолютно не думаю! Я думаю, что ты заносчивый, невыносимый придурок в блестящих доспехах!

— Угу, — кивнул Рив, садясь рядом с ней, но на этот раз не на максимальном расстоянии, а всего в полуметре. Его голос все еще дрожал от сдерживаемого веселья. — И что ты думаешь о моей «широкой и надежной груди»?

Цианея бросила на него убийственный взгляд, но, к своему ужасу, почувствовала, как уголки её собственных губ предательски дергаются. Ситуация была настолько абсурдной, настолько далекой от того смертельного ужаса, который должен был царить в этой пещере, что истерический смешок вырвался и у неё.

— Я думаю, — проворчала она, утыкаясь коленями в подбородок, — что если ты еще раз об этом заикнешься, я использую эти самые скулы, чтобы разбить тебе нос.

Рив тихо рассмеялся снова, но на этот раз звук был мягче, теплее. Он откинул голову назад, опираясь затылком о камень, и посмотрел на свод пещеры.

— Хорошо. Я запомню.

Скрежет за стеной продолжался, но теперь он казался не таким угрожающим. Страх отступил, вытесненный нелепостью момента. Цианея украдкой посмотрела на него. Рив выглядел расслабленным. Впервые с момента их встречи он не был напряженной пружиной, готовой в любой момент выстрелить.

— Эти споры, — тихо сказал он, не поворачивая головы, — они скоро выветрятся?

— Должны, — буркнула Цианея, чувствуя, как тепло в горле постепенно спадает. — Через пару часов. Или через пару дней. Я не читала инструкцию к местной флоре.

— Понятно, — Рив кивнул. Он помолчал, а затем, всё так же глядя в потолок, добавил: — Но насчет того, что я трачу много времени на прическу… ты не так уж далека от истины. В Инквизиции внешний вид — это часть дисциплины. Беспорядок во внешнем виде ведет к беспорядку в мыслях.

Цианея удивленно моргнула. Это было почти похоже на оправдание. Или на попытку объяснить себя.

— Ну, — проговорила она, и в её голосе впервые не было яда, — должна признать, что для беспорядка в мыслях ты выглядишь чертовски хорошо. Даже с этой фиолетовой плесенью на щеке.

Рив повернул к ней голову. В полумраке его взгляд был мягким.

— Спасибо, Цианея.

Она фыркнула, отводя глаза, но внутри что-то странно и тепло шевельнулось. Проклятие могло заставить её говорить комплименты, но оно не могло заставить её чувствовать то, что она чувствовала сейчас. И это пугало её гораздо больше, чем любой монстр за стеной.

Внезапно скрежет снаружи прекратился. Полностью.

Рив мгновенно превратился обратно в капитана. Его рука легла на рукоять меча, тело напряглось, а взгляд стал острым, как лезвие. Он приложил палец к губам, призывая к тишине.

Цианея затаила дыхание. В наступившей абсолютной тишине они услышали новый звук. Не скрежет. А тихий, методичный стук. Кто-то или что-то пыталось открыть каменную дверь их убежища с той стороны.

Рив медленно, бесшумно поднялся на ноги и встал между Цианеей и входом в нишу.

— Гаси свет, — прошептал он одними губами.

Цианея прижала ладонь к светящимся грибам под ногами, сминая их, чтобы погасить фиолетовое свечение. Пещера погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. И в этой темноте, плечом к плечу с человеком, который еще пять минут назад был её врагом, Цианея поняла: самое опасное в этой пещере было не за стеной. Самое опасное уже было внутри.

Глава 5. Ледяной плен

Выход из пещеры оказался не спасением, а переходом из одной ловушки в другую.

Как только они протиснулись через узкую расщелину, которую Рив нашел на рассвете, их встретил не свежий утренний воздух, а ледяной, пронизывающий до костей порыв ветра. Аномальная Пустошь сменила декорации: вместо душных, светящихся фиолетовым грибам тоннелей перед ними раскинулась долина, покрытая инеем и черными, скрюченными деревьями, похожими на застывшие в крике скелеты.

Холод здесь был неестественным. Он не просто остужал кожу, он пробирался под одежду, в мышцы, в кости, словно искал самую суть тепла, чтобы погасить её.

— Мило, — прохрипела Цианея, тут же закутываясь в свою потертую кожаную куртку, которая после вчерашних приключений больше напоминала решето. Её зубы предательски щелкнули. — Я так и знала, что после пещеры-сауны нас ждет курорт.

Рив не ответил шуткой. Он стоял, прищурившись и оценивая горизонт. Его темные волосы мгновенно покрылись тонким слоем инея, а на ресницах повисли крошечные кристаллики льда.

— Это Морозная Падь, — констатировал он, его голос звучал глуше в плотном, холодном воздухе. — Температура здесь падает экспоненциально с заходом солнца. Нам нужно найти укрытие до наступления темноты. И нам нужно тепло.

Укрытием стал неглубокий грот под нависающей скалой, защищенный от ветра стеной из мертвого, но плотного кустарника. Рив потратил час, чтобы развести крошечный, но жаркий огонь из сухих веток, используя магический огниво, которое, к счастью, не подверглось влиянию проклятия Цианеи.

Но когда солнце село, окрасив небо в болезненные фиолетово-серые тона, холод атаковал с новой силой. Огонь давал свет, но почти не давал тепла в этом проклятом месте.

Рив развернул свой вещмешок. Из него он извлек единственный предмет роскоши, который у него был: тяжелый, сшитый из шкуры северного зверя и простеганный магической нитью спальный мешок-плащ. В Инквизиции экипировка была на высоте.

Цианея сидела на противоположном крае грота, обхватив колени руками. Она дрожала. Это было не легкое подрагивание, а крупные, неконтролируемые толчки, от которых стучали зубы и сводило мышцы. Она стиснула челюсти, изо всех сил пытаясь сохранить остатки гордости. Просить о помощи? Делиться теплом с человеком, который должен был заковать её в кандалы? Скорее она превратится в ледяную статую.

Рив закончил устраивать свое ложе у самого огня. Он посмотрел на неё. Один раз. Второй. Его серые глаза скользнули по её посиневшим губам и мелко дрожащим плечам.

— Иди сюда, — сказал он. Не вопрос. Констатация факта.

— Я в порядке, — выдавила Цианея, и её голос предательски завибрировал. — Мне… мне просто нужно немного размяться. Кровообращение, знаешь ли.

— Твое кровообращение сейчас напоминает движение улитки в янтаре, — сухо заметил Рив. Он встал и направился к ней.

— Я сказала, я в порядке! — огрызнулась она, пытаясь отползти назад, к холодной стене. Но спина уперлась в камень. Бежать было некуда.

Рив не стал спорить. Он не стал читать лекций о глупости и упрямстве. Он просто действовал с той же пугающей эффективностью, с какой обезвреживал опасные артефакты.

Он опустился на колени рядом с ней, одним движением расстегнул свой тяжелый плащ-спальник и, прежде чем Цианея успела вскрикнуть или ударить его, обхватил её за талию и решительно притянул к себе.

Цианея ахнула от неожиданности, её тело инстинктивно напряглось, готовое к борьбе. Но Рив уже усаживал её спиной к своей груди, плотно укутывая их обоих толстой, теплой тканью плаща. Его руки, сильные и не знающие сомнений, сомкнулись у неё на животе, фиксируя её на месте.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, пытаясь вырваться, но её ослабевшие мышцы не шли ни в какое сравнение с его силой.

— Это не романтика, Цианея, — произнес он ей прямо в ухо. Его голос был низким, ровным и абсолютно лишенным насмешки. В нем звучала лишь холодная, железная логика. — Это профилактика гипотермии. Если ты умрешь от холода, мне придется тащить твой труп через эту долину, а это нарушает устав и создает ненужные логистические сложности. Так что сиди смирно и грейся.

Цианея замерла с открытым ртом. Она хотела выпалить что-то едкое, но в этот момент тепло его тела начало проникать сквозь слои одежды.

Это было потрясающе.

После часов леденящего дрожащего холода, жар его тела казался чудом. Его грудь была твердой и широкой, как он и сам о себе думал, а рука, обхватывающая её, служила надежным барьером против ледяного воздуха грота. Она чувствовала ровный, спокойный ритм его сердца, бьющегося у неё за спиной. От него пахло морозом, кожей, дымом костра и тем неуловимым, чистым запахом, который она мысленно окрестила «дождем».

Её тело, предавая её гордость, мгновенно откликнулось на это тепло. Дрожь начала стихать, сменяясь тяжелой, сладкой истомой. Напряжение медленно вытекало из её мышц.

— Ты невыносим, — пробормотала она, но в её голосе не было ни капли прежней ярости. Она даже не пыталась больше вырваться. Наоборот, она неосознанно откинула голову, прислонившись затылком к его плечу.

— Я знаю, — тихо ответил Рив. Он слегка подтянул край плаща, закрывая её шею от сквозняка. Его пальцы на мгновение задержались на её плече, и это прикосновение было на удивление бережным. — Спи. Я буду следить за огнем.

Цианея хотела возразить, сказать, что она не доверяет ему, что она должна бодрствовать. Но её веки стали свинцовыми. Впервые за много лет, с самого детства, когда она осознала природу своего проклятия и решила, что близость к людям приносит только боль и разрушение, она позволила себе расслабиться.

Она не была одна. Кто-то другой держал оборону. Кто-то другой следил за тем, чтобы она не замерзла.

Под мерный треск огня и ровное дыхание Рива за её спиной, Цианея провалилась в глубокий сон. И в этом сне, впервые за всю свою жизнь, ей было абсолютно, совершенно безопасно.

Рив смотрел на её успокоившееся лицо в отблесках пламени. Он чувствовал, как её дыхание выровнялось, как она перестала дрожать и прижалась к нему чуть плотнее, ища тепла. Он знал, что должен был бы отстраниться. Знал, что это нарушение субординации, что она — цель миссии, а не товарищ по несчастью.

Но он лишь плотнее сжал руки на её талии и подбросил в огонь еще одну ветку. Устав мог подождать.

ГЛАВА 6. УРОКИ САМООБОРОНЫ (И ПРОВАЛЕННЫЕ ПОПЫТКИ)

Утро в Морозной Пади выдалось на удивление ясным, хотя и ледяным. Солнце, пробиваясь сквозь серую дымку, отбрасывало длинные, резкие тени от черных деревьев.

После вчерашней ночи, проведенной в вынужденном, но спасительном объятии, между ними повисло странное, хрупкое перемирие. Цианея проснулась первой, осторожно выскользнув из-под тяжелого плаща Рива, пока он еще спал. Она чувствовала себя отдохнувшей, но ее мышцы ныли, а гордость требовала реванша за вчерашнее унижение с комплиментами.

Когда Рив открыл глаза и обнаружил, что она уже бодрствует и пытается размять затекшую шею, он лишь молча кивнул и поднялся.

— Твоя магия ненадежна, — заявил он без предисловий, доставая из ножен свой кинжал и бросая его ей. Цианея поймала его на лету, чуть не выронив из-за онемевших пальцев. — Твое проклятие превращает любой сложный заклинательный пасс в лотерею. Если мы столкнемся с чем-то, против чего нельзя применить хаос, тебе придется полагаться только на сталь.

Цианея скептически подняла бровь, вертя кинжал в руке.

— И что, великий инквизитор снизойдет до того, чтобы научить дикую отступницу держать нож? Я думала, вы предпочитаете связывать нас и тащить в клетки.

— Мертвая или покалеченная пленница мне не нужна, — парировал он, подходя ближе. Его лицо было непроницаемым, но в глубине серых глаз мелькнула тень вчерашней, едва уловимой теплоты. — Встань в стойку. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты. Центр тяжести ниже.

Цианея фыркнула, но послушалась. Она расставила ноги и занесла кинжал, держа его так, как обычно держала разделочный нож на кухне: лезвием вниз, хватом сверху.

Рив остановился в шаге от нее и тяжело вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов.

— Ты держишь его так, будто собираешься чистить картофель, а не защищать свою жизнь. Дай сюда.

Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. Прежде чем Цианея успела возразить, он оказался у нее за спиной.

Внезапно грот показался ей в десять раз меньше.

Рив поднял руки и накрыл её ладони своими. Его пальцы были широкими, покрытыми жесткими мозолями от меча, но удивительно теплыми. Он мягко, но настойчиво разжал её пальцы и переложил кинжал, заставляя её обхватить рукоять правильным, профессиональным хватом.

— Большой палец здесь, вдоль гарды, — проговорил он низким, вибрирующим голосом. Его губы оказались опасно близко к её уху. Цианея почувствовала, как теплое дыхание обожгло чувствительную кожу шеи, вызвав предательскую волну мурашек, пробежавших по позвоночнику. — Хват должен быть твердым, но не зажатым. Иначе при ударе оружие вылетит из руки.

Цианея перестала дышать. Её мозг, обычно быстрый и язвительный, внезапно объявил забастовку. Она чувствовала твердую линию его груди у своей спины, ощущала запах кожи, морозного воздуха и того самого «дождя», который, как она теперь знала, был его естественным ароматом. Сердце в её груди начало колотиться с такой силой, что, казалось, он обязательно это услышит.

Соберись, Цианея, одернула она себя. Это просто тактика. Он просто учит тебя не убить себя собственным оружием.

Она попыталась сосредоточиться на его словах, на правильном положении пальцев. Но напряжение, накопившееся за последние дни, сжалось в тугой узел где-то под ребрами. Она сделала крошечный, неуверенный шаг вперед, чтобы восстановить равновесие.

И тут вселенная, верная своему чувству юмора, нанесла удар.

Левый шнурок её потрепанного сапога, который она забыла завязать утром, предательски подвернулся под подошву правого.

Цианея почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она ахнула, инстинктивно дернувшись назад, пытаясь поймать равновесие. Рив, чьи руки все еще лежали на её руках, попытался её удержать, но физика была неумолима.

Они рухнули вместе.

Падение было не на твердый камень, а в большую, пушистую кучу сухих, опавших листьев, которые скопились у основания скалы. Листья оказались мягкими, но, к несчастью, принадлежали местному кустарнику и были усеяны крошечными, безвредными, но очень колючими шипами.

Они приземлились в позе, которую можно было описать только как «катастрофически двусмысленную».

Рив лежал на спине, широко раскинув руки для амортизации. Цианея оказалась сверху, причем так неудачно, что её колено застряло между его ног, а обе её руки, все еще сжимающие кинжал, уперлись ему прямо в грудь, прижимая ткань его туники. Её лицо оказалось в каких-то десяти сантиметрах от его лица.

Повисла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием и тихим хрустом колючих листьев под их весом.

Цианея замерла, широко раскрыв глаза. Она видела каждую черточку на его лице: удивленно приподнятую бровь, слегка приоткрытые губы, и, что самое шокирующее, — медленно, но неумолимо расползающийся по его шее и щекам ярко-розовый румянец.

Рив, непробиваемый капитан Инквизиции, человек из льда и стали, покраснел.

Его серые глаза метались от её глаз к её губам и обратно, словно его внутренний тактический компьютер столкнулся с неразрешимым парадоксом и перегрелся. Его пульс, который она чувствовала ладонями через его грудь, внезапно участился, став быстрым и неровным.

— Эм… — начала Цианея, и её голос прозвучал хрипло. — Я полагаю, это была демонстрация того, как не надо сохранять центр тяжести?

Этот вопрос стал последней каплей.

Рив резко, почти судорожно сел, фактически сбросив её с себя на колючие листья. Он вскочил на ноги с такой скоростью, будто его укусила ядовитая змея, и начал отряхивать свой плащ с маниакальной энергией, избегая смотреть на неё.

— Как я и говорил! — выпалил он. Его голос звучал неестественно громко, быстро и с легким срывом на высоких нотах. — Центр тяжести! Он критически важен! Если ноги заплетаются, кинетическая цепь разрушается, что приводит к немедленному и полному тактическому провалу! Поэтому шнурки! Шнурки должны быть завязаны всегда! Это базовый, фундаментальный, непреложный закон выживания в полевых условиях!