Система Логоса. Ядрополь: первая защитница

4 сентября 394 года от Первой

Десятки по альвийскому летоисчислению.

В тот день в одном из приморских городов людей проходил праздник урожая, посвящённый богине воды. Повсюду пахло выпечкой, стояли лавки с овощами, фруктами и зеленью.

Жители радостно пели, играли на музыкальных инструментах, смеялись и веселились.

В самый разгар веселья горожане, напевая молитвы Акварель, спустили на воду куклу-жертву с пожеланиями спокойной зимы и такого же плодородного года в следующий раз.

Кукла из соломы, разодетая в яркие ткани, ведомая потоком воды мирно плыла по морю, готовая в любой момент потонуть в его толще по велению богини.

Маленькая девочка с оранжево-красным цветком в волосах играла с другими детьми неподалёку от пирса. Заглядевшись на куклу в воде, девочка пропустила пас и мячик упал в воду. Огорчённые дети смотрели ему вослед, ругая подружку.

- Может, наша богиня тоже хочет поиграть? - хихикнула малышка, подбадривая остальных.

- Ой, смотрите! - вскричал один из ребят, указывая оранжевые паруса и золотые, развевающиеся на ветру, знамёна.

А потом показался первый корабль, приближающийся к порту.

- Какие красивые! - воскликнула девочка, касаясь пальчиками украшения в косичках. - Паруса точно мой цветок!

Тут корабль поравнялся с дрейфующей куклой и резко врезался в неё. Солома вмиг разломалась, оставшись на поверхности.

На берегу смолкли музыка и песни.

Кто-то проговорил:

- О Великая вода, не к добру это!

На борту судна виднелись вооружённые фигуры. Прозвучал приказ «Огонь!» и в сторону порта полетели стрелы.

Чайка, сидевшая на копне соломы, с тревожным криком взмыла в голубое без единого облачка небо.

- Это что, салют?! - вскричала было от восторга девочка с цветком в волосах.

Но тут одна стрела попала ей прямо в сердце и маленькое тельце мгновенно вспыхнуло. Цветок слетел с её головы, смешиваясь с кровью на каменном пирсе.

Оставшиеся ребята в ужасе разбежались кто куда, сливаясь с толпами взрослых и других детей, пытавшихся уклонится от стрелявших. Корабли один за другим приставали к пирсу, высвобождая из своего нутра бесчисленные войска.

Так в земли людей вторглись альвы.

Они убивали, насиловали и сжигали поселения до тла. Повсюду стояли крики, агония и страх.

Завоевав всех и вся, альвы установили по всей планете единое царство — Великую Империю Альврёдуль.

Богиня воды слёзно умоляла Геллианту остановить своих подопечных.

- Люди должны сами научится защищаться, – такой ответ получила она от Лучезарной.

- Но ведь они моложе и... слабее... - пролепетала богиня воды, пытаясь найти в глазах Небесного Света хоть каплю сострадания. - Сделай что-нибудь!

- Я своё слово уже сказала, Акварель!

- Вот как... - прошептала та в полном отчаянии.

Люди, под влиянием альвов, стали забывать о своей создательнице. Всё реже и реже звучали молитвы её честь…

Озлобленная, богиня воды несколько раз устраивала ненавистным альвам разрушительные цунами, бесчисленные разливы рек, осушала водоёмы и чинила другие бедствия. Альвы винили в них рабов-людей, думая, что те молятся Акварель о спасении и становились ещё жёстче по отношению к ним.

Видя, что делает своим созданиям только хуже, богиня воды оставила попытки повлиять на альвов стихией. Удалилась в гроты водопада Мидзуми и долгие века о ней ничего не было слышно.

Февраль-март 2273 г. по бортовому времени.

После того случая с матроской, Иннокентий как-то спросил, не хочу ли я свой портрет в этом костюме на восьмое марта?

Сначала я смутилась, а потом вспомнила, что наш первый администратор — замечательный художник! В Гильдии Творцов даже несколько раз устраивали выставки его потрясающих пейзажей космических просторов и интерьеров станции в масле и акварели.

Но никак не ожидала, что он и портреты пишет...

Заметив моё удивление, он помялся, провёл ладонью по светлой бороде и заявил, что давно не создавал портретов с натуры и ему нужно тренироваться. Поэтому просит о позировании.

Ну, раз так, почему нет, подумала я, и мы, согласовав графики, начали работу.

Позировать оказалось проще, чем я думала. Иннокентий сразу попросил, чтобы я заняла ту позу, которую считаю наиболее удобной. И просто села на стул, облокотившись на спинку, сложила руки в замок на коленях.

Так я смогла просидеть до обеда, а Иннокентий закончил зарисовки и набросок на холсте.

Отдохнув после еды, он приступил к покраске. Долго и сосредоточенно подбирал цвета и начал наносить результаты на полотно.

В какой-то момент к нам забежали Вася с Энмой, долго шептались позади первого администратора и тихонечко хихикали.

К моему удивлению Иннокентий не прогнал их, не сделал замечания, а, наоборот, разрешил остаться, сказав, что уже почти закончил.

Затем очень театрально взмахнул кисточкой, делая последний мазок, и кивнув, сообщил нам, что всё готово.

Я встала со стула и подошла к картине.

С холста на меня смотрела вроде как я, и, одновременно, не я.

Иннокентий увидел меня румяной, хотя я никогда не отличалась особым цветом лица, и не красилась. Мои глаза явно живее, чем когда я смотрюсь в зеркало. И только тонкие руки да короткие волосы с серебристым отливом оказались похожими на правду.

В целом всё это объединялось в прекрасную работу, достойную восхищения. Его-то я и выразила.

Художник покраснел, а его глаза встретились с моими.

В них был похожий блеск, что он передал на портрете.

Не знаю уж, сколько мы так друг на друга глядели, но позади нас снова раздалось хихиканье.

Иннокентий отвёл взгляд и пожурил девочек за шепотки, а потом вдруг предложил написать и их портреты.

Вася и Энма обрадовались его предложению и дружно согласились.

Энма вызвалась следующей в очереди и побежала в свою комнату нарядится для такого случая. Я пошла с ней. Третий администратор призналась, что как только получит портрет, отправит его свой матушке, мол, она такое любит.

Иннокентий преподнёс три картины прямо восьмого числа.

Свой портрет поставила пока что на стол — нужно будет придумать, куда бы его повесить.

Так необычно смотреть на себя со стороны, особенно в масляном виде. Будто в музее перед полотном старого мастера.

Особенно странно портрет выглядит в каюте космической станции, где всё окружающее выполнено в металле и пластике, кроме деревянной столешницы, покрытой матовым лаком.

И рамка... Протягиваю руку, касаюсь её кончиками пальцев. Гладкая.

Специально ли Иннокентий выбрал эту, деревянную, под старину, очень аккуратно отшлифованную?

Такой необычный контраст со станцией! Но мне нравится.

Будто бы я дома...

ГЛАВА 2.

20 августа 2273 г. по бортовому времени.

Надо отдать должное правителям Империи Альврёдуль - прошло почти шесть веков, а Империя всё стоит!

У Ранари твёрдая рука, значит.

Но от этого страдают младшие расы: лисы и люди. За эти столетия они успели привыкнуть, устроить несколько сотен бунтов и попыток переворотов, потерпеть в каждом из них поражение, снова привыкнуть и окончательно смирится с ролью рабов.

Но были существа, стоящие позади всех рас.

Октябрь-декабрь 988 г. от Первой Десятки

по альвийскому летоисчислению.

Быть альвом - значит быть выше остальных рас, властвовать и принижать. Быть господином и повелителем.

Быть человеком – значить служить, исполнять прихоти хозяев и делать, что говорят. Тебя могут купить, продать, избить, отравить. Ты – лишь предмет, которым пользуются.

Если ты часть этого мира, значит, либо господин, либо слуга.

Но как быть, если ты – ни то и ни другое?

Если ты – полукровка?

Альвы ненавидят полукровок, ведь в них течёт кровь рабов, возносящих молитвы слабой и бесполезной, по их мнению, богине воды. Люди ненавидят полукровок из-за крови высокомерных длинноухих ублюдков, поклоняющихся Лучезарной и поработивших их народ много веков назад.

Мне не повезло родиться такой.

Детство моё прошло словно в тумане — кто именно были мои родители, что с ними стало, почему я осталась одна — на эти вопросы нет ответов.

Иногда в памяти всплывают тёплые руки, протягивающие вкусный хлеб, чтобы накормить несчастную сиротку.

Либо руки, сжимающие метлу, дубинку или что потяжелее, пытающуюся прогнать мерзкую полукровку куда подальше.

И последнего оказывалось куда чаще. После чего приходилось спасаться бегством, не жалея сил, подальше от этих злых рук. А затем подолгу лежать на земле, дрожа всем телом от боли, страха, ждать, пока всё пройдёт, и идти дальше.

Куда? Я не знала. Возможно — туда, где будет место для такой, как я.

Мои первые осмысленные воспоминания начинаются одной осенью.

Меня приютили в огромном замке.

Постелили солому в конюшне и кормили два раза в день! Когда приносили горячую (что для меня было редкостью) похлёбку с одним-двумя кусочками овощей и хлеба, я принимала их, утирая слёзы и вечные сопли из носа. И ела, захлёбываясь слюной и благодарностями.

Мне даже отдали старые вещи и моё первое в жизни одеяло. Оно было порвано в нескольких местах, но грело и я любила дремать завернувшись в него.

А ещё под крышей конюшни не страшны были ни дождь, ни снег.

Так в тепле и сытости, мои проблемы с носом постепенно прошли. Дышать стало значительно легче, я высыпалась и стала потихоньку выползать из своего угла.

Сначала просто сидела рядом, наблюдая, как конюхи-люди ухаживают за лошадьми, кормят их, моют, расчёсывают гривы и хвосты так, что те начинали блестеть.

Интересно, а мои волосы станут такими же?

Я перекинула их через плечо и, подражая конюхам, пальцами начала расчёсывать свою копну. Но вскоре поняла бесполезность этого занятия.

Тогда, раздевшись по пояс, опрокинула на себя ведро воды и стала неистово раздирать сбившиеся в колтуны пряди. Однако, быстро потеряв силы и едва не простыв, бросила эту затею, завернулась в одеяло.

На другой день я увидела, как одна женщина собирала волосы на затылке в нечто напоминающее кусок булки. Вдохновившись, и найдя небольшую верёвочку, попыталась соорудить такое на своей голове. И у меня получилось! Теперь волосы не мешали и почти не пачкались!

Как-то раз я осмелилась выйти за пределы конюшни. От обеда остался кусочек тёмного хлеба и я с удовольствием дожёвывала его, устроившись прямо на земле, прислонившись спиной к лестнице.

Внутренний двор замка жил своей жизнью, будто не замечая меня, жалкую полукровку, сидящую у конюшни.

Множество слуг — людей и лисиц — суетились, бегали, шли, несли, перетаскивали, кричали, отдавали распоряжения, ругались. За этим было забавно наблюдать, и я, осмелев, проводила так по меньшей мере полдня.

Дошло до того, что меня начали узнавать не только конюхи, но и некоторые другие слуги.

- Привет, Евамилена! Как дела? - спрашивает высокого роста горничная в испачканном чем-то переднике.

- Хорошо, спасибо!

- Вот тебе ленточки для волос! - протягивает незанятой рукой экономка. В другой держит стопку ткани.

- Ого, спасибо!

- Ела сегодня? - интересуется судомойка, вытирая руки о фартук.

- Да, тётеньки с кухни принесли супчик!

- Евамилена, это тебе полотенце для рук, - и протягивают старую, но чистую тряпочку, вытаскивая её из кармана платья под передником.

Я с благодарностью приняла подарок.

Прошло много-много ночей.

И вскоре на улице стало холоднее.

Везде уже лежал снег и слуги чуть менее бойко передвигались по двору. И всё меньше разговаривали со мной. Из ртов вырывались облачка пара.

Как-то раз, уже покидая улицу и предвкушая уютный сон под одеялом, услышала разговор двух горничных:

- … возвращается с похода на соседний континент!

- Да, я слышала от повара! Сейчас все на ногах из-за этого. Говорят, привезли с собой новых рабов-лисиц и множество сокровищ!

- Эх, сейчас трудно придётся!

Хозяин и рабы — это понятно, но что такое континент и сокровища?! Я только хотела спросить об этом, как одна из них вскрикнула, чуть не подпрыгнув на месте:

- Ой, я же должна была отнести эти простыни в женскую часть!

- Поторопись, а то накажут!

- Да-да, и ты! Вроде за ключами от верхней гостевой послали, да?

- Уже бегу!

И они кинулись в противоположные стороны, оставив меня в неведении.

Ну ладно, подумала я, спрошу, когда вернутся. И отправилась спать.

На следующее утро меня разбудили шум и крики.

- Хозяин идёт! Быстрее, прячьте девочку! - донеслось со стороны кухни.

Потирая сонные глаза, я услышала шаги.

Это младший конюх. Он хватает меня за плечи и трясёт:

- Скорее! Прячься, Евамилена! - но спросонья плохо соображаю: куда прятаться, от кого?!

Он уже намеревался захлопнуть дверь в конюшню, как кто-то повелительным тоном приказал её открыть.

Я сжалась в углу, пытаясь укрыться в одеяло. Но меня нашли и грубо вытолкали наружу, кинув прямо в грязь.

С неба падали крупные хлопья снега и, попадая на ладони или щёки, таяли, превращаясь в воду.

Под ногами каша из снега.

Холодно. Тело моё дрожит, вспоминая былые скитания.

Я оказалась прямо пред ликом местного альва, закутанного в шубу. Его лысая голова забавно торчала из мехового воротника, а на лице выступили красные пятна. Кустистые брови сдвинуты к переносице.

Хозяин замка внимательно осмотрел меня, брезгливо ухватив за подбородок ухоженными пальцами. От него очень странно пахло!

- Слишком тощая для работы, - заключил наконец он и грубо толкнул обратно в лужу. - Выкинуть. А тех, кто укрывал — выпороть.

Охранники и прочие слуги бросились выполнять приказы хозяина, который, выругавшись на мерзкую по его мнению погоду, отправился обратно в тепло замка.

Один из грозных мужиков в чём-то блестящем и противно лязгающем схватил за руку, да с такой силой, что чуть не вывернул её. Из этой хватки невозможно было выбраться, но получилось оглянуться и я увидела, как по оголённым спинам младшего конюха, кухарки и горничных хлещут плетьями, от чего все четверо вздрагивают. На их спинах появляются кровавые дорожки...

«Простите, простите!» шепчу сквозь слёзы. Это из-за меня... Из-за меня...

С усилием заставляю себя отвернутся и в этот момент чувствую, как меня подбросило в воздух...

Капли слёз тут же слетели с моих щёк.

А затем почувствовала столкновение с землёй.

Ай, что со мной?!

Пытаюсь встать, но сильная и острая боль пронзила тело, отдаваясь в плечо и левую ногу.

Тут, прямо перед лицом возникло колесо телеги. Кто-то крикнул, чтобы я убиралась с дороги. Испугалась и попыталась отползти подальше от места, где внезапно оказалась, в самую грязь обочины.

Здесь нет колёс.

Есть только новая боль и сонливость. Поддавшись ей, закрываю глаза без сил.

31 октября 2273 г. по бортовому времени.

Когда я вновь решила найти Евамилену, оказалось, что после случая в замке, её подобрали другие альвы.

Забеспокоилась — что они с ней делают?!

Но ничего страшного не происходило.

Полукровку нашли, приютили и вылечили в доме господина Ринари. Да ещё и дети этого альва обращались с ней как с младшей сестрой, поддерживали Евамилену, помогали ухаживать, пока она оправлялась от падения.

И полукровка быстро пошла на поправку.

19 июня 988 г. от Первой Десятки

по альвийскому летоисчислению.

Меня усадили в нечто похожее на корыто для корма лошадям, только побольше и поглубже. Очень чистое и скользкое.

В корыте было много воды. Ага, значит, будут мыть!

Слуги вместе с Ииной вытащили из деревянных ящичков белые, розовые и коричневые брусочки. Затем, намочив каждый, начали натирать ими мою кожу и волосы.

- Лучше закрой глаза, Евамилена. Мыло может щипать, - сказала Иина, и, когда я сделала так, она аккуратно тёрла моё лицо. От брусочка приятно пахло и я улыбнулась.

- Нравится? - хихикнула Иина. - Это мыло с оливковым маслом.

Пока я наслаждалась, меня усиленно оттирали, лили воду и снова натирали. И так множество раз.

Я даже немного задремала.

- Теперь можешь открывать глаза! - вновь услышала я голос Иины. Нехотя разомкнув веки, увидела её с огромной тряпкой в вытянутых в разные стороны руках. - Иди ко мне! Только осторожно, не споткнись. Нужно тщательно тебя вытереть.

Мне стоило огромных усилий выбраться из скользкого корыта на пол. Оглянулась — вода была коричневато-серой.

- Похоже, ты никогда не принимала ванну...

- Ванну? - переспросила я. - Это то, что я сейчас делала? Принимала ванну?

- Ага, - ответила Иина с улыбкой, заворачивая меня в большую тряпку, которую назвала полотенцем. - Вытирайся. Так, чтобы на коже не осталось ни единой капли воды!

Кивнув, приступила. Вытирать кожу оказалось легко. А вот волосы...

- Вода никак не уходит, - пожаловалась я после тщетных попыток вытереть их.

- Погоди, волосы надо по-другому! - Иина завернула мою копну в новое полотенце и завязала узлом на затылке. - Вот. Их нужно сушить так. Пока давай одеваться.

Служанка принесла стопку чистого белья и платье до колен небесно-голубого цвета.

- Как тебе идёт!- ахнула Иина, складывая пальцы в замок. Затем она разомкнула их и потянулась к моей голове. - Так. Похоже, высохли. Садись передо мной, - попросила она и аккуратно сняла полотенце с моих волос.

И начала водить чем-то по ним. Сначала я вздрагивала от каждого касания, а затем почувствовала волну облегчения и даже удовольствия!

- Какие у тебя такие замечательные волосы — прямые, гладкие и светлые. Наверно, они достались тебе от мамы? - спросила Иина, останавливаясь.

- Я не знаю, никогда не видела ни её, ни папы, - нехотя ответила я.

- А вот папа твой, возможно, из ветви Рэнари, - встретив моё недоумённое лицо, Иина продолжала. - У нас, альвов, в каждой ветви, свой оттенок волос и глаз. Смотри! - я обернулась на Иину, указывающую на свои глаза. - Я — из ветки Ринари. У меня серо-голубые глаза и каштановые, вьющиеся волосы. Если помнишь, у Ризза такие же.

Кивнула.

- А у Рэнари глаза именно твоего оттенка. Альвы этой ветви обычно живут далеко на юге, где Лучезарной больше всего нравится находится. Там очень жарко! Может поэтому у тебя такая смуглая кожа? - спросила она.

Я ничего не знала о своём происхождении и обо всём остальном, поэтому только пожала плечами. Иина вернулась к расчёсыванию моих волос.

Нежными движениями она избавлялась от колтунов и приятно поглаживала голову. Да так, что глаза сами закрывались и я во второй раз задремала.

Но мягкий смех Иины привёл меня в чувство.

- Ты снова уснула? И не удивительно. Ванна и уход за волосами очень расслабляют! - пояснила она.

Вот оно что! Это и называется «расслабится»!

- А теперь - посмотрись в зеркало.

Мне стоило большого труда распознать в отражении себя.

На меня оттуда смотрело большеглазое существо со светлыми волосами и ресницами. Кожа тёмная.

Смотрю на свои руки-ноги — очень тонкие, как палки. К тому же, на них виднелись белёсые шрамы от старых ран и переломов.

Иина же просто красавица - слегка полноватая и, когда улыбается, появляются очаровательные ямочки на щёчках. Кожа гораздо светлее моей, гладкая. Короткая шея с узенькими плечиками.

А ещё я была чуть ниже Иины.

- Ты очень симпатичная, - сказала альвийка, подходя ближе и беря мои руки в свои. Очень тёплые руки. - Ну а теперь, ступай к господину доктору!

Её слова заставили меня вздрогнуть.

- Кошмар и ужас, Евамилена! Ты забыла?! Сегодня у тебя осмотр. После него батюшка решит, что с тобой делать дальше. Мой тебе совет — слушайся доктора и просто делай то, что он просит и всё будет хорошо. Поняла?

Я кивнула. Хотя на самом деле было очень страшно. Но я поверила Иине и решила, что буду делать, как она сказала.

Затем альвийка покинула меня и слуга отвёл в какую-то комнату, примыкающую к мужской части дома, где за столом сидел, сгорбившись, морщинистый альв.

Едва переступив порог, услышала его скрипучий голос:

- Раздевайся и ложись, - и пальцем указал на небольшую кровать в углу.

- Да, господин доктор, - с этими словами я повиновалась и легла.

Доктор тут же что-то записал и, с кряхтением встав со стула, подошёл к кровати.

И начал водить своими крючковатыми пальцами по моему телу, периодически отвлекаясь для новых записей. Особенно тщательно проверял рот и зубы.

Прикосновения его были не слишком приятными, пришлось зажмурится и терпеть, как советовала Иина.

- Одевайся, - проговорил альв-врач, садясь за стол и продолжая свои записи.

Затем, когда я села на кровать, начал задавать разные вопросы — про родителей, про прошлое, умею ли читать и писать... А потом как бы я поступила, случись то или это? Когда я не знала, что ответить, мялась, и доктор быстро делал новые пометки в записях.

Наконец всё закончилось, и старик-альв разрешил мне уйти.

Закрыв за собой дверь, я вздохнула от облегчения и отправилась в женскую часть дома.

Позади меня раздались тяжёлые шаги, в которых я узнала поступь господина Ринари.

Он зашёл в комнату, где сидел доктор, забыв затворить дверь.

Я не могла не прислушаться к начавшемуся разговору.

- ...Всего тринадцать, господин, - проговорил альв-врач. Так вот сколько мне лет!

- Мала она ещё для продажи, - вздохнул господин Ринари.

- Если позволите совет, - прокашлявшись, несмело проговорил голос доктора.

Я вжалась в стену и, затаив дыхание, навострила слух.

- Мы сотрудничаем уже более четверти века. Конечно, я выслушаю совет старого друга!

- Я бы вложился в обучение девчонки.

- Почему ты так решил?

- Полукровка показала неплохой уровень интеллекта, - послышалось шуршание бумаг. - Ещё у неё здоровое и сильное тело. Оно отлично восстановилось после всех травм. А её конституция идеальна для занятий танцами.

Повисло молчание и я услышала нервные шаги по кабинету.

- Хм... Ты прав, в этом что-то есть. Грамотная танцовщица — на вес золота!

- И на них мода не устаревает! За неё можно получить в два раза больше, чем вы вложите в обучение.

- Что ж, уговорил, - рассмеялся господин Ринари. - Тогда, твоя доля двадцать пять процентов после продажи.

- Как и всегда, господин.

Остальной разговор не имел для меня никакого значения. Нужно возвращаться, а не то отругают!

Я поспешила в свою комнату, где я провела, как мне сказали, пять месяцев лечения.

Уселась на аккуратно заправленную кровать и задумалась.

Меня всё-таки оставят? Или же нет?

Сердце бешено забилось.

Вдруг в комнату ворвалась Иина в сопровождении своего старшего брата. От неожиданности я аж подскочила на кровати.

Альвийка плюхнулась ко мне и схватила за руки. На её щеках снова появились ямочки.

- Ужас-кошмар, Евамилена! - торжественно произнесла она. - Батюшка решил, что ты останешься с нами и будешь учится!

- Благослови тебя и всех нас Небесный свет, - подхватил Ризз. Его глаза засверкали от радости. - Теперь ты сможешь увидеть нашу библиотеку! Покажу тебе все свои любимые книги!

- Ой, брат, ты поторопился! Евамилена ещё не умеет читать!

- Ничего, научится, будь на то воля Лучезарной!

И я действительно научилась.

Книги стали для меня открытием.

До учёбы в доме господина Ринари, я понятия не имела о том, сколько всего интересного можно узнать из стопки бумажных листов, сшитых между картонками. Ведь я впервые увидела их именно здесь!

А когда осознала, что могу понимать напечатанное на этих листах, пришла в неописуемый восторг.

Особенно нравилось пересказывать прочитанное. В этом мне помогали Ризз и наставница.

Ею оказалась мать Иины и Ризза, худая альвийка, но с такими же ямочками на щеках, как у дочери. Ещё госпожа Ринари очень красиво танцевала.

Поэтому каждый мой день начинался с уроков грамотности: чтения, счёта и письма. Затем — перерыв на обед и после него долгие тренировки и ужин. Далее — ванна и сон.

Так повторялось день за днём...

Поначалу я сильно уставала. И тогда ко мне в обеденный перерыв и после ужина приходили Ризз с Ииной и мы, сидя на улице или дома, лакомились лепёшками в меду, сухофруктами или чем-то более «вредным».

- Не вздумай есть в перерывах между приёмами пищи! Это помешает тебе двигаться изящно, - как-то отругала меня госпожа Ринари, узнав об этом. Я клялась, что буду соблюдать меру...

Но это было весело и вкусно, ведь во время перерывов мы с Риззом и Ииной просто болтали о том, о сём. Здесь-то я и узнала о мечтах брата и сестры Ринари.