Сципион. Рождение огня

– Собери велитов, всех, что остались в лагере! – бросил Публий караульному и устремился к воротам.

С валов уже сбегали другие солдаты, видевшие, в какой опасности оказались их товарищи.

– Только застрельщики! Остальным быть готовыми к обороне! – отдал приказ Публий, и никто не посмел его ослушаться.

Пять сотен велитов, возглавляемых юным командиром, достигли реки, когда первые из беглецов выбирались на противоположный берег. Тех, кто только подбегал к Требии или начинал форсировать ее, уже настигали пунийцы. Они налетели на римлян, точно стая голодных псов, опрокидывали в воду, кололи копьями. Многие легионеры, обессилев от ран, тонули в реке. Увлекшись кровавой резней, нумидийцы не сразу сообразили, что сами попали под обстрел. Дротики велитов, летевшие с поразительной точностью, нашли свои цели прежде, чем всадники неприятеля закрылись щитами. Карфагеняне взвыли, обнаружив на земле бездыханные тела многих своих соплеменников. Эта картина остудила их пыл, и они не решились направлять коней в воду. Застрельщики продолжали метать дротики, прикрывая отход товарищей, пока последний из них не выбрался на безопасный берег Требии. Только после этого всадники пустынь развернули лошадей и ускакали к месту боя, который уже, по сути, превратился в бессмысленную расправу над уцелевшими римлянами.

– Командир Сципион! – услышал Публий знакомый голос и не поверил своим глазам.

Перед ним, промокший до нитки, весь измазанный в грязи, стоял Квинт. Легионер тяжело дышал, руки его все еще подрагивали, но в карих глазах полыхал огонь искренней радости.

– Похоже, мы теперь квиты, командир! – улыбнулся он, и улыбка эта вышла такой вымученной, что у Публия не возникло ни малейшего желания задавать ему вопросы.

Он молча снял с себя плащ и набросил его на плечи Квинта…

* * *

Этой же ночью римляне покинули лагерь. Их было не так много – тех, кто оставался в лагере с консулом Сципионом, и тех, кто уцелел в сражении. Через Требию они переправились на плотах, которые соорудили из подручных средств. Затем, по возможности соблюдая тишину, направились в сторону Плацентии, куда ушел пробившийся отряд Семпрония.

Еще с вечера к дождю добавился сильный ветер, и теперь непогода помогала тем, с кем сыграла злую шутку во время битвы. Из донесений часовых, которые до последней минуты оставались на валах, следовало, что карфагеняне после одержанной ими победы вернулись в свой лагерь. Это обстоятельство вселяло надежду, что бегство римлян не будет обнаружено, во всяком случае сразу. Перспектива погони представлялась катастрофической, поскольку выжить в новом столкновении с конницей Ганнибала у них не было ни единого шанса.

– Думаю, пунийцы сейчас заняты куда более интересным делом, – заметил Элий, – чем выслеживать по окрестностям наши уцелевшие горстки.

– И чем же они, по твоему мнению, заняты? – заинтересовался Публий.

– Упились галльским вином и распевают песни, – простодушно объяснил телохранитель отца и, усмехнувшись, прибавил: – А что еще им остается?! В конце концов, имеют право.

– Да, на это они имеют право, – вздохнул Публий, оборачиваясь к носилкам, на которых лежал отец.

Всех лошадей они оставили в лагере, чтобы случайным ржанием те не выдали их во время марша. Да и преодолевать с ними реку было бы весьма хлопотно. Он жалел о потере гнедого, к которому за время похода успел привязаться. И жалел, что не сразил ни одного врага на берегу Требии. Перед глазами все еще стояли тонущие в реке легионеры, захлебываясь, из последних сил, пытавшиеся добраться до своих товарищей. Он помнил их лица, искаженные болью и мольбой, и помнил глаза, в которых теплилась отчаянная надежда на спасение. Но оно так и не пришло…

Невдалеке заржала лошадь. За ней – еще одна. Колонна остановилась без команды, как было оговорено еще в лагере. Казалось, люди перестали дышать, и только вой ветра да шум проливного дождя были единственными, кто беспощадно тревожил эту черную ночь. Ржание не повторилось, как не возникло и других посторонних звуков, разве что завывание ветра стало чуть тише. Наконец колонна сдвинулась с места и неспешно продолжила марш.

«Возможно, пунийцам просто не до нас, – рассуждал Публий, поправляя плащ, укрывавший отца. – Они, как и мы, истощены битвой и ранами и, скорее всего, сделали вид, что не заметили нас».

Глава 7

– Держимся вместе! Стена прикроет нам спины! – командовал Марк, со злым прищуром изучая четверку врагов.

Мальчишек с Целия было больше, и они были крупнее, что давало им право вести себя уверенно и развязно. Они усмехались, разглядывая троицу друзей, которых застали врасплох и прижали к стене одного из хранилищ доков. Затем, не переставая скалиться, подняли с земли небольшие камни.

– Это не по правилам! – возмутился Марк, выставляя перед собой кулаки. – Давайте драться как мужчины!

Рябой дернул плечами и выбросил камень. Его примеру последовали другие мальчики, но миролюбия в их глазах не прибавилось.

– Атакуем! – выкрикнул Рябой, первым бросаясь вперед.

– Стоим насмерть! – выкрикнул и Марк, чуть пригибаясь, чтобы отразить наскок.

Тит ощутил холодок каменной стены и, оттолкнувшись от нее спиной, буквально полетел навстречу врагу. Он с размаха нанес удар правой, но рука не достала до физиономии целийца, оказавшегося у него на пути. Зато кулак противника впечатался в его челюсть с такой силой, что у Тита выскочили из глаз звезды. Отлетая обратно к стене, он успел увидеть, как Анний, используя голову в качестве тарана, врезался в живот одного из целийцев и тот согнулся пополам. Однако другой мальчишка схватил его друга за тунику и швырнул вперед, на низкую каменную ограду, служившую загоном для скота. Анний перелетел через нее, зацепившись ногами и, громко ойкнув, распластался на земле.

– Получил?! – торжествовал тем временем Марк, удачно съездив кулаком по уху Рябого-Планка.

– Получи и ты, пузырь! – понеслось ему в ответ.

Булькающий звук подтвердил, что Марка ударили под дых. Стиснув зубы, Тит опять оттолкнулся от стены и бросился на помощь другу, но один из врагов подставил ему подножку. Проехавшись животом по земле, Тит уже готов был вновь вскочить на ноги, но чья-то ступня не позволила ему подняться. Она так сильно давила на позвоночник, что он вскрикнул.

– Попался, авентинский гаденыш! – раздался над его головой ехидный смешок, и Тит чуть не расплакался от досады.

Неожиданно нога перестала давить, и он понял, что получил свободу действий. Извернувшись, Тит перевернулся на спину, уже готовый лягнуть соперника пятками. Но того и след простыл. Он огляделся.

Рябой и еще один целиец уносили с поля боя ноги. Их товарищи такой возможности не имели. Издавая «ахи» и «охи», они валялись в пыли, а над ними, точно могучий Геркулес, возвышался Хост. Он прошелся по спинам поверженных врагов, как по настилу палубы, заставив тех громко взвыть, и извлек из-за ограды брата. Взяв Анния на руки, Хост обернулся к приятелям.

– Домой, – коротко бросил им и зашагал к Авентину.

Они последовали за ним с большей охотой, чем следовало покидать место сражения, которое к тому же осталось за ними. Анний в руках брата не переставал стонать – не громко, но мучительно. И Марк высказал предположение:

– Возможно, у него сильный ушиб.

– Или вывих, – вставил свою монету и Тит.

Хост посмотрел на брата с таким участием, как если бы был его любящей матерью. И прибавил шаг, вынудив приятелей чуть ли не бежать за ним. Между тем Анний разлепил губы, прохрипев:

– Моя нога… ребята.

– Вижу, что нога, – серьезным тоном произнес Марк, оглядывая опухшую лодыжку друга.

Взглянул на нее и Тит.

– Может, отнесем его к Сальвию? Дома-то чем ему помогут, кроме тумаков?

Хост остановился, прижимая Анния к груди, словно драгоценную ношу, и переводя взгляд с одного мальчика на другого. Тит повторил:

– Самое правильное сейчас будет – идти к Сальвию!

Его уверенный тон возымел свое действие, и Марк согласно кивнул:

– Хост, двигаем к старику Сальвию. Тит прав. Если кто и поможет Аннию, то только он.

Лекарь Сальвий Руф жил в начале улицы Каменотесов, имел репутацию мастера своего дела и никому никогда не отказывал в помощи. К нему приходили со всего Авентина, с переломами и ушибами, с язвами и горячкой и даже с запорами. Являясь ветераном первой войны с Карфагеном, Сальвий еще юношей начал постигать искусство врачевания, уйдя в море на одном из римских кораблей. Что ему пришлось увидеть и пережить, трудясь в качестве помощника войскового хирурга, ведали одни боги. Но когда пришло время, он занял эту почетную должность и был верен ей до конца. Скольким легионерам спас он жизнь и сохранил конечности, знал только сам старик, но поговаривали, что ему довелось оперировать консула Гая Лутация, получившего ранение в морском сражении у Эгатских островов, том самом, что поставило точку в той войне. Сальвий всегда с большой охотой говорил о ней, но обходил стороной собственные заслуги, считая их незначительными. Он давно разменял пятый десяток лет и подходил к шестому, оставаясь при этом в здравом уме и твердой памяти и неизменно – бодрым духом и телом. За свои услуги брал недорого, ну а тем, у кого худо шли дела, делал приличные скидки. Его уважали, члены местной коллегии, которым он вправлял носы и другие кости, оберегали пуще сундука с монетами, а добросердечные домохозяйки не забывали приносить угощения, поскольку супруга старика давно умерла.

Инсула – пятиэтажный дом, на первом этаже которого снимал комнаты Сальвий, – была древним, но добротным зданием. Тут же, на первом этаже, располагалась лавка, где торговали травами, мазями и всевозможными настоями, которые старик зачастую рекомендовал своим больным. Друзьям повезло – пациента у него не было. Он занимался тем, что приводил в порядок свои инструменты: протирал смоченной в вине тряпочкой и раскладывал по деревянным коробкам. Хост зашел в приемную комнату первым. Марк и Тит скромно выглядывали из-за его широкой спины.

– Брат! – Великан легонько качнул руками, в которых, как в колыбели, лежал и постанывал Анний.

Сальвию хватило одного короткого взгляда на мальчишек, чтобы понять все без объяснений.

– Подрались? – скорее сказал он утвердительно, чем спросил.

Приятели промолчали, пристыженно потупив головы.

– Он не может стать на ногу, – произнес наконец Тит и поднял на лекаря повлажневшие глаза.

– Конечно, не может. – Сальвий ощупывал лодыжку Анния, качал головой. – И еще долго не сможет на нее стать.

– Как так – «долго»?! – выпалил Марк.

– Да вот так! У вашего друга сломана кость… в очень нехорошем месте.

Тит только сейчас обратил внимание на ярко-рыжую шевелюру старика, за которую он еще в детстве получил прозвище Руф, что значит «рыжий», и которое приклеилось к нему навсегда. Сальвий имел привычку убирать с висков волосы назад и держать руки на затылке, пока размышлял. Наконец он вернул руки на грудь, в скрещенное положение, и вынес свой приговор:

– Вот что, храбрецы. Кладите вашего дружка… – он взглянул на Хоста, замершего посреди комнаты с Аннием на руках… – и брата на операционный стол. Будете мне помогать…

Все дальнейшее пролетело для Тита как в кошмарном сне.

Хост, следуя указаниям лекаря, намертво прижал вытянутые руки брата к бедрам. Они с Марком держали правую, здоровую, ногу Анния. Сальвий же склонился над левой, пострадавшей. Вначале Тит увлеченно наблюдал, как он осторожно прощупывает лодыжку товарища, примеряет к ней железный обруч, и думал о том, что чувствует при этом Анний. Но тот, после снадобья, которое влил в его рот Сальвий, закрыл глаза и бормотал что-то бессвязное. Затем, когда пальцы старика с силой надавили на бугорок, неестественно выпирающий наружу, после чего раздался резкий короткий хруст, Тит и сам зажмурил глаза и не открывал их до тех пор, пока не услышал голос лекаря:

– Ну вот и все. Какое-то время он еще поспит, а потом его ноге нужен будет покой. Конечно, лучше вашему приятелю остаться пока у меня.

– Как долго?! – ужаснулся Марк, разглядывая стягивающий лодыжку друга железный обруч, поверх которого Сальвий накладывал тугую повязку.

– Хотя бы до утра. И скажите его родным правду.

– Я скажу правду! – вызвался Хост, убирая со лба Анния слипшиеся от пота волосы.

Марк и Тит переглянулись: дома их и без гадания ждал не самый приятный разговор. Но случившегося уже не изменить. Тит представил испуганные глазенки младшей сестры, и ему стало жалко и ее. Внезапно он ощутил острую необходимость услышать хоть что-нибудь хорошее, поэтому спросил:

– А как скоро Анний сможет ходить?

– Ходить… – Сальвий посмотрел на него с сочувствием. – Ходить через два… или три месяца. А вот бегать он уже не сможет никогда.

Вердикт лекаря поверг приятелей в шок. Понял все и Хост, утер глаза и горестно всхлипнул.

* * *

Отец Анния выглядел встревоженным, как будто уже знал обо всем, что случилось с его сыном. Выслушав рассказ мальчиков, он, к их удивлению, не разразился бранью, а сразу умчался к Сальвию. Последовал за ним и Хост.

– Одна буря нас обошла, – заметил Марк, с опаской поглядывая на арку, за которой начинался их дворик. – Осталось пережить вторую.

– Переживем, не в первый раз, – сказал Тит, первым шагнув в направлении дома. На самом деле неминуемая взбучка тревожила его не меньше друга, но он твердо решил вынести ее стойко, как мужчина. В конце концов, если посмотреть на все с другой стороны, он вышел из стычки с наименьшими потерями, отделавшись пустяковой ссадиной на щеке, в отличие от Анния, который лежал сейчас в приемной лекаря с поломанной ногой.

Дом встретил их мрачными лицами мужчин, рассевшихся за столом в центре двора. На грубой столешнице перед ними стояли два кувшина вина, и на мальчиков никто не обратил внимания. Зато появление их не прошло незамеченным для матери Тита, вышедшей на лестницу с миской закуски в руках.

– Явился, дитя ветра и пыли! – выкрикнула она, нахмурив лоб. – Дентер, ты только посмотри на него! Посмотри на своего сына!

Отец Тита обернулся, смерил его рассеянным взглядом, который явно показывал, что родителю в данную минуту не до него.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пояснения к древнеримским терминам, географическим названиям и некоторым именам см. в словаре в конце книги.