Соприкосновение с вечностью. Дерматоглифическая гипотеза преемственности индивидуальности

Ключевой элемент учения о сансаре — закон кармы. Карма (санскр. karman — «дело, действие») — это причинно-следственная связь между поступками человека и их последствиями, которые могут проявиться не только в этой, но и в будущих жизнях. Добрые поступки ведут к благоприятному перерождению (в человека высшей касты, бога, полубога), а злые — к неблагоприятному (в животное, растение, обитателя ада, неприкасаемого). Карма не является наказанием или вознаграждением, налагаемым внешней силой. Это естественный закон, подобный закону физической причинности.

Цель духовного пути в индийской традиции — выход из сансары, освобождение от круговорота перерождений. В индуизме это освобождение называется мокша (буквально «освобождение, избавление»), а в буддизме — нирвана («угасание, затухание»). Достигший освобождения больше не рождается снова, прекращает свое существование как отдельная личность и сливается с абсолютной реальностью (Брахманом в индуизме или достигает «не-я» в буддизме). Пока освобождение не достигнуто, сансара продолжается бесконечно. Это радикально иное понимание судьбы человека, чем в западных религиях.

Упанишады описывают разные формы перерождения, в которые может попасть человек в зависимости от своей кармы. Наивысшие формы — божества (дэвы) и полубожественные существа, живущие в небесных мирах. Средние формы — люди, причем каста и социальное положение определяются кармой предыдущих жизней. Низшие формы — животные, растения, а также обитатели адов (нарка), где души страдают за свои злые дела, после чего перерождаются снова. Принципиально важно, что ни одно состояние не является вечным, даже рай или ад. Все есть сансара.

В буддизме, возникшем в шестом веке до нашей эры как реформаторское движение внутри индуизма, учение о перерождении получило еще более радикальное развитие. Будда отрицал существование неизменной души (анатман — «не-я»), но при этом утверждал, что процесс перерождения продолжается. Нет того, кто перерождается (постоянной сущности), но есть причинно-следственная связь между событиями одной жизни и возникновением новой жизни. Эта позиция трудна для понимания, но именно она делает буддийское учение наиболее последовательным. Никакой души — но карма все равно передается.

Джайнская традиция, существующая в Индии параллельно с индуизмом и буддизмом, также включает учение о перерождении. Джайны верят, что душа (джива) перерождается бесконечно, пока не достигнет освобождения через аскезу и не-причинение вреда (ахимсу). В джайнизме особенно подчеркивается, что душа может переродиться не только в животных, но и в растениях, и даже в элементах (земля, вода, огонь, воздух). Поэтому джайны проявляют крайнюю осторожность, чтобы не причинить вред даже мельчайшим живым существам. Это радикальное следствие из веры в реинкарнацию.

В индуистском эпосе «Махабхарата», создававшемся на протяжении нескольких столетий до и после начала нашей эры, учение о перерождении излагается в его самой известной части — «Бхагавад-гите». «Бхагавад-гита» представляет собой диалог между принцем Арджуной и богом Кришной перед началом великой битвы. Арджуна сомневается в необходимости убивать своих родственников на поле боя. Кришна отвечает ему, в том числе, учением о бессмертии души и о перерождении. Этот текст стал одним из самых авторитетных в индуизме.

Знаменитая цитата из «Бхагавад-гиты» (глава II, стих 22) гласит: «Как человек, снимая старые одежды, надевает новые, так и воплощенная душа, оставляя старые тела, облекается в новые». Этот образ смены одежды стал классическим в индийской традиции для объяснения идеи перевоплощения. Душа не умирает, а только меняет тело, как человек меняет изношенную одежду на новую. Тело — лишь внешняя оболочка, а сущность (душа) остается той же. Этот образ часто цитируется в западной литературе о реинкарнации.

Важно отметить, что в индийской традиции перевоплощение не является чем-то желательным или позитивным. Сансара — это страдание, даже если вы переродились богом. В буддизме первая из Четырех Благородных Истин гласит: «Жизнь есть страдание». Рождение, старение, болезнь, смерть, контакт с неприятным, разлука с приятным, неполучение желаемого — все это страдание. Поэтому цель — не хорошо переродиться, а не перерождаться вовсе. Реинкарнация в индийской традиции — это не утешение, а диагноз. Она указывает на проблему, а не на ее решение.

Закон кармы в индийской традиции строго этичен. Нет внешнего судьи, который награждает или наказывает. Есть просто причинно-следственная связь: злые действия порождают злые последствия для того, кто их совершил, а добрые — добрые. Эта связь может проявиться не сразу, а через много жизней. Ничто не теряется и не забывается. Даже самые малые поступки имеют значение. Это создает мощную мотивацию для этического поведения, не зависящую от внешнего контроля.

Карма не является фатализмом. Человек может изменить свою будущую судьбу своими действиями в настоящем. Более того, в индийской традиции существуют практики (йога, медитация, бхакти — преданность богу), которые могут сжечь накопленную карму или освободить от ее действия. Таким образом, карма — это не приговор, а скорее заданный контекст, в котором человек обладает свободой выбора. Эта свобода выбора в каждой жизни определяет, какой будет следующая. Человек — хозяин своей кармы.

В индийской традиции существует и представление об интермиссии — промежутке между смертью и новым рождением. Согласно некоторым Упанишадам и буддийским текстам, душа после смерти некоторое время находится в промежуточном состоянии (антара-бхава на санскрите, бардо в тибетском буддизме). В этом состоянии душа может испытывать видения, соответствующие ее карме, и готовиться к следующему рождению. Это представление имеет параллели с феноменом интермиссии в исследованиях Яна Стивенсона. Дети из западных культур описывали этот промежуток как пребывание в раю, а дети из азиатских — как пребывание у пагоды или дома.

Буддийское учение о бардо (промежуточном состоянии) особенно детально разработано в тибетской традиции. Тибетская «Книга мертвых» (Бардо Тхёдол) описывает сорок девять дней, которые душа проводит в промежуточном состоянии, переживая мирные и гневные видения. Цель практикующего — узнать эти видения как порождения собственного ума и достичь освобождения. Если это не удается, душа перерождается в соответствии со своей кармой. Эта детальная картография посмертного существования не имеет аналогов в других культурах.

Важно отметить, что индийская традиция не является однородной в понимании механизма перерождения. Разные школы индуизма и буддизма предлагают разные модели. Адвайта-веданта утверждает, что душа (атман) тождественна абсолюту (Брахману), а перерождения — иллюзия, которая исчезает с достижением знания. Школа йоги утверждает существование множества индивидуальных душ, которые путешествуют по сансаре. Буддийская школа тхеравада отрицает промежуточное состояние между жизнями, тогда как тибетский буддизм его утверждает. Единство — в признании самого факта перерождения.

Для западного читателя важно понимать, что индийская традиция неотделима от практики. Учение о сансаре и карме — не абстрактная философия, а руководство к действию. Оно определяет, что есть, как медитировать, как относиться к животным, как строить отношения с людьми. Вегетарианство в Индии, особенно среди высших каст, напрямую связано с верой в реинкарнацию: убивая животное, вы рискуете убить кого-то, кто был человеком в прошлой жизни, или стать животным в следующей. Вера в перерождение имеет практические, повседневные последствия.

Влияние индийской традиции на западную культуру началось в XIX веке, когда европейские ученые (Шлегель, Шопенгауэр, Мюллер) открыли для себя Упанишады и буддийские тексты. Артур Шопенгауэр назвал Упанишады «самой полезной и самой возвышающей книгой, какая только возможна в этом мире». Идеи кармы и перерождения были усвоены европейской эзотерикой, теософией, а затем и нью-эйджем. Сегодня эти идеи настолько распространены на Западе, что многие считают их исконно западными. Но их корни — в древней Индии.

Для нашего исследования индийская традиция важна по нескольким причинам. Во-первых, именно здесь впервые была систематически сформулирована идея преемственности индивидуальности за пределами одной жизни. Во-вторых, многие случаи, документированные Стивенсоном и его последователями, происходят именно в Индии, где культурный контекст благоприятствует проявлению воспоминаний. В-третьих, индийские представления об интермиссии (промежуточном состоянии) совпадают с сообщениями детей из азиатских культур. Это не доказывает истинности реинкарнации, но показывает внутреннюю согласованность феномена.

Однако мы не должны путать культурно-историческое учение о перевоплощении с нашей эмпирической гипотезой. Индийская традиция говорит о душе, карме, освобождении — понятиях, которые мы не используем. Мы говорим о преемственности измеримых характеристик, а не о душе. Индийская традиция говорит о всеобщности сансары — мы допускаем, что феномен может быть редким. Индийская традиция дает ответы на вопрос о механизме (карма) — мы не знаем механизма и признаем это. Наша гипотеза гораздо скромнее, чем древнее учение. Но она эмпирически проверяема, а учение — нет.

Таким образом, древнеиндийская традиция предоставляет нам богатый культурно-исторический контекст. Она показывает, что идея преемственности индивидуальности при смене тел стара как минимум два с половиной тысячелетия. Она демонстрирует, как эта идея может быть интегрирована в целостное мировоззрение, включающее этику, практику и метафизику. Но для нашей работы этот контекст — только фон. Наша задача — не комментировать священные тексты, а проверить конкретную гипотезу.

Античная традиция (метемпсихоз в Греции и Риме)

Античная традиция представляет собой второй великий очаг независимого возникновения учения о перевоплощении. В отличие от Индии, где реинкарнация стала частью массовой религии, в Греции она оставалась учением философской элиты и мистических культов. Распространение идеи метемпсихоза (переодушевления) начинается с шестого века до нашей эры. Двумя главными источниками были орфизм и пифагореизм. Обе традиции оказали огромное влияние на последующую греческую философию, включая Платона.

Орфизм был религиозно-мистическим движением, связанным с именем легендарного певца Орфея. Согласно орфическим верованиям, душа человека заключена в теле как в темнице за некий первородный грех (убийство Диониса титанами). Цель жизни — очистить душу от скверны через аскетические практики и специальные ритуалы. После смерти душа может переродиться в других телах, включая тела животных. Только достигнув достаточной чистоты, душа может освободиться от круга перерождений.

Пифагореизм, основанный Пифагором Самосским (шестой век до нашей эры), также включал учение о перевоплощении. Пифагор, как сообщают древние источники, помнил свои прошлые жизни. Он утверждал, что сначала был эфалидом (сыном Гермеса), затем Евфорбом (героем Троянской войны), затем Гермотимом, затем Пифагором. Эта способность помнить свои предыдущие воплощения считалась признаком особой духовной продвинутости. Пифагорейцы верили, что любая душа может облекаться в любое тело — человека, животного, растения.

Аристотель в трактате «О душе» передает пифагорейское учение следующим образом: «По мнению некоторых, душа есть некое число, движущее само себя. По их словам, любая душа может облекаться в любое тело». Это радикальное утверждение означает, что нет никаких ограничений для перевоплощения. Душа человека может переродиться в волке, в дереве, в птице. И наоборот, душа животного или растения может при соответствующих условиях переродиться в человеке. Это отличается от индийской традиции, где перерождение в животное считалось наказанием.

Практические следствия веры в перевоплощение в пифагорейской общине были весьма конкретными. Пифагорейцы отказывались от кровавых жертвоприношений, которые были нормой в греческой религии. Они были строгими вегетарианцами, потому что не хотели убивать животных, в которых могли находиться души умерших людей. Сохранилась история о том, как Пифагор узнал в визге щенка голос умершего друга. Для пифагорейцев воздержание от мяса было не просто диетой, а религиозной обязанностью.

Орфики также практиковали вегетарианство и отказ от кровавых жертв, хотя и по несколько иным причинам. Они верили, что тело создано титанами из останков Диониса, и поэтому любое убийство живого существа усугубляет загрязнение души. Существовали специальные орфические таблички с инструкциями для умершего — что говорить, встретившись с хранителями загробного мира. Эти таблички были найдены в могилах на юге Италии и Крита. Они показывают, как серьезно орфики относились к посмертной судьбе души.

Платон (пятый-четвертый века до нашей эры) был наиболее влиятельным греческим философом, принявшим учение о метемпсихозе. Он переосмыслил его в контексте нравственного воздаяния, придав этическое измерение. В диалоге «Федон» Платон приводит аргументы в пользу бессмертия души и перевоплощения. В «Федре» он описывает круговорот душ, которые падают с небес в тела людей, а затем могут вернуться на небо, если проживут философскую жизнь. В «Тимее» он дает космологическое обоснование: души были сотворены демиургом и распределены по звездам, а затем воплощены в телах.

Наиболее подробное и драматическое изложение учения о метемпсихозе Платон дает в десятой книге «Государства» — в знаменитом «мифе об Эре». Эр, сын Армения, погиб на войне, а через десять дней ожил на погребальном костре и рассказал, что видел в загробном мире. Он видел души, которые выбирали свою следующую жизнь — человеческую или животную. Выбор определялся опытом предыдущей жизни: души, прожившие несправедливо, выбирали наказание; души, прожившие справедливо, выбирали награду. Но самый ответственный момент — выбор следующей жизни, и здесь никто не может заставить душу выбрать плохо.

«Миф об Эре» завершается знаменитым изречением: «Не добродетель сама по себе награда, и не порок сам по себе наказание. Душа сама выбирает свой удел. Пусть же тот, кто слышит это, помнит: выбор за ним». Это радикальное этическое утверждение: судьба человека в следующей жизни определяется его свободным выбором в этой жизни. Никакой внешней силы, предопределяющей участь души, нет. Есть только причинно-следственная связь между поступками и их последствиями. Это очень близко к индийскому пониманию кармы.

Важно подчеркнуть, что орфизм, пифагореизм и платонизм были элитарными учениями. Народная религия Греции, в отличие от философской элиты, не знала метемпсихоза. Гомер и Гесиод описывают загробный мир как мрачное царство Аида, где души умерших ведут теническое существование, лишенное радости и активности. Исключение составляют великие герои, которые попадают на острова блаженных. Но никакого круговорота перерождений в народных верованиях нет. Перевоплощение было идеей философов и мистиков, а не простого народа.

Это различие между элитарной философией и народной религией сохранялось на протяжении всей античной истории. Даже в эллинистический период, когда восточные влияния стали сильнее, большинство греков и римлян не верили в перевоплощение. Они приносили жертвы богам, заботились о погребении умерших, верили в тени в Аиде. Метемпсихоз оставался уделом платоников, пифагорейцев и некоторых гностических сект. Это важно для нашего исследования, потому что показывает: вера в реинкарнацию не является универсальной даже в культурах, где она возникла.

В Риме учение о метемпсихозе было воспринято главным образом через платоническую традицию. Цицерон (первый век до нашей эры) в трактате «Тускуланские беседы» обсуждает возможность перевоплощения и приводит аргументы как за, так и против. Он не принимает учение с полной уверенностью, но относится к нему с уважением как к древней мудрости. В другом сочинении, «Сон Сципиона», Цицерон описывает загробное воздаяние, хотя и без явного учения о перерождении. Его позиция — скептическая, но открытая.

Плотин (третий век нашей эры), основатель неоплатонизма, развил платоновское учение о метемпсихозе в более систематической форме. Он учил, что души переходят из одного тела в другое в соответствии с законом причинности, но при этом сохраняют тождество своей сущности. Душа человека может переродиться в животном только в том случае, если при жизни она полностью отождествляла себя с животными страстями. Однако Плотин утверждал, что душа никогда полностью не отождествляется с телом и сохраняет возможность вернуться к божественной жизни.

Неоплатоник Прокл (пятый век нашей эры) дал наиболее детальное философское обоснование метемпсихоза. Он различал разные уровни воплощения души — в небесных телах, в человеческих телах, в животных. Душа может нисходить и восходить по иерархии воплощений в зависимости от своей чистоты. Это учение оказало огромное влияние на средневековую и ренессансную философию. Даже после осуждения оригенизма в христианстве, платоновская традиция продолжала питать европейскую мысль идеей перевоплощения.

Эмпедокл, досократический философ из Агригента (пятый век до нашей эры), также учил о переселении душ. Он утверждал, что сам был когда-то мальчиком, девочкой, кустом, птицей и рыбой. Его поэма «Очищения» содержит плач души, изгнанной из блаженного мира и скитающейся в разных телах. Эмпедокл проповедовал вегетарианство и отказ от мяса, связывая это с верой в то, что животные — это люди, которые совершили преступления. Его учение оказало влияние на Платона и на пифагорейскую традицию.

В эллинистический период учение о перевоплощении было воспринято некоторыми школами стоиков и гностиков. Стоики, обычно материалисты, иногда допускали возможность того, что душа (пневма) может переходить из одного тела в другое после смерти. Гностические секты, особенно манихеи, активно проповедовали переселение душ. Однако эти учения оставались маргинальными в римской культуре. Доминирующей оставалась вера в загробное существование как в некое подобие земной жизни — но не в перерождение.

Для нашего исследования античная традиция важна как доказательство независимого возникновения идеи реинкарнации. Греция и Индия развивались параллельно, без значительных контактов в ранний период. Тем не менее, в обеих культурах примерно в одно и то же время (восьмой-шестой века до нашей эры) возникает учение о круговороте перерождений. Это не может быть объяснено заимствованием. Скорее, это говорит о том, что идея реинкарнации является когнитивной универсалией, которая при определенных культурных условиях выходит на поверхность.

Античная традиция также показывает, что вера в реинкарнацию может сочетаться с разными философскими позициями. У пифагорейцев она была связана с математикой и аскезой. У Платона — с этикой и теорией познания. У неоплатоников — с эманационной космологией. Никакой единой «доктрины реинкарнации» не существует. Это важно для нашего исследования, потому что мы тоже не предлагаем единой доктрины. Мы предлагаем только эмпирическую гипотезу, которую можно проверить независимо от философских предпочтений. Метемпсихоз платоников и гипотеза отпечатка пальца стопы — это очень разные вещи. Наша задача — скромнее, но и строже.

Иудео-христианская и исламская традиции

Иудео-христианская и исламская традиции представляют собой контрастный пример по отношению к индийской и античной. В этих религиях идея реинкарнации отсутствует в ортодоксальной доктрине и часто прямо осуждается. Однако это не означает, что она полностью отсутствует в этих культурах. В мистических течениях иудаизма и ислама, а также у некоторых раннехристианских авторов, идея перевоплощения появляется, хотя и остается маргинальной. Это важно для нашего исследования, потому что показывает: вера в реинкарнацию не является универсальной, но может возникать как альтернативная традиция внутри доминирующих религий.

В ортодоксальном иудаизме идея перевоплощения долгое время отсутствовала. Танах (Ветхий Завет) не содержит учения о переселении душ. В нем говорится о смерти, о шеоле (царстве мертвых), о воскресении мертвых в конце времен — но не о круговороте перерождений. Раввинистическая литература первых веков нашей эры также не знает реинкарнации. Мудрецы Талмуда обсуждают загробную жизнь, рай и ад, воскресение, но не перевоплощение. Идея гилгул (от ивритского слова, означающего «круговорот, перевоплощение») появляется только в средние века.

Время появления гилгула — двенадцатый-тринадцатый века, в мистической традиции каббалы. Ключевой текст, в котором эта идея впервые систематически излагается, — книга «Зогар» (Книга Сияния), основной текст каббалистической традиции. В «Зогаре» утверждается, что души могут возвращаться в этот мир несколько раз, чтобы исправить то, что не смогли исправить в предыдущей жизни. Это не универсальное правило для всех душ, а особый путь для тех, кто не выполнил свое предназначение. Цель гилгула — исправление (тиккун), после которого душа может окончательно покинуть мир.

Идея гилгула была развита позднейшими каббалистами, особенно Ицхаком Лурией (Аризаль, шестнадцатый век) в Цфате. Лурианская каббала создала сложное учение о цимцуме (сжатии Бога), швират ха-келим (разрушении сосудов), и тиккуне (исправлении). В этой системе гилгул — один из механизмов тиккуна. Душа может воплощаться в теле человека, животного, растения или даже камня. Однако это учение оставалось эзотерическим, доступным лишь узкому кругу посвященных. Для большинства евреев реинкарнация не была частью их религиозных представлений.

В христианстве идея реинкарнации с самого начала была отвергнута. Новый Завет не содержит учения о перевоплощении. Напротив, в Послании к Евреям (9:27) прямо сказано: «Человекам положено однажды умереть, а потом суд». Воскресение мертвых в конце времен — единственная форма загробной жизни, признаваемая ортодоксальным христианством. Никакого круговорота рождений и смертей нет. Жизнь одна, за ней следует либо вечное блаженство (рай), либо вечное наказание (ад). Это радикально отличается от индийской и античной моделей.

Однако в раннем христианстве существовали авторы, которые допускали возможность перевоплощения или предсуществования душ. Самый известный из них — Ориген (второй-третий века), великий александрийский богослов. Ориген учил, что все души были созданы Богом изначально равными, но некоторые из них отпали от Бога и были заключены в тела. После смерти души проходят через очищение и могут вернуться к Богу. Этот процесс может занимать несколько жизней. Учение Оригена называлось апокатастасис — всеобщее восстановление.

Идея апокатастасиса (всеобщего спасения и восстановления всех душ в исходное состояние) была осуждена как ересь. Второй Константинопольский собор (пятый вселенский собор, 553 год нашей эры) анафематствовал учение Оригена о предсуществовании душ и об апокатастасисе. После этого собора открытое исповедание веры в перевоплощение стало невозможным для христианина. Однако идеи Оригена продолжали влиять на христианских мистиков в течение всего средневековья. Иногда они всплывали у Иоанна Скота Эриугены, Мейстера Экхарта, Якоба Бёме.

В средневековой Европе идеи реинкарнации возникали в еретических движениях. Катары (альбигойцы) южной Франции верили в перевоплощение душ. Они считали, что души людей пали из духовного мира в материальный и должны пройти через множество тел, чтобы очиститься. Католическая церковь жестоко подавила катаров в начале тринадцатого века (альбигойский крестовый поход). После этого идеи реинкарнации в Европе стали почти невыразимыми. Они сохранялись только в оккультной традиции, доступной немногим.

Возрождение интереса к реинкарнации в христианском мире произошло в эпоху Ренессанса благодаря восстановлению платонической традиции. Марсилио Фичино, Джованни Пико делла Мирандола, Джулио Камилло — итальянские гуманисты, которые переводили и комментировали Платона и неоплатоников. Они обсуждали метемпсихоз как философскую гипотезу, не обязательно вступая в конфликт с христианством. Однако официальная церковь продолжала осуждать эти идеи. Инквизиция преследовала тех, кто открыто проповедовал реинкарнацию.