Побег из золотой клетки, где травят газом

Даниил Кутасов

Побег из золотой клетки, где травят газом

Пролог

Семь сорок две утра.

Москва за окном серая, будто её выварили в бетоне. Небо низкое, давит на крыши. Где-то там, за кольцевой, воют сирены — то ли скорая, то ли полиция. Не разобрать.

Я стою перед зеркалом в ванной. Голый по пояс. Волосы торчат в разные стороны, как у человека, который ночью пытался собрать себя заново. Под глазами синяки — от экранов. Телефон. Планшет. Ноутбук. Три экрана, ноль смыслов.

Глаза красные.

Я смотрю на себя и пытаюсь понять, кто это вообще.

Это Даня?

Даня, который в шесть, семь лет хотел быть космонавтом, пока не узнал, что космос — это просто ещё одна тюрьма, только с вакуумом? Даня, который в тринадцать обещал себе, что станет самым громким именем в этой стране? Даня, который теперь стоит с телефоном в руке, где открыт профиль с пятидесятью подписчиками и двацати прослушиваниями на последнем треке?

Я смотрю на экран.

«Биток? Кто-то ещё слушает?»

Там пусто. Там всегда пусто.

Я смотрю в зеркало.

Там тоже пусто.

И тогда я открываю новости.

Лента — как помойка после праздника. Кто-то кого-то опять за что-то. Шоу. Сериалы. Патриотизм, который пахнет нафталином. Страна бьёт саму себя, а я чувствую, как воздух сжимает лёгкие.

Я закрываю глаза.

Москва. Тысячи людей. Миллионы возможностей. И я — самый бесполезный из них.

Открываю.

Смотрю на своё отражение.

И оно смотрит на меня так, будто знает то, что я ещё не понял.

Я открываю рот. Губы сухие.

И говорю.

Одно слово.

— Пиздец...

Не вопрос. Не ответ. Не молитва и не проклятие. Констатация факта.

Это слово — как печать. Как штамп на моей жизни. Как резюме всего, что я видел за семнадцать лет в этой стране, в этом городе, в этой коже.

Я улыбаюсь своему отражению. Криво. Пошло. Как клоун, который устал смешить.

И говорю снова.— Ну всё. Хватит.

Я не знаю, как я сделаю это. Не знаю, как научусь сводить биты, как накручу просмотры, как куплю тот грёбаный билет. Я не знаю, кто мне поможет, кто предаст, кто скажет, что я никто.

Но я знаю одно.

Я запомню это утро.

То самое, когда я наконец то перестану быть просто Данькой из области, у которого нет прослушиваний.

Зеркало молчит.

Но его отражение уже улыбается в ответ.

Глава первая

Россия — область, где умирают мечты

Я выхожу из дома, и город бьёт мне в лицо.

Не ветром. Не дождём. Он бьёт присутствием. Как будто тысячи невидимых рук тянутся к тебе и говорят: "Ты ничтожество. Иди работай в офис. Иди плати ипотеку. Иди сдохни где-нибудь в очереди на почте".

Я закуриваю. Прямо у дверей. Старуха у лавочки смотрит на меня. Я улыбаюсь ей во весь рот — нагло, как будто только что трахнул её внучку. Она отворачивается.

— Доброе утро, бабуль, — говорю я громко.

— Отличная погода для конца "Путинского правления".

Она молчит. Но я вижу, как сжались её губы.

Россия. Та самая.

Страна, где все сжали губы и делают вид, что так надо.

Я иду по двору. Деревья стоят голые, как скелеты. На детской площадке никого — в девять утра здесь только мамаши с колясками, которые ненавидят своих мужей и свою жизнь. Я прохожу мимо одной. Она качает коляску и смотрит в телефон. Там новости. Там опять война. Там опять "мы непобедимы".

Я смотрю на неё и думаю: "Ты тоже хочешь сбежать. Но ты боишься. А я нет. Я уже сбежал — внутри".

На самом деле это ложь. Я никуда не сбежал. Я всё ещё здесь. В этой помойке с золотыми куполами.

Я выхожу в центре.

Здесь начинается шоу.

Огромный билборд на здании — лицо какого-то чиновника с лозунгом: "ВМЕСТЕ МЫ СИЛА - ЕДИНАЯ РОССИЯ". Я смотрю на него и ржу. Люди оборачиваются. Мне похуй.

— Вместе мы сила? А пошёли вы нахуй, "вместе"!

Один мужик в пальто ускоряет шаг. Девушка с кофе отворачивается.

Я иду дальше.

Наушники в ушах. Там мой трек. Тот самый, у которого 12 прослушиваний. Я включил его на полную громкость, чтобы весь проспект слышал. Пусть слушают. Пусть знают. Пусть морщатся.

Трек называется «Грусть-М».

Там от трека только название — грубый, ломаный. И мой не лучший голос на фоне.

Я читаю так, будто мне осталось жить пять минут. И находу придумываю новые строки:

«Москва — это мавзолей, Я хожу по ней как голый, Мне поебать на твои новости, На твои молитвы и голоса, Здесь люди как роботы, А я — их ошибка в системе, Я — вирус, Я уеду из этой системы нахуй навсегда»

Я иду и читаю это вслух. Прохожие шарахаются. Какая-то пухлая тётя с собачкой прижимает к себе пуделя, будто я собираюсь его съесть.

Я смеюсь.

— Не бойся, тётя, я веган. Жру только ваши комплексы.

Она краснеет и уходит.