Изгнанник

— Книгу, — Фокс понизил голос до шёпота. — «Сокрытое от толпы». Там написано, что магия существует. Её замуровали в Соборе много лет назад. Трещины — это она дышит. Горгульи — они живые, папа. Я сам видел, как одна смотрела на меня. Не каменными глазами, а живыми!

Рендольф побледнел. Он отпустил плечи сына и сделал шаг назад.

— Ты… ты несёшь ересь, — прошептал он. — Это запрещено. За это сжигают.

— Но это правда! — Фокс схватил отца за рукав. — Я не сумасшедший. Лорд Альберт тоже знает. Он хотел забрать книгу, говорил про трещину…

— Лорд Альберт? — Рендольф осел на табурет. — Сынок, что ты наделал…

Дверь распахнулась с треском.

На пороге стоял лорд Альберт — длинные белые волосы распущены, плащ откинут назад, чёрный камзол блестит при свете масляной лампы. За его спиной — трое инквизиторов в чёрных плащах с красными нашивками.

— Я так и знал, — тихо сказал лорд, переступая порог. Его сапоги заскрипели по доскам. — Ты уже рассказал папочке. — Он обвёл взглядом лавку. — Мило. «Всё для всего». Теперь здесь будет всё для ада.

Рендольф вскочил, заслоняя собой сына.

— Лорд, он глупый мальчишка. Он не понимал, что делает. Пощадите!

— Пощадить? — Альберт усмехнулся. Густые, но аккуратные брови изогнулись дугой. — Твой сын украл мою книгу. Читал запретные тексты. И теперь болтает о магии, о живых горгульях. — Он сделал шаг вперёд. — Это ересь. А за ересь, Рендольф, знаешь что бывает?

— Я заплачу, — зачастил отец. — У меня есть монеты, товар. Забирайте всё, только оставьте его.

— Мне не нужны твои гроши, — лорд щёлкнул пальцами. Один из инквизиторов вышел вперёд. — Мне нужна тишина. Чтобы этот мальчишка замолчал навсегда. И чтобы ты не учил его болтать лишнее.

Он повернулся к Фоксу.

— Ты много читал, парень? Магия, говоришь? Священный Огонь? — Лорд покачал головой. — Значит, ты опасен. А опасных людей мы убираем. Но я милостив. Я не убью тебя. Ты просто исчезнешь за стенами. А твой отец… — он сделал паузу, — твой отец запомнит этот урок на всю жизнь. Без языка.

Фокс похолодел.

— Что? Нет!

Двое инквизиторов схватили Рендольфа, повалили на колени. Третий достал щипцы — тускло блеснула зазубренная сталь.

— Не трогайте его! — Фокс рванулся, но лорд перехватил его за шкирку, прижал к стене.

— Смотри, — прошептал Альберт, дыша в ухо. — Смотри и запоминай. Это ты виноват. Не лезь в Собор — не пришлось бы отцу расплачиваться.

— Папа! — закричал Фокс, вырываясь.

Рендольф поднял голову. Глаза его были мокрыми, но он не плакал. Он посмотрел на сына и одними губами прошептал: «Беги».

Инквизитор разжал ему челюсть.

Фокс зажмурился, но лорд силой открыл ему веки:

— Смотри, я сказал.

Раздался хруст, влажный чавкающий звук и крик — нечеловеческий, дикий крик, который перешёл в булькающий хрип. Фокс заорал вместе с отцом, но его держали крепко. Сквозь пелену слёз он видел, как инквизитор бросил на пол окровавленный кусок плоти, как отец рухнул лицом вниз, захлёбываясь кровью.

— Уберите его, — бросил лорд, отталкивая Фокса к двери. — А этого вышвырните за стены. Пусть идёт в лес и молится своим горгульям.

Фокс вырвался, бросился к отцу, но двое инквизиторов подхватили его под руки и потащили прочь. Он бился, кусался, царапался, но они не отпускали.

— Папа! Папа, прости! — кричал он, пока его волокли по улице.

Рендольф лежал на полу в луже крови. Он не двигался.

— Прости…

Ворота города открылись. Холодный ветер ударил в лицо. Фокса швырнули наземь, за ворота, на мокрую траву. За его спиной лязгнул засов.

Он поднялся на четвереньки, поднял голову. Стены города возвышались чёрной громадой. На них не было видно ни души.

— Вернись! — закричал Фокс в темноту. — Отдайте мне отца!

Тишина

Он уткнулся лицом в землю и завыл — как зверь, как брошенный щенок. Слёзы смешались с грязью. Ветер трепал белые волосы.

Неизвестно, сколько он так лежал. Час. Два. Когда небо начало сереть, Фокс поднялся. В кармане — нож и пустой мешочек. Хлеб, который дал отец, остался в лавке.

Он посмотрел на свои руки. Они были в крови — не его. Кровь отца.

Лорд Альберт вышел из лавки «Всё для всего», тщательно вытирая пальцы о носовой платок — на них не было крови, но ему казалось иначе. За ним следом, сбившись в кучу, шли трое инквизиторов. Последний нёс факел, и красный свет плясал на мокрой мостовой.

— Вы двое, — лорд кивнул, не оборачиваясь, — проследите, чтобы старик не истёк кровью до утра. Он мне нужен живым. Как немой свидетель.

— А парень? — спросил один из инквизиторов, тот, что со щипцами.

— Парень? — Альберт усмехнулся. — Парень сдохнет в лесу к завтрашнему вечеру. Осенью, без еды, без оружия. Даже если выживет — что он сможет? Он никто.

Он погладил книгу, зажатую под мышкой — «Сокрытое от толпы». Кожа переплёта была тёплой, почти живой.

— А теперь идите. Я пройдусь до Собора. Один.

Инквизиторы поклонились и растворились в темноте переулков.

Путь до Собора был долгим. Лорд Альберт не спешил. Он шёл через рыночную площадь, пустую в этот час, мимо запертых лавок, мимо спящих нищих, свернувшихся калачиком у стен. Где-то в канаве брехала собака, но смолкла, почуяв его шаги.

Он поглаживал книгу, перебирая пальцами тиснёные завитки на обложке.

— Магия, — прошептал он, и в его голосе прозвучало не презрение, а… любопытство. — Спит в камне. Смотрит глазами горгулий. Интересно, сколько из того, что там написано, правда?

Он остановился у фонтана с разбитой статуей, посмотрел на своё отражение в тёмной воде — распущенные белые волосы, тёмные брови, холодные глаза.

— Лорд, — раздался голос из тени. Это был один из инквизиторов, тот, что постарше, с сединой в бороде. — Вы позволите проводить вас? В соборе неспокойно по ночам.

— Неспокойно? — Альберт поднял бровь. — Это камни неспокойны или настоятель?

— Настоятель. Он… нервничает последнее время. Говорит, что слышит голоса из стен.

— Голоса? — лорд усмехнулся. — Может, он просто стареет. А может, и правда что-то есть. — Он переложил книгу под другую руку и зашагал дальше. — Что ты знаешь о магии, старый инквизитор?

Тот пожал плечами.

— Только то, что она запрещена. Ересь. Дьявольщина. Я сжигал колдунов, лорд. Они кричали так же, как все.

— И ни один не показал настоящего чуда?

— Ни один, — инквизитор сплюнул. — Только фокусы. Дым. Пустые слова.

— А если чудо настоящее? — Альберт остановился, повернулся к собеседнику. — Если где-то в стенах спит сила, способная перевернуть мир? Что тогда, старик? Ты её сожжёшь?

Инквизитор молчал, втянув голову в плечи.

— Я думаю, — продолжил лорд, — такую силу надо не сжигать. Ею надо управлять. Как огнём в очаге. Как лошадью в упряжке. — Он погладил книгу. — А для этого нужно знать. Понимать. И не бояться.

— Вы говорите о ереси, лорд, — тихо сказал инквизитор.

— Я говорю о власти, — поправил Альберт. — А власть всегда на грани ереси. Иди. Я сам дойду.

Собор встретил его тьмой и запахом ладана. Внутри горело всего несколько свечей — у алтаря и у статуи Богоматери. Фигуры святых в нишах отбрасывали длинные, кривые тени, похожие на скелеты.

Настоятель ждал у входа, перебирая чётки так быстро, что деревянные бусины стучали, как зубы в лихорадке.

— Лорд… — начал он, низко кланяясь. — Я слышал… там был мальчик? Вы его…

— Вышвырнул, — закончил Альберт, проходя мимо настоятеля к алтарю. — А его отцу вырвал язык. За разглашение тайн.

Настоятель побледнел, и без того серое лицо стало пепельным.

— Но зачем так жестоко, лорд? Он же простой торговец…

— Он воспитал сына, который лезет куда не надо, — оборвал его Альберт. — И этот сын читал книгу. — Он поднял «Сокрытое от толпы», и свет свечей заплясал на обложке. — Вашу книгу, настоятель. Которая, по вашим словам, лежала под замком в ризнице.

Настоятель схватился за сердце.

— Я не знал… я думал, она там… её никто не трогал десятилетиями…

— А теперь её трогал грязный мальчишка с белыми волосами. — Лорд швырнул книгу на аналой. — Что в ней написано? Правда? Или старые бабкины сказки?

— Я… я никогда не читал её до конца, — прошептал настоятель. — Там говорится о… Огне. О том, что он внутри Собора. Что его можно… освободить.