Хранительница Мира

Дайрос неопределённо повёл головой. Он приблизился к Лалиэн и приобнял её за плечи, надеясь хоть так развеять её страхи. Она чутко ощущала скрытые материи. Именно её присутствие на корабле во время атаки спасло их жизни. И сейчас он был склонен доверять ей, пусть и легче поверить, что девушка просто напугана.

Впереди из-за поворота показались Ривен и Аниэл. Дракону достался предупреждающий взгляд принца эльфов. После того как Дайрос провёл ночь в каюте Лалиэн, он проявляет повышенную опеку над сестрой.

— Улица впереди перекрыта, но можно обойти по соседней, — сообщил Аниэл.

Несмотря на недовольство Ривена, Дайрос продолжал обнимать Лалиэн. Она перестала дрожать, а он сам находил в её близости успокоение своим чувствам. Они оставили Александру на корабле под воздействием заклинания сна. Независимо от того, добьются они успеха или нет, вскоре предстояло объясниться с ней. Зная Лекс, он не сомневался, что она поймёт их поступок. Но вряд ли так легко примет. Сомнения поселятся в её сердце, и не только в спутниках, но и в себе.

Храм находился на возвышении. К нему вели широкие мраморные ступени, некогда гладкие и белоснежные, ныне испещрённые трещинами, со сменившей белизну серостью. Некоторые из них лежали разломанными у основания лестницы, некоторые и вовсе исчезли. Чем выше они поднимались, тем лучший открывался вид на простирающийся внизу город. Грустное зрелище, ведь даже всемогущие боги покинули этот мир.

Ведущие в храм двери давно сорвало с петель, и они лежали на ступенях, покрытые слоем грязи, сквозь который виднелись потрясающей красоты барельефы. А внутри храма царили полутьма и тишина. Свет, преломляясь, входил сквозь щели в стенах и потолке и каким-то чудом уцелевшие витражи голубоватыми лучами. Короткий коридор вывел в большой круглый зал. Купол в центре давно рухнул, погребая под собой алтарь. Но пришли они не к алтарю. Все стены зала были испещрены письменами, хранящими в себе мудрость Безликих. На какой-то из этих стен начертано заклинание, способное спасти мир от возрождения древнего бога.

— Смотри, — Лалиэн дёрнула его руку, указав пальцем куда-то вглубь зала.

Тогда и он различил что-то странное. Будто тьма сгустилась, приняв форму человека. Наваждение быстро отступило, и тьма рассеялась.

— Вы тоже видели? — тихо спросил Аркарион.

— Думаю, это подсказка.

Горло Дайроса перехватило спазмом. После странного виде́ния окончательно стало не по себе. Они ведь не знали, что это за загадочные тени. Как и не понимали их целей.

— Пойдёмте туда, — Лалиэн потянула его к плите, у которой мелькнула тень, и Дайрос не стал противиться.

Наоборот, направился вперёд, задвинув девушку за спину на случай опасности, и выхватил меч. С ним спокойнее.

Язык Безликих мало кому знаком. Но Ривен с Лалиэн ринулись изучать плиту, пытаясь найти нужные строки.

— Скопируйте всё, — посоветовал Гондрик. Дворф стоял, скрестив руки на мощной груди, и с неприязнью оглядывал помещение храма. Тут что-то привлекло его внимание. — Во имя камня, — пробормотал он.

Тогда и Дайрос обернулся. Сердце, казалось, пропустило несколько ударов, когда он увидел её. Александра только вошла в двери храма. Босая, в одной только ночной сорочке. Пепельные волосы рассы́пались по хрупким плечам, а кожа, покрытая слоем инея, совсем побледнела. Синие глаза смотрели холодно, внимательно и чуждо.

Это была не она. Безликий.

— Исааз, — бросил он через плечо, чтобы предупредить друзей.

Но и они успели обернуться, растерянно следя за продвижением Александры. На бледных губах мелькнула улыбка, когда она подняла руку, призывая синее пламя. Огонь вспыхнул вокруг её ладони, побежал по плечам, мелькая в волосах, пока полностью не объял фигуру.

— Защищайте заклинание, — хрипло проговорил Дайрос, нервно сжав рукоять меча.

Он не чувствовал опоры под ногами, как и веры в успех. Даже в страшном сне не мог представить, что смерть может прийти в облике девушки, которую он любит.

Пламя ярилось, поднимаясь к сводам полуразрушенного потолка и покрывая испещрённый трещинами камень слоем льда. Раздавались раскаты грома, и в храм сквозь щели со свистом врывались порывы ветра, кусая кожу ледяными прикосновениями. Дыхание застывало в морозном воздухе облачками пара. Дайрос не впервые видел синее пламя Александры такой силы, но впервые замораживающий огонь страшил его.

Фигура Лалиэн вспыхнула солнечным светом. Она выхватила лук, целясь. Свет становился ярче, бинты на руках начали дымиться, медленно тлея. Но выстрела так и не произошло. Свет померк, а Лалиэн выпустил лук из рук.

— Не могу, — прошептала она, тихо всхлипнув.

На этом их время вышло. Потоки синего пламени разошлись вокруг Александры замораживающей силой. Они отбрасывали камни, кроша их в ледяную крошку, пока не настигли и членов отряда. Магическая защита поднялась вокруг них, пытаясь уберечь. Рукоять меча накалилась, когда кристалл-накопитель создал вокруг Дайроса барьер. Только защита лопнула за секунды. Ледяной порыв ударил в грудь, отбрасывая его на десятки метров назад.

Удар о каменный пол оглушил. Перед глазами потемнело, когда принц Драко перекатился на бок, пытаясь подняться. Лед, покрывший доспех, затрещал, крошась при движении. Александра успела подступить к плите. И лишь Лалиэн стояла на её пути, закрываясь от порывов ледяного огня магическим барьером. Остальных же, как и Дайроса, отбросило от цели Безликого.

— Знакомая магия, — голос Безликого, громогласный, проникающий в душу, сливался с тонким голосом Александры. — Не думала, почему в тебе проснулся столь редкий дар? И почему тебе вдруг так захотелось присоединиться к путешествию сестры? Наша магия противоположна. Все вы лишь пешки, удачно расставленные в этой партии.

Тонкая ладонь Александры потянулась к барьеру. Стоило её пальцам коснуться его, как тонкая преграда лопнула. Лалиэн громко вздохнула, вскинув руки. Её фигура засияла ослепляющим золотым светом. Языки синего пламени с шипением столкнулись с золотистыми лучами магии принцессы.

— Ты угроза! — Александра резко приблизилась к Лалиэн, протягивая руку.

Эльфийка захрипела, когда пальцы сестры сжали её горло.

— Александра, стой! — Дайрос подскочил на ноги, рванул к девушкам, не обращая внимания на ледяные прикосновения синего огня. — Ты убьёшь сестру!

Лалиэн рухнула на пол, жадно хватая ртом воздух. А Александра, пошатываясь, отступила и прижав руку к лицу. Пламя резко потухло, погрузив храм в ледяной полумрак и мёртвую тишину. Лекс обернулась. Её ладонь закрывала от него половину лица, к нему обратился полный муки взгляд. По щеке девушки скользили слёзы. Она двинулась к Дайросу. В синих радужках вспыхивал магический свет и снова гас. Она сопротивлялась воле Безликого.

— Борись, — прошептал Дайрос, замерев в полуметре от неё.

Александра мотнула головой, нагнувшись вперёд так резко, словно кто-то толкнул её в спину. Она схватилась за лезвие его меча. Настолько сильно стиснула ладонью металл, что сквозь пальцы засочилась алая кровь. А выпрямившись, она приставила острие меча к своей груди, прямо напротив сердца.

— Нет… — на выдохе произнёс Дайрос.

— Пожалуйста, Дэй, — подрагивающий шёпот Александры звучал оглушительно в тишине Храма. — Убей меня…

Хватка на лезвии усилилась. Магический свет в глубине синих глаз становился ярче. Александра словно пыталась одновременно удержать и оттолкнуть меч от груди.

— Убей, пока я не убила вас.

Дайрос смотрел в глаза Александры, в которые постепенно возвращалась холодная решимость Безликого. Бог не пощадит никого, даже её. Впервые ладони на рукояти меча дрожали. Любое решение станет роковым. Но как решиться на убийство любимой?

/Хранительница/

Виде́ние сливалось с реальностью, но место действия оставалось единым. Только в виде́нии этот храм прекрасен, он сияет драгоценными камнями и жидким металлом, текущим в прожилках стен и сплетающимся замысловатыми линиями в невероятные узоры. В реальности храм разрушен и переживает последние века увядания до того, как окончательно канет в небытие.

Измождённое и напуганное лицо Дайроса меркло перед глазами, расплывалось, обретая новые черты. Исааз улыбался, ледяное дыхание опаляло лицо, проникало в рот, скользило по гортани, оседая ледяной тяжестью в лёгких и замедляя стук сердца.

Я не могла вздохнуть или пошевелиться, скованная стальной хваткой. И не имела представления, как вообще умудряюсь сохранять сознание. Откуда вообще находятся силы бороться? Теперь я понимала, что, предложив помощь, Исааз сделал всё, чтобы истощить меня, а самому набраться сил. Со мной остались лишь вера да упрямство. И друзья, только они мой якорь, моя причина бороться, что бы он ни говорил.

— Лекс! — крик Дайроса вновь вернул меня в реальность.

— Убей… — прошептала, еле разомкнув заледеневшие губы.

Сквозь пальцы сочилась кровь, но боли не было. Я почти не чувствовала собственного тела.

— Ты сдаёшься? — совершенно неожиданно спросил он.

Чёрные глаза впились в меня мукой, безнадёжностью и отчаянной злостью. А мысли мои вернулись в прошлое. В моё беззаботное прошлое на Земле. Незадолго до смерти дедушка устроил мне сложное испытание: кросс и бой с ним. Тогда я упала и повредила ногу. Когда доковыляла до дома и со слезами на глазах попросила об отмене боя, он задал мне тот же вопрос.

«Думаешь, враг, пощадит?» — спросил он тогда.

А я не понимала, почему он так строг со мной. Ведь бой можно отменить, подождать, пока восстановится нога.

«Спасуешь раз и постоянно будешь пасовать», — заявил дедушка тогда и напал.

И я сражалась, пока не потеряла сознание от боли. Неделю злилась и отказывалась с ним разговаривать после того, как очнулась. Знала бы, что вскоре буду жалеть о потраченном времени, не отходила бы от него ни на шаг.

— Александра! — звон отброшенного в сторону меча вновь вернул меня в настоящее. А потом сильные руки стиснули меня в объятиях. Надёжно, крепко, словно не желая отпускать. — Не сдавайся, — прошептал, опаляя макушку горячим дыханием и согревая своей верой.

Я обмякла в сильных руках, прикрыв глаза. Нельзя было ставить Дайроса перед таким выбором, ведь это моя борьба, не его. Только моя… В мыслях я взъярилась, вскочила, пытаясь вырваться из холодных объятий Исааза. Глаза Безликого широко распахнулись от удивления. Моя ладонь стиснула его горло, до хруста, до выступившей под впившимися в плоть ногтями крови. А он даже не поморщился, лишь улыбнулся. Холодно, снисходительно. Не держал больше, но и оттолкнуть его не получалось.

— Странно, да? — спросил он, легко отнимая мою ладонь от горла, чтобы припасть к изгибу моего запястья губами. — Чувствуешь?

Замерев в замешательстве, я даже перестала дышать, когда, наконец, поняла, что он имеет в виду. Ощущения раздвоились: я чувствовала одновременно тепло кожи, к которой прижались холодные губы, и в то же время, ощущала прикосновение к запястью. Одновременно и его, и мои ощущения. Как это возможно?

Меня вырвало из виде́ния, когда мир резко крутанулся. Я обнаружила себя в объятиях Дайроса. Он держал меня на руках и бежал. Вокруг раздавался грохот. Пыль забивалась в рот, нос и глаза. Рядом неслись и остальные члены отряда, прикрывая головы от падающих сверху обломков. Нападение Безликого стало последним испытанием для храма, и теперь он рушился. Мы пронеслись под обваливающимися сводами дверей и под оглушительный грохот камней вывалились на ступени. Дайрос продолжал перекатываться вниз по ступеням, прижимая меня к груди, пока на замер, подмяв меня под себя.

— Дайрос?

Услышав своё имя, он приподнялся на руках, вглядываясь в моё лицо.

— Это ты, — с невероятным облегчением в голосе прошептал он.

— Какой от этого толк? — я перекатилась на бок, чтобы убедиться в страшном.

Храм, к которому я шла долгие месяцы, разрушен. Заклинание потеряно.

— Не говори так. Пока ты борешься, надежда есть, — возразил он.

Ответить я не успела, а потом все мысли просто выбило из головы. Раскат грома на мгновение перекрыл грохот ещё разрушающегося храма. Мелькнула молния, и на ступенях перед обломками здания проявились две тени. Сгустки тьмы, которые начали обретать человеческие очертания. Их тела перетекали, словно жидкий дым, являя взору то испещрённые морщинами лица, то очертания тел. В одном из теней я узнала старика, что дал мне подсказку у Древа Мудрости. Именно он направил меня по этому пути.

«Вернулись», — презрительно фыркнул Исааз, помогая мне понять, кто передо мной.

— Безликие, — не совладав с эмоциями, я вцепилась руками в запястье Дайроса.

Боги вернулись в этот мир.

Глава 14

/Хранительница/

Присутствие богов давило своей мощью, буквально припечатывало к земле, пробуждая в душе неконтролируемый страх. И в то же время во мне пылала испепеляющая ненависть Безликого. Его ярость кипела в сердце, разъедала кислотой душу и затмевала взор. Дайрос перекатился на бок, присев на колено. Тело ныло от усталости и бессилия, но я поднялась, глядя на Безликих. Их сила росла, тела обретали очертания, но продолжали перетекать серовато-чёрным дымом.

— Приветствую тебя, Александра, — весёлый голос старца раздавался одновременно со всех сторон, ударял по барабанным перепонкам болью. — Ты вернула нас.

— Разве? — я склонила голову на бок, продолжая рассматривать Безликих. Чувствовала, как растёт в них сила и укрепляется мощь, напитываемая пробуждающимся Источником. — Вы же сами меня привели на остров. Ведь и смерть прошлого Хранителя подстроили тоже вы. Чтобы мама приняла в себя Безликого. Я не права?

— Мы предвидели скорое пробуждение Исааза. Этот путь единственно правильный…

— Способный вернуть вас.

— В том числе, — прогрохотал голос второго Безликого. — Мы сделали все, чтобы появился человек, способный убить Исааза.

— Заклинание вы не сохранили, — взмахом руки указала на груду камней, в которые превратился храм.

Пыль клубилась в воздухе, разгоняемая резкими порывами ветра.

— Мы можем предусмотреть далеко не всё, — с досадой в голосе пояснил первый.

«Например, предусмотреть, что я перекрою источник Безликих, они не смогли», — зло усмехнулся Исааз.

«Зачем? Это же источник и твоих сил».

«У меня не было выхода. Безликие перекрыли все Источники магии страны. Тогда я лишил их самих сил».

«И проиграл».

«Мы все проиграли».

— Ничего не потеряно, Хранительница. Копии заклинаний хранятся в храме в горах Альтаир.

— Горы Альтаир, — рассерженно пробормотала, направившись вверх по ступеням, пока не остановилась между Безликими.

Взмахнув руками в стороны, я развеяла их фигуры. Они разметались тёмной дымкой, пока не сформировались вновь чуть в стороне.

— Вы хоть в состоянии покинуть остров?

«Конечно, нет, — злорадно рассмеялся Исааз — На твоё счастье».

«На моё?».

«Им нужна твоя сила, чтобы уничтожить меня. Думаешь, боги умеют просить».

«Ты же умеешь».

«И это странно».

— Мы наберёмся сил, — ответил недовольным голосом второй старец. — Понадобится время.

— Которого у меня нет.

Потому что наша с Исаазом борьба оборачивается страшным. Наши души сливаются, объединяются в одну личность. И неизвестно, что останется в конце. Поэтому мы начинаем перенимать эмоции друг друга, поэтому я больше узнаю о нём. Когда он знает обо мне абсолютно всё.

— Твой путь, как и цель, не изменились, Хранительница.

— Только путь стал длиннее, — возразила я.

Альтаир находится возле Белой Иглы. Там готовится война, там мой отец. А мы даже до острова добрались с огромным трудом и ценой многих жертв.

— Но это твой путь. Твоя обязанность.

— Моё бремя, — я развернулась и направилась обратно к друзьям.

Они стояли рядом друг с другом, напуганные возвращением богов.

— Ты ведь слышишь Исааза, Александра? — обратился ко мне второй старец, заставив приостановиться. — Не позволяй ему настроить тебя против нас. Ты можешь стать спасением этого мира или… угрозой.

Я уже угроза. Сегодня чуть не убила сестру, друзей и брата. Даже не знаю, как смогла остановиться. Но хватит ли сил бороться и дальше? Исааз становится сильнее. А чем сильнее он, тем глубже наше слияние. Скоро не будет меня или его. Останется единое я. И сложно представить, чем это грозит миру.

Безликие ушли. Просто растворились в воздухе. Не ждали от меня ответа, а я и не знала, что сказать. Для меня они могут стать не меньшей угрозой, чем Исааз. Мне было известно, что они на долгое время сольются с Источником, чтобы набраться сил и достичь прошлой мощи. На это время, возможно, они потеряют меня из вида. Но ненадолго.

С исчезновением Безликих стихия успокоилась. Ветер стих, а тучи начали медленно расходиться, вновь открывая взору голубое полотно неба. Слабые солнечные лучи коснулись лица, тусклые, но и они ослепили после царившей секунду назад полумглы.

— Лекси, — Ривен первый подлетел ко мне. Сжал в объятиях: так сильно, что затрещали рёбра. — Ну и напугала ты нас.

Заглянув в родное лицо брата, я готова была расплакаться. Его щеку пересекали царапины, а из раны на виске сочилась кровь. Это ведь я, моя работа...

— Всё в порядке, — он с улыбкой потрепал меня по голове. — Это была не ты.

Но я видела, сколько тревог и сомнений таится в глубине его глаз.

— Возвращаемся на корабль, — раздался голос Дайроса.

— Пойдём, — Ривен поднял меня на руки. Я положила голову на его плечо и прикрыла глаза. — Всё будет хорошо.

— Я надеюсь…

На душе было паршиво. Хуже я себя чувствовала, только когда погиб дедушка. Тогда я потеряла все ориентиры в жизни. Да и сейчас не знала, за что ухватиться. Путь до гор Альтаир казался бесконечно долгим и непреодолимым. А надежда медленно таяла, скользила между пальцев, точно шелковая нить, постепенно истончаясь, как бы отчаянно я за неё ни хваталась. В груди поселилась тяжесть, мешающая вздохнуть. Хотелось кричать, выть от досады, выплёскивая негодование. И в то же время не было сил даже открыть глаза. Да и не хотела я видеть измождённые лица друзей и родных. Я боялась рассмотреть в их взглядах осуждение, хотя и знала, что никто из них не обвиняет меня. Лишь я виню себя.

/Лучница/

— Как она? — Лалиэн подлетела к брату, стоило тому выйти из каюты Александры.

— Спит, — Ривен растёр переносицу, поморщившись, словно от головной боли. Так непривычно было видеть в глазах всегда жизнерадостного брата муку. — Она истощена и… расстроена.

Он протянул руку к ней, приподнял лицо за подбородок, присматриваясь к её шее.

— Пошли, обработаем ожоги. Лекси не стоит их видеть. И тебе надо отдохнуть.

— Тебе тоже, — буркнула она.

Ривен провёл Лалиэн в каюту, посадил на кровать, а сам присел напротив. Саднящих ожогов коснулась исцеляющая магия, принося облегчение. Телу, а не душе. В ней поселились тревога и страх. Слова Безликого до сих пор звучали в мыслях.

«Все вы лишь пешки, удачно расставленные в этой партии».

Неужели и вправду, дар, что так долго мучает её, столь редко поддаваясь контролю, пробудился в ней не просто так? Ведь он противоположность магии Александры, магии Исааза. И как же страшно осознавать, что самый смелый поступок в её жизни навеян чужой волей.

— Ты слышал слова Исааза?

— Я немного был не в сознании, — на губах Ривена мелькнула мрачная улыбка.

— Он сказал, что мы пешки. Что всех нас направили Безликие.

— Возможно, — пожал плечами Ривен. — Дали направление, но не лишили выбора. Или ты поступила бы как-то иначе?

— Нет. Наверное, это страх. Я привыкла к тому, что боги ушли. И даже не уверена, что они нужны миру.

— Я тоже, — брат нежно коснулся её щёки, улыбнувшись ободряюще. — Сомневаюсь, что их возвращение принесёт благо. Но я с сестрой до конца. Даже если придётся выступить против богов.

— И я, — в душе Лалиэн не возникло ни секунды сомнений.

— Будем надеяться, что выступать против богов всё же не придётся, — Ривен в привычной ему манере рассмеялся, потрепав Лалиэн по голове. — Отдыхай. Отложи тяжёлые думы на завтра, а лучше на послезавтра.

Ривен ушёл, оставляя Лалиэн в одиночестве. Легко сказать, но так сложно заставить себя не думать о произошедшем, суметь силой воли разжать тиски сомнений, сжимающие грудь. Все они сегодня стали свидетелями возрождения богов. Неизвестно, что у тех на уме. Но ясно одно, мир изменится.

***

Чудилось, беспокойство не отпустит, но усталость последних дней оказалась сильнее. Лалиэн провалилась в беспамятство, а когда вынырнула из сонного омута, не сразу поняла, где находится и какое сейчас время суток.

Солнце стояло высоко в небе, когда она выбралась на палубу. Неудивительно, что она ощущала такую растерянность, ведь проспала часов двадцать кряду. Заметив у поручней Дайроса, она направилась к нему. А вот он её не заметил, глядел куда-то в сторону носовой части корабля. Обойдя мачту, она и сама разглядела Александру и Аркариона. Они стояли, облокотившись о поручни, и чем-то разговаривали. Судя по напряжённым позам, разговор шёл не особо гладко.

— Как отдохнула? — спросил Дайрос, когда принцесса подошла к нему.

— Резерв восстановился, — пробормотала, неосознанно коснувшись полузаживших ожогов на шее. — Что-то случилось?

— Они ссорятся, — Дайрос хмурился.

На этот раз все тревоги отпечатывались на его лице, а не прятались за каменной маской.

— Из-за чего?

— Если бы я знал, — хмыкнул он, вновь обратив свой взгляд к Лалиэн.

— Ты переживаешь, что Аркарион узнает о твоих чувствах к Александре? — осторожно спросила она.

На щеках Дайроса заиграли желваки, а чёрные глаза, казалось, ещё потемнели. Лалиэн сразу пожалела о своём вопросе. Но и делать вид, что ничего не происходит, глупо.

— Боюсь потерять друзей, — словно через силу произнёс Дайрос.

— Не потеряешь, — Лалиэн не знала, какие испытания ждут их впереди, но в том, что их дружба только крепнет, не сомневалась.

***

Через два дня «Вольный Ветер» пришвартовался в порту города Кротан. Погода эти дни стояла чудесная и безветренная, словно все силы стихии ушли в насланный членами Ордена шторм. Корабельным магам приходилось самим наполнять паруса ветром. Да и в команде царил штиль. Уставшие после тяжёлого противостояния с пиратами, они восстанавливали силы, залечивали раны и ждали, когда морское путешествие завершится.

Прощание с командой проходило тепло. Капитан Арчер пожал всем руки, выражая уважение и благодарность за помощь в бою. Изабелла крепко обняла Лалиэн, пожелав удачи, и даже подарила ей бусы из морского жемчуга. А Александре досталась потрясающей красоты заколка. Впрочем, сестра смотрела на украшения с опаской после подаренного Тайбиром браслета. Джейна же со слезами на глазах прощалась с Бессоном. Они так сдружились за дни плавания. Лалиэн ощущала, что и фэйн расстроен разлукой с подругой.

— Спасибо за всё, Арчер, — Александра крепко пожала руку капитану, скупо улыбнувшись. Последние дни она ходила подавленная и почти ничему не радовалась, расстроенная неудачей на острове. — Доставили мы вам хлопот.

— Уверен, ничего не зря, принцесса.

— Даже неудачи?

— Даже они могут обернуться победой, — заверил он её.

— Лишь бы моей победой, — улыбка на её губах стала искренней.

А стоило отпустить руку капитана, как на её шее повисла Джейна, начав тараторить слова прощания.

Александра первой спустилась с трапа, временами оглядываясь и взмахивая рукой высыпавшим на палубу морякам. Лалиэн пару раз пыталась обсудить с сестрой произошедшее на острове, но она пресекала эти разговоры, потому принцессе казалось, что она что-то делает не так, подбирает не те слова.

Громкое лошадиное ржание ворвалось в разрозненные мысли. На пристани в тёмной дымке материализовалась Келси. Лалиэн не могла не узнать её, а ещё внутренним чутьём ощущала дорогую сердцу сестры подругу. Александра громко ахнула от изумления. Из её глаз брызнули слёзы. Рюкзак соскользнул с плеча, но она не обратила на это внимания.