Между нами 5 лет и 2 метра забора. Не злите Сибирячку!

Я нахмурился, пытаясь вспомнить лицо той девчонки. Не получалось. Слишком давно. Слишком много воды утекло.

Да и какая разница? Даже если это она, я её не помню. И она меня, судя по всему, помнит плохого.

Я резко выжал газ и рванул с места, оставив за собой облако пыли.

Хватит. У меня дел полно. Не буду я думать о деревенской истеричке.

Но мысли об этой Лизе лезли мне в голову весь день, мешая сосредоточиться на работе.

Глава 3

Лиза

Я не могла уснуть. Лежала в темноте, уставившись в потолок, и прокручивала в голове встречу у магазина.

Он даже не узнал меня.

Это было больнее всего. Я узнала его сразу — в ту же секунду, как он вышел из машины три дня назад. Двадцать лет прошло, но я бы узнала его где угодно: те же тёмные волосы, те же серые глаза, тот же прямой взгляд.

Только вместо долговязого подростка теперь стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в дорогом костюме, от которого так и веяло «я лучше тебя».

А он меня не узнал.

Конечно. Я для него была никем. Надоедливой малявкой, которая таскалась за ним по пятам.

Я зажмурилась, но память всё равно выплеснула картинку: я, восьмилетняя, в вылинявшем сарафане, стою у его калитки с букетом ромашек. Он выходит — тринадцать лет, худой, с вечно взъерошенными волосами, в потёртых джинсах. Я протягиваю цветы, краснея до ушей.

«Это тебе».

Он смотрит на меня, и на его лице появляется усмешка. Не добрая. Насмешливая. Злая.

«Отстань, сопля. Мне твои цветочки не нужны. Иди домой, мамку не расстраивай».

А за его спиной хохочут его друзья — такие же подростки, только ещё наглее.

«Макар, у тебя фанатка! Малолетка влюбилась!»

«Смотри, Макар, она вся красная! Щас расплачется!»

И я стою, держу эти дурацкие ромашки, и слёзы уже текут, и я ненавижу себя за то, что плачу, но не могу остановиться. А он просто уходит, даже не обернувшись.

Я перевернулась на бок, сжав подушку.

И теперь он вернулся. Богатый. Успешный. И снова портит мне жизнь. Как будто двадцать лет назад было недостаточно.

Я не могла простить ему ни того унижения, ни этого забора. Всё смешалось в один комок злости, обиды и какого-то странного, нелогичного чувства, которое я не хотела называть.