Полная версия
Телефон запросил пароль. Елена замерла, глядя на цифры. Она попробовала их годовщину — 1506. Ничего. Тогда ввела день рождения Андрея — 2303. Экран не ответил. С третьей попытки она набрала свой день рождения — 0712, почти не надеясь. Телефон мигнул, и иконки появились на экране. Елена выдохнула, но облегчение тут же сменилось холодным ужасом. Он выбрал её дату. Почему? Чтобы она никогда не заподозрила? Или потому, что всё ещё любил её, несмотря на… что?
Она открыла галерею, надеясь на что-то знакомое — их поездки, семейные ужины, её цветочные композиции, которые Андрей любил фотографировать. Но вместо этого экран показал чужую жизнь. Первое фото было Кати — её длинные светлые волосы развевались на ветру, она улыбалась, держа бокал шампанского. За ней был балкон отеля, того самого, где Андрей останавливался во время "рабочих поездок". Елена узнала его — стеклянные перила, вид на ночной город. Фото датировано прошлым июнем, когда он сказал, что едет на семинар.
Елена пролистала дальше, и каждый снимок был как удар. Катя в его машине, с распущенными волосами, смеющаяся. Катя в ресторане, напротив Андрея, с бокалом вина и взглядом, полным обожания. Катя в его рубашке, сидящая на кровати, которая явно не была их. Елена почувствовала, как горло сжимается, как воздух становится тяжёлым, будто она тонула. Она хотела остановиться, но пальцы продолжали листать, будто кто-то другой управлял ею. Последнее фото сломало её — Андрей и Катя на пляже, его рука на её талии, её голова на его плече. Они выглядели счастливыми. Настоящими. Как пара.
Елена уронила телефон на одеяло, прижав ладони к лицу. Её лучшая подруга, с которой она делилась всем — мечтами, страхами, секретами. Катя, которая пила с ней кофе, смеялась над её шутками, обнимала её на похоронах, рыдая так, будто потеряла брата. Всё это время она спала с её мужем. Елена вспомнила, как Катя смотрела на Андрея, как хвалила его проекты, как всегда находила повод быть рядом. Почему она не заметила? Почему была такой слепой?
Она схватила телефон снова, открыла сообщения. Переписка с Катей была первой в списке, сотни строк, которые Елена боялась читать, но не могла остановиться. Она начала с конца, и каждое слово было как нож.
"Ты сказал ей?"— писала Катя в апреле.
"Не сейчас. Это не так просто,"— отвечал Андрей.
"Я устала быть второй, Андрюш. Я тебя люблю."
"И я тебя. Потерпи ещё немного."
Елена задохнулась, будто её ударили в грудь. Она пролистала выше, и там было хуже. Планы встреч, шутки, ласковые слова, которыми Андрей никогда не называл её. "Моя девочка", "скучаю", "скоро всё будет по-нашему". Елена вспомнила, как в те же дни он приходил домой, обнимал её, говорил, что устал. Устал? От неё? От их жизни? Или от того, что разрывался между двумя женщинами?
Она хотела кричать, но вместо этого продолжала читать, пока не наткнулась на странное сообщение от Кати, отправленное за неделю до аварии: "Если ты не решишь, я сама поговорю с ней."Андрей ответил коротко: "Не смей. Я разберусь."Елена замерла. Поговорить с ней? С ней, с Еленой? Или с кем-то ещё? Она перечитала снова, но смысл ускользал. Только гнев рос, заполняя всё внутри, вытесняя боль.
Она открыла другие чаты, ища хоть что-то, что вернёт ей Андрея, которого она знала. Были сообщения от коллег, напоминания о встречах, ничего особенного. Но одно имя выделялось — "Игорь Р.". Елена вспомнила, как Андрей упоминал партнёра по имени Игорь, но всегда отмахивался, когда она спрашивала. Переписка была короткой, но тяжёлой.
"Где деньги? Срок завтра,"— писал Игорь месяц назад.
"Я сказал, будет. Не лезь,"— отвечал Андрей.
"Ты знаешь, что будет, если облажаешься. Она не обрадуется."
Она? Елена? Катя? Или кто-то ещё? Елена почувствовала холод в груди. Это не просто измена. Это что-то большее, что-то, от чего Андрей не мог уйти. Она хотела копнуть глубже, но телефон завис, экран потемнел. Она нажала на кнопку, ударила по нему, но он не ожил. Елена швырнула его на кровать, задыхаясь от бессилия. Даже мёртвый, он продолжал лгать ей.
В коридоре послышались шаги, и Елена быстро вытерла слёзы. Она не хотела, чтобы Мария видела её такой — раздавленной, потерянной. Сестра постучала, и её голос был мягким, но настойчивым.
— Лен, ты спишь? Я чай заварила, спускайся.
— Иду, — солгала Елена, пряча телефон под подушку. Она посмотрела на ключ, всё ещё лежащий на тумбочке, и сжала его в руке. Что бы там ни было, она найдёт ответы. Даже если они разорвут её на части.
Глава 3: Правда режет
Елена проснулась с головной болью, будто кто-то всю ночь стучал молотком по её вискам. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, когда в последний раз спала без кошмаров. Прошлой ночью ей снился Андрей — он стоял на том самом пляже с Катей, смотрел на Елену и улыбался, но его глаза были пустыми, как у манекена. Она проснулась с криком, задыхаясь, и теперь утро не принесло облегчения. Телефон Андрея, спрятанный под подушкой, всё ещё жёг её, как раскалённый уголь, а ключ, который она положила в шкатулку, казался живым, пульсирующим вопросом.
В доме было тихо. Елена взглянула на часы — семь утра. Мария, скорее всего, уже встала; сестра всегда была ранней пташкой, даже в такие дни. Елена заставила себя подняться, накинула халат и спустилась в кухню, надеясь, что кофе заглушит гул в голове. Но каждый шаг напоминал ей о вчера — о словах Кати в сообщениях, о равнодушных ответах Андрея, о том, как её жизнь оказалась ложью.
Кухня пахла свежесваренным кофе и тостами. Мария стояла у плиты, переворачивая омлет, и выглядела такой собранной, что Елена почувствовала укол зависти. Почему сестра могла держать себя в руках, а она разваливалась на куски? Мария обернулась, и её серые глаза тут же поймали настроение Елены.
— Доброе утро, — сказала она, но её голос был осторожным, как будто она боялась спугнуть зверя. — Садись, я сделала завтрак.
Елена кивнула, но есть не хотелось. Она взяла кружку с кофе, обхватив её ладонями, и села за стол. Мысли о Кате крутились в голове, как заевшая пластинка. Елена вспомнила, как подруга звонила вчера, оставила голосовое сообщение — что-то про "хочу увидеться, поговорить". Тогда Елена просто удалила его, но теперь гнев рос, требовал выхода. Она не могла молчать. Не могла притворяться, что ничего не знает.
— Маш, — начала она, глядя в кружку, чтобы не встретиться с глазами сестры. — Я вчера кое-что нашла. В его вещах.
Мария замерла, сковородка в её руке дрогнула. Она медленно повернулась, и Елена увидела, как её лицо напряглось. Это был тот же взгляд, что вчера, когда они поссорились, — смесь вины и страха. Елена сжала кружку сильнее, чувствуя, как гнев переливается через край.
— Что нашла? — голос Марии был ровным, но Елена слышала в нём натянутую струну.
— Его старый телефон, — Елена подняла глаза, и её голос стал твёрже. — И сообщения. С Катей. Они… они были вместе. Годами, Маш. Годами.
Мария выдохнула, будто ждала этого. Она поставила сковородку на плиту и села напротив, сложив руки на столе. Елена ждала, что сестра будет спорить, защищать Андрея, говорить, что это ошибка. Но Мария молчала, и это молчание было хуже крика.
— Ты не удивлена, — Елена почувствовала, как горло сжимается. — Ты знала. С самого начала, да?
— Лен, — Мария наклонилась ближе, но Елена отшатнулась. — Я не знала точно. Я видела, как они… переглядываются иногда. На вечеринках, на днях рождения. Но я думала, это ничего не значит. Я не хотела верить.
— Не хотела верить? — Елена вскочила, чуть не опрокинув кружку. — Ты видела, как моя подруга флиртует с моим мужем, и молчала? Ты хоть понимаешь, как это больно? Я доверяла ей! Я доверяла тебе!
Её голос сорвался, и она почувствовала, как слёзы подступают, но гнев был сильнее. Она ненавидела себя за эту слабость, за то, что не могла держать себя в руках, как Мария. Сестра смотрела на неё, и в её глазах было столько боли, что Елена почти пожалела о своих словах. Почти.
— Я ошиблась, — тихо сказала Мария. — Я думала, что защищаю тебя. Если бы я сказала, что бы изменилось? Ты бы ушла от него? Или возненавидела Катю? Я не хотела ломать твой мир.
— Мой мир уже сломан! — Елена ударила ладонью по столу, и кружка всё-таки упала, разбрызгивая кофе. — Он сломан, потому что все, кого я любила, лгали мне! Андрей, Катя, ты!
Мария встала, шагнула к ней, но Елена отступила, подняв руки, как щит. Она не хотела утешений. Не хотела лжи. Ей нужен был воздух, пространство, что-то, что остановит эту боль, которая разрывала её изнутри.
— Я иду в душ, — бросила она, развернувшись. — Не ходи за мной.
Она почти выбежала из кухни, чувствуя, как слёзы всё-таки прорываются. В ванной она включила воду, чтобы заглушить рыдания, и прислонилась к стене, задыхаясь. Её жизнь была фальшивкой. Андрей, которого она любила, которого считала своим, принадлежал другой. А сестра, её единственная опора, молчала. Елена посмотрела на своё отражение в зеркале — бледное лицо, красные глаза, спутанные волосы. Кто эта женщина? Где та Елена, которая смеялась, создавала букеты, мечтала о будущем? Её украли. И она не знала, как вернуть себя.
Елена стояла у входа в кофейню, сжимая ремешок сумки так, будто он был её единственной опорой. Утренний город шумел вокруг: машины гудели, прохожие спешили по тротуарам, а запах свежей выпечки из соседней пекарни смешивался с выхлопами. Но для Елены всё это было фоном — её мир сузился до двери перед ней, за которой ждала Катя. Она согласилась встретиться после трёх пропущенных звонков и короткого сообщения: "Нам нужно поговорить. Сегодня в 12, в ‘Зёрнах’."Елена написала это ночью, когда гнев не дал ей уснуть, и теперь не знала, готова ли. Но отступать было поздно.
Она глубоко вдохнула и толкнула дверь. Кофейня была почти пустой — пара студентов в углу уткнулась в ноутбуки, официант лениво протирал стойку. Катя сидела у окна, её светлые волосы были собраны в высокий хвост, а красное пальто висело на спинке стула. Она выглядела как всегда — яркой, уверенной, будто ничего не изменилось. Но когда она подняла глаза и увидела Елену, её улыбка дрогнула, и это было первое, что Елена заметила. Катя нервничала.
— Лен, ты пришла, — Катя встала, шагнув навстречу, но Елена подняла руку, останавливая её. Она не хотела объятий, не хотела фальши. Катя замерла, и её лицо стало серьёзнее. — Садись, я заказала тебе латте.
Елена села напротив, не глядя на чашку, которую Катя подвинула к ней. Её руки дрожали, и она спрятала их под стол, чтобы подруга незаметила. Гнев, который кипел в ней с ночи, теперь смешался со страхом. Что, если Катя солжёт? Или, хуже, скажет правду, которую Елена не сможет вынести? Она заставила себя посмотреть в глаза подруги — голубые, ясные, но с тенью чего-то нового. Вины? Или просто её воображение?
— Зачем ты звонила? — Елена начала без предисловий, и её голос был холоднее, чем она ожидала. — Хотела ещё раз поплакать? Или рассказать, как сильно ты скучаешь по Андрею?
Катя моргнула, будто не ожидала такого тона. Она откинулась на спинку стула, теребя край салфетки, и Елена заметила, как её пальцы дрожат. Хорошо. Пусть нервничает. Пусть чувствует хоть часть той боли, что разрывала её.
— Лен, я… — Катя замялась, опустив взгляд. — Я просто хотела узнать, как ты. Ты не отвечала, и я волновалась.
— Волновалась? — Елена усмехнулась, и смех вышел резким, почти злым. — Ты волновалась за меня? Это после того, как спала с моим мужем? Или ты думала, я никогда не узнаю?
Слова вырвались, как выстрел, и Катя побледнела. Елена видела, как её губы дрогнули, как она сжала салфетку так, что та порвалась. Кофейня вдруг стала слишком тихой — даже стук чашек за стойкой казался далёким. Елена ждала, что Катя будет отрицать, спорить, придумывать оправдания. Но подруга молчала, и это молчание было громче любого признания.
— Как ты… — наконец выдохнула Катя, и её голос был хриплым. — Откуда ты знаешь?
— Его телефон, — Елена смотрела ей в глаза, не давая отвести взгляд. — Фотографии. Сообщения. "Я тебя люблю", "скоро всё будет по-нашему". Хочешь, процитирую ещё? Или ты и так помнишь?
Катя закрыла лицо руками, и Елена увидела, как её плечи задрожали. Слёзы? Или игра? Елена не знала, чему верить, но гнев не давал ей остановиться. Она наклонилась ближе, её голос стал тише, но твёрже, как сталь.
— Сколько лет, Катя? Два? Пять? Все десять, пока я считала тебя подругой? Пока ты пила кофе в моём доме, смеялась со мной, обнимала меня?
— Лен, пожалуйста, — Катя подняла голову, и её глаза были красными, но Елена не чувствовала жалости. — Это не так просто. Я не хотела…
— Не хотела? — Елена ударила ладонью по столу, и чашка с латте задребезжала. — Ты спала с ним! Ты писала ему, что устала быть второй! Ты хотела, чтобы он ушёл от меня! Как это "не хотела"?
Катя всхлипнула, вытирая щёки, но Елена не дала ей ответить. Она чувствовала, как гнев вырывается наружу, как всё, что копилось с той ночи, когда она нашла телефон, хлёстким потоком заливает кофейню.
— Ты была моей подругой, — продолжала она, и её голос дрожал, но не от слабости, а от ярости. — Я доверяла тебе всё. Мои страхи, мои мечты. А ты… ты украла его. Ты украла мою жизнь.
— Я любила его, — вырвалось у Кати, и она тут же прикусила губу, будто пожалела о словах. Но было поздно. Елена замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится снова. Любила. Не просто интрижка, не ошибка. Любовь.
— Любила, — повторила Елена, и её голос стал пустым, как её сердце. — А я? Что я для тебя была? Прикрытием? Дурой, которая ничего не видит?
— Нет, — Катя покачала головой, и её голос сорвался. — Ты была моей подругой. Я ненавидела себя за это. Но он… он говорил, что вы не счастливы. Что ты не понимаешь его. Я поверила. Я хотела верить.
Елена засмеялась — горько, надрывно. Не счастливы? Она вспомнила их вечера, их планы, их мечты о ребёнке. Да, были ссоры, были дни, когда Андрей замыкался, но разве это не нормально? Разве это оправдывало предательство? Она посмотрела на Катю, и впервые за годы дружбы увидела её настоящую — не ту, что смеялась с ней, а ту, что лгала, манипулировала, крала.
— Он говорил, что уйдёт к тебе? — спросила Елена, и её голос был спокойнее, но внутри всё кипело. — Что обещал?
Катя кивнула, вытирая слёзы.
— Он говорил… что любит меня. Что хочет начать заново. Но потом… потом он сказал, что не может. Что слишком много на кону. Я не понимала, о чём он.
Елена почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Слишком много на кону. Она вспомнила сообщения от Игоря, те странные слова о деньгах, об "ней". Что Андрей скрывал? Не только измену, но что-то ещё? Она хотела спросить, но Катя вдруг встала, хватая пальто.
— Прости, Лен, — прошептала она. — Я не могу… я не должна была приходить.
— Стой, — Елена схватила её за руку, и её пальцы сжались сильнее, чем она хотела. — Ты не уйдёшь, пока не скажешь всё. Что он скрывал? Что за "слишком много на кону"?
Катя вырвалась, её глаза были полны паники.
— Я не знаю! Он не говорил! Просто… просто оставь это, Лен. Ради себя.
Она выбежала из кофейни, оставив Елену одну. Официант посмотрел на неё с любопытством, но Елена не замечала. Она сидела, глядя на пустую чашку Кати, и чувствовала, как гнев сменяется холодной решимостью. Катя знала больше, чем сказала. И Елена найдёт правду. Даже если она разрушит всё, что от неё осталось.
Елена вернулась домой, чувствуя себя так, будто её пропустили через мясорубку. Встреча с Катей оставила в ней пустоту, смешанную с гневом, который всё ещё кипел, но уже не обжигал, а тлел, как угли. Она бросила сумку в прихожей, не разуваясь, прошла в гостиную и упала на диван, уставившись в потолок. Дом, который когда-то был её убежищем, теперь казался чужим — каждая вещь, каждый угол напоминал об Андрее, о Кате, о лжи, что пропитала стены. Она закрыла глаза, надеясь, что тишина заглушит хаос в голове, но мысли только громче кричали: "Почему я не видела? Что ещё он скрывал?"
Дверь хлопнула, и Елена вздрогнула. Шаги Марии эхом разнеслись по коридору, и через секунду сестра появилась в дверном проёме. Её пепельные волосы были слегка растрёпаны, а в руках она держала пакет с продуктами. Мария посмотрела на Елену, и её серые глаза тут же сузились — она всегда замечала, когда что-то было не так.
— Лен, ты где была? — Мария поставила пакет на пол и подошла ближе. — Я звонила, ты не отвечала.
Елена достала телефон из кармана — три пропущенных от сестры. Она даже не слышала звонков. Встреча с Катей выжала из неё всё, оставив только гул в ушах и вкус предательства во рту.
— Встретилась с Катей, — коротко ответила она, не глядя на Марию. Её голос был ровным, но внутри всё дрожало.
Мария замерла, и Елена почувствовала её напряжение, даже не поднимая глаз. Сестра села на кресло напротив, сложив руки на коленях, и её поза была слишком правильной, как будто она готовилась к удару.
— И что она сказала? — спросила Мария, и в её голосе была осторожность, которая раздражала Елену всё больше.
— Что любила его, — Елена наконец посмотрела на сестру, и её взгляд был острым, как лезвие. — Что он обещал уйти ко мне. Что я, оказывается, была несчастной женой, которая ничего не понимала. Это ты тоже знала, Маш? Что я была дурой?
Мария сжала губы, и Елена увидела, как её пальцы стиснули подлокотник. Она ждала, что сестра снова начнёт оправдываться, говорить о своих подозрениях, о том, как хотела её защитить. Но Мария молчала, и это молчание было хуже слов. Елена почувствовала, как гнев, который она выплеснула на Катю, возвращается, теперь направленный на сестру.
— Почему ты не сказала мне? — Елена встала, её голос задрожал. — Ты видела, как они… как они были вместе, и ничего не сделала! Ты позволила мне жить в этой лжи!
— Лен, хватит, — Мария тоже поднялась, и её голос стал твёрже. — Я не знала, что у них всё так далеко зашло! Да, я видела, как Катя вела себя с ним, как он иногда задерживался с ней после вечеринок. Но я не думала, что это серьёзно! Я не хотела разрушить твой брак из-за своих домыслов!
— Мой брак уже был разрушен! — Елена шагнула ближе, её руки сжались в кулаки. — Он был разрушен, потому что Андрей спал с моей подругой, а ты молчала! Ты хоть понимаешь, как это больно? Знать, что все вокруг видели, а я — нет?
Мария открыла рот, но слова не пришли. Она смотрела на Елену, и в её глазах было столько вины, что Елена почти отступила. Но гнев был сильнее. Она ненавидела сестру за это молчание, ненавидела Андрея за предательство, ненавидела себя за слепоту. Дом, который она строила с любовью, оказался карточным, и теперь он рушился, а она не знала, как остановить это.
— Я пыталась защитить тебя, — наконец сказала Мария, и её голос был тише, почти умоляющим. — Я думала, если скажу, ты не поверишь. Или хуже — останешься с ним, чтобы доказать, что всё хорошо. Я не хотела, чтобы ты страдала.
— Я и так страдаю! — Елена крикнула, и её голос эхом отразился от стен. — Я страдаю, потому что потеряла мужа, подругу, сестру! Потому что всё, во что я верила, было ложью!
Мария шагнула к ней, протянув руку, но Елена отступила, как от огня. Она не хотела утешений, не хотела прикосновений. Ей нужно было одиночество, чтобы разобраться, чтобы понять, как жить дальше. Она повернулась и пошла к лестнице, но Мария окликнула её.
— Лен, подожди, — в её голосе была паника. — Не закрывайся. Давай поговорим. Я знаю, я виновата, но я здесь. Я не уйду.
Елена остановилась, но не обернулась. Она сжала перила так, что костяшки побелели, и заставила себя дыш глубоко, чтобы не разрыдаться. Она не хотела прощать. Не сейчас. Может, никогда. Но слова Марии — "я не уйду" — всё же задели что-то внутри, и это пугало её. Что, если она потеряет и сестру? Что тогда останется?
— Мне нужно время, — выдавила она, не глядя назад. — Просто… дай мне время.
Она поднялась в спальню, закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как слёзы наконец прорываются. Телефон Андрея лежал на кровати, где она оставила его утром, и Елена посмотрела на него с ненавистью. Он был ключом к правде — и к боли. Она знала, что должна копнуть глубже, найти сообщения от Игоря, понять, что за "деньги" и "она". Но сейчас она была слишком уставшей, слишком разбитой. Елена легла на кровать, свернувшись клубком, и закрыла глаза. Дом молчал, но его тишина была полна лжи, и она знала, что не сможет прятаться вечно.
Елена сидела за кухонным столом, глядя на телефон Андрея, который она всё-таки принесла из спальни. Было уже за полночь, дом утонул в тишине, и только слабый свет лампы над столом разгонял тени. Мария ушла спать час назад, после очередной попытки поговорить, но Елена отмахнулась, пробормотав что-то про усталость. Она не была готова к разговорам, не была готова к извинениям. Её мир рушился, и она хотела разобраться в обломках сама, без чужих рук, которые могли всё испортить.
Телефон лежал перед ней, чёрный, с потрескавшимся экраном, как символ её брака — внешне целый, но внутри сломанный. Елена знала, что открывать его снова — это как резать по живому, но после встречи с Катей и ссоры с Марией она не могла остановиться. Катя сказала: "Слишком много на кону". Эти слова крутились в голове, как заноза, и Елена чувствовала, что ответы где-то здесь, в этом куске пластика и металла, который хранил секреты Андрея. Она включила его, и экран загорелся, показав их старое фото. Елена сжала зубы, прогоняя боль, и открыла сообщения.
Она пролистала переписку с Катей, хотя каждое слово всё ещё резало. Любовные признания, планы встреч, пустые обещания — всё это она уже видела, но теперь искала что-то другое. Упоминание о деньгах, о "ней", о чём-то, что заставило Катю паниковать. Но ничего нового не было, только бесконечные "скучаю" и "скоро". Елена отложила чат и перешла к сообщениям от Игоря Р. Их было немного, но каждое казалось тяжёлым, как камень.
"Ты опаздываешь. Это не игра,"— писал Игорь за две недели до аварии.
"Я сказал, всё будет. Дай мне время,"— отвечал Андрей.
"Время кончилось. Она узнает, если не заплатишь."
Елена перечитала последнее сообщение трижды, и её пальцы задрожали. Она. Кто эта "она"? Катя? Или… она сама? Елена вспомнила, как Андрей в последние месяцы стал нервным, как часто запирался в кабинете, как отмахивался, когда она спрашивала о работе. Тогда она думала, что это стресс, что он просто устал. Теперь она видела другое — страх. Он боялся чего-то. Или кого-то.
Она открыла контакты, надеясь найти больше о Игоре, но там было только его имя и номер. Никаких заметок, никаких подсказок. Елена сжала телефон, чувствуя, как гнев смешивается с бессилием. Она хотела позвонить этому Игорю, крикнуть, потребовать ответов, но что бы она сказала? "Почему мой мёртвый муж вам должен?" Это было безумием. И всё же мысль не отпускала.
Елена встала, прошлась по кухне, пытаясь успокоиться. Её взгляд упал на ключ, который она принесла вместе с телефоном. Он лежал на столе, маленький, потёртый, с гравировкой, которую она не могла разобрать в тусклом свете. Елена взяла его, повертела в руках. Он был холодным, но тёплым от её ладоней, и что-то в нём казалось знакомым. Она вспомнила, как Андрей однажды упомянул склад, где хранил старые чертежи. "Ничего важного," — сказал он тогда, отмахнувшись. Но теперь она сомневалась в каждом его слове.
Она вернулась к телефону, открыла заметки, надеясь найти хоть что-то — адрес, намёк, что угодно. Но там были только списки дел, напоминания о встречах, ничего необычного. Елена уже собиралась выключить телефон, когда заметила папку в галерее, которую пропустила раньше. Она называлась "Работа", и Елена открыла её, ожидая увидеть эскизы зданий. Вместо этого там были фото документов — контракты, счета, таблицы с цифрами. Елена нахмурилась, листая дальше. Одно фото привлекло её внимание: лист с логотипом компании "СтройИнвест", подписью Андрея и какой-то суммой — шесть миллионов. Она не разбиралась в его делах, но это было слишком много для обычного проекта.
Елена увеличила фото, пытаясь разобрать мелкий текст, но её знания ограничивались цветами и букетами, а не финансами. Она видела только слова "перевод", "срок", "обязательства". И имя — Игорь Рябинин. То же, что в сообщениях. Елена почувствовала, как холод пробежал по спине. Это не просто долг. Это что-то большое, что-то, что могло стоить Андрею жизни. Она вспомнила слова Кати: "Слишком много на кону". Что он втянул её в это? Или… её?
Она отложила телефон, её руки дрожали. Ей нужно было узнать больше, но как? Позвонить в полицию? Найти этого Игоря? Или пойти туда, где мог быть ответ, — на склад, если ключ от него? Елена посмотрела на часы — час ночи. Безумие идти куда-то сейчас, но сидеть и ждать было ещё хуже. Она встала, схватила ключ и сунула телефон в карман. Ей нужно было действие, что-то, что докажет, что она не жертва, не дура, которую все обманывали.
