Тайна двенадцатой комнаты. Исторический детектив

Он достал пластину и поднёс к свету. На ней был выгравирован тот же символ, что и на водяном знаке, — циркуль и наугольник, сплетённые вензелем «Е II». А под ним — несколько строк на французском языке.

— «La clé est dans la lumière», — прочитала Анастасия. — «Ключ — в свете».

— В свете? — переспросила Анна. — Что это значит?

— Может быть, нужно посмотреть на пластину при определённом освещении? — предположил Дмитрий. — Как с ультрафиолетом?

Анастасия покачала головой.

— Нет. Думаю, это буквально. Ключ находится там, где свет. Где в этой комнате источник света?

— Окно, — сказала Анна. — И люстра. Но люстра новая, советская, её повесили в шестидесятых.

— Значит, окно.

Они подошли к окну. Оно выходило во внутренний двор, и сквозь мутное стекло пробивался тусклый дневной свет. Подоконник был широкий, мраморный, с потрескавшейся поверхностью. Анна провела рукой по краю, ища неровности.

— Здесь, — сказала она. — В торце подоконника есть небольшое отверстие. Словно для ключа.

Дмитрий заглянул в отверстие. Оно было круглое, диаметром около сантиметра, и уходило вглубь мрамора. Ключ, который мог бы туда подойти, должен был быть длинным и тонким — не похожим на обычные дверные ключи.

— Ключ, который хранился у образа Святой Екатерины, — пробормотал он. — Если его там больше нет, мы не сможем открыть этот замок.

— Может, и не нужен ключ, — сказала Анастасия. — Смотрите на пластину. «Ключ — в свете». Свет падает на подоконник только в определённое время дня, когда солнце находится под нужным углом. Возможно, световой луч, проходя через отверстие, должен указать на что-то.

— Но сейчас пасмурно, — возразила Анна. — Солнца нет.

— Зато у нас есть это. — Анастасия достала из рюкзака фонарик — с ультрафиолетом и регулируемым фокусом. — Я могу направить луч под тем же углом, под каким солнце светит в это время года.

Она отошла к окну, прикинула угол падения солнечных лучей в октябре и направила фонарик в отверстие. Узкий луч света прорезал полумрак комнаты и упёрся в противоположную стену.

— Ничего, — разочарованно сказала Анна. — Просто пятно света.

— Подождите. — Анастасия изменила фокус, сделав луч максимально узким. — В октябре солнце в Твери находится под углом примерно двадцать пять градусов к горизонту в полдень. Значит, луч должен падать… вот так.

Она чуть опустила фонарик, и луч скользнул по стене, пока не остановился на одном из декоративных элементов — небольшой розетке в углу потолка.

— Вот, — выдохнула она. — Видите? Розетка.

Они подошли ближе. Розетка была лепная, в виде стилизованного цветка с восемью лепестками. В центре её виднелось небольшое отверстие, точно такое же, как в подоконнике.

— Два замка, — сказал Дмитрий. — Один на полу, второй на потолке. Нужно активировать оба одновременно.

— Или последовательно, — добавила Анастасия. — Сначала свет указывает на розетку. Может быть, в розетке тоже есть какой-то механизм.

Анна принесла стремянку из коридора и поднялась к потолку. Она внимательно осмотрела розетку, потрогала лепестки, и один из них слегка покачнулся. Она нажала — и снова где-то за стеной раздался щелчок.

— Есть! — воскликнула она. — Теперь нужно активировать оба механизма. Дмитрий, ты у подоконника. На счёт три нажимаем одновременно.

Они заняли позиции. Анна на стремянке, Дмитрий у подоконника.

— Раз. Два. Три.

Дмитрий нажал на отверстие в подоконнике тонким шпателем, Анна одновременно надавила на лепесток розетки. Раздался двойной щелчок, а затем — низкий, утробный скрежет, от которого завибрировал пол.

Часть стены, примыкающая к камину, медленно, со скрипом, отошла внутрь, открывая тёмный проём.

Дмитрий, Анна и Анастасия замерли, глядя в черноту.

4. За порогом

— Получилось, — прошептала Анна. — Она существует. Двенадцатая комната.

Проём был узким — едва достаточным, чтобы протиснуться боком. Из него тянуло холодом и сыростью, а ещё — странным запахом, который Дмитрий не мог идентифицировать: не плесень, не старая штукатурка, а что-то другое, почти забытое. Так пахнут очень старые книги, пролежавшие в герметичном хранилище десятилетиями.

— Нужно посмотреть, что там, — сказал он.

— Подожди. — Анна остановила его. — Сначала — свет.

Она достала из сумки мощный фонарь и направила луч в проём. Тот осветил узкий коридор, уходящий куда-то вглубь стены. Коридор был выложен кирпичом, на полу — каменные плиты, покрытые пылью. В конце коридора угадывалось расширение — вероятно, сама комната.

— Я пойду первой, — сказала Анна. — Я знаю дворец лучше всех. Дмитрий — за мной. Настя — последней. Если что-то пойдёт не так, сразу назад.

Они протиснулись в проём. Коридор оказался длиннее, чем выглядел снаружи, — метров пять, не меньше. Стены здесь были грубо оштукатурены, без всякого декора, словно это был технический проход, не предназначенный для посторонних глаз. На потолке виднелись следы копоти — возможно, от факелов или свечей.

— Здесь давно никого не было, — сказала Анастасия, освещая стены фонариком. — Смотрите, паутина. И пыль нетронутая.

— Это хорошо, — отозвался Дмитрий. — Значит, Куратор и его люди здесь ещё не побывали.

Коридор закончился арочным проёмом, за которым открывалось небольшое помещение — примерно три на четыре метра. Анна первой шагнула внутрь и ахнула.

Комната была обставлена. У стены стоял массивный дубовый стол, покрытый слоем пыли. На столе — бронзовый подсвечник с огарком свечи, чернильница с засохшими чернилами и несколько гусиных перьев. Рядом — стопка бумаг, перевязанная выцветшей лентой. У противоположной стены — небольшой книжный шкаф с застеклёнными дверцами, за которыми виднелись корешки старинных книг. Над шкафом висел потемневший портрет в тяжёлой раме — женщина в императорской короне, с властным, но печальным лицом. Екатерина II.

— Боже мой, — прошептала Анастасия. — Это же… это нетронутый интерьер восемнадцатого века. Как такое могло сохраниться?

— Её личная комната, — сказала Анна, оглядываясь. — Двенадцатая. Та, которой не было на планах. Здесь она работала над документами, которые не хотела показывать даже приближённым.

Дмитрий подошёл к столу. Его взгляд упал на стопку бумаг. Он осторожно, едва касаясь, приподнял верхний лист. Это было письмо — на французском, написанное тем же изящным почерком, что и странная запись в описи. Подпись внизу: «Catherine».

— Это её рука, — сказал он. — Екатерина писала это лично.

— Что там? — спросила Анастасия, подходя ближе.

Дмитрий начал переводить, медленно разбирая выцветшие строки:

— «Дражайший князь. Я получила Ваше послание и разделяю Ваши опасения. Время, в которое мы живём, требует от нас не только мудрости, но и осторожности. Идеи, которые я некогда считала благотворными, ныне обернулись угрозой для престола и государства. Однако я не могу отречься от того, во что верила. Посему я оставляю сии бумаги здесь, в месте, известном лишь немногим, в надежде, что когда-нибудь, в иные времена, они будут найдены и прочтены теми, кто сумеет понять…»

Он замолчал, не в силах продолжать. Анна и Анастасия стояли рядом, затаив дыхание.

— Что она оставила? — спросила наконец Анна.

Дмитрий осторожно отложил письмо и взял следующий лист. Это был не просто документ — это был манифест. Заголовок гласил: «Наставление о управлении государством, писанное собственноручно Ея Императорским Величеством Екатериною Второю для потомков, коим предстоит нести бремя власти».

— Манифест — прошептал он. — О котором ходили легенды. Альтернативная версия «Наказа». Она действительно существует.

Он хотел продолжить чтение, но в этот момент где-то позади, в коридоре, послышался звук. Не скрежет, не шорох — тяжёлые, уверенные шаги.

Кто-то шёл по потайному проходу.

5. Непрошеные гости

Анна первая среагировала. Она схватила Дмитрия за руку и потянула в тёмный угол комнаты, за книжный шкаф. Анастасия, не дожидаясь команды, нырнула следом, прижимая к груди ноутбук. Дмитрий едва успел сунуть манифест за пазуху — сворачивать и прятать было некогда.

Шаги приближались. В арочном проёме показалась фигура — высокий мужчина в тёмном пальто, с фонарём в одной руке и пистолетом в другой. Дмитрий узнал его — человек, который следил за ним от архива два дня назад. А за ним, чуть позади, шёл ещё один — пониже, коренастый, с бычьей шеей и маленькими злыми глазами.

— Здесь, — сказал первый, освещая комнату фонарём. — Я же говорил, они найдут проход.

— Вижу, — отозвался второй. — Но где они сами?

Фонарь скользнул по столу, по шкафу, по портрету Екатерины. Луч замер на книжном шкафу, за которым прятались Дмитрий, Анна и Анастасия.

— Выходите, — сказал первый спокойно, почти лениво. — Мы знаем, что вы здесь. Деваться вам некуда.

Дмитрий почувствовал, как Анна сжала его руку. Анастасия замерла, стараясь даже не дышать. Тишина в комнате стала звенящей, и в этой тишине отчётливо прозвучал щелчок взводимого курка.

— Я сказал: выходите. Или мы будем стрелять.

Дмитрий понял, что выбора нет. Он медленно поднялся, держа руки на виду, и шагнул из-за шкафа. Анна и Анастасия последовали за ним.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся первый. — А теперь — документы. То, что вы нашли на столе. Отдайте, и, возможно, останетесь живы.

— Кто вы? — спросил Дмитрий, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Неважно. Важно то, что вы нашли то, что вам не следовало находить. И теперь у вас есть два пути: отдать документы и забыть об этом месте, или… — Он многозначительно повёл стволом пистолета.

— Вы работаете на Куратора, — сказала Анна. — На Оболенского.