Легенда о Кощее. Осколки бессмертного сердца

Ратибор молчал. Потом медленно встал и направился к дальним стеллажам, заставленным пожелтевшими фолиантами. Он снял один, пролистал, нахмурился, затем снял другой и снова пролистал. Потом ещё один. И ещё.

– Странно, – наконец пробормотал архивариус, возвращаясь к столу. – У меня было смутное ощущение, что я где-то видел нечто подобное.

– Где? – я нетерпеливо подалась вперёд.

– Не могу вспомнить, – он потёр переносицу. – Но где-то... где-то я читал о таких камнях. Очень древняя магия, старше Ордена.

Ратибор снова встал, задумчиво оглядел стеллажи и вдруг остановился. Он взял книгу, перевернул несколько страниц и нахмурился. Его пальцы заскользили по строчкам и замерли на одном слове.

– Вот, – сказал он, положил книгу на стол. – Если я не ошибаюсь, это может быть как-то связано. Погляди.

Я вскочила с места и едва не задела стопку свитков на краю стола, заглядывая через плечо Ратибора. Книга была очень старой. Чернила местами выцвели, и витиеватый почерк едва удавалось разобрать. Прищурившись, я всё-таки с трудом прочитала слово, на которое указывал архивариус:

– Узел? – переспросила я.

– Узел, – одобрительно кивнул он. – Но здесь ничего толком не объясняется. «На древних узлах держится...» – а дальше текст стёрт и прочитать невозможно.

– И что это значит?

Ратибор покачал головой.

– Не знаю, Мира. Увы, к нашему времени многие знания оказались безвозвратно утеряны. Когда-то мы называли себя хранителями, – он со вздохом закрыл книгу и взглянул на меня поверх очков. – Мы всё ещё так себя называем. Только вот никто уже не помнит, что именно мы должны хранить.

– Знания? – я нахмурилась, а Ратибор грустно улыбнулся.

– Не только. Ты знала, что сначала Орден не делился на хранителей и охотников? – я качнула головой, и он продолжил. – Сначала все были хранителями, но шли годы, и Орден менялся. Кто-то считал, что всех чудовищ нужно обязательно убивать, а кто-то – что не вся нечисть плохая.

– Условно, если кикимора не вредит, её можно просто прогнать подальше? – задумчиво уточнила я, не очень понимая, как можно делить нечисть на «хорошую» и «плохую».

– Условно, – улыбнулся Ратибор моему сравнению.

– Но ведь все они слуги Кощеевы!

– Вот поэтому ты и охотница, – его улыбка стала тусклее, и я поняла, что сказала что–то не то. – Со временем охотников становилось всё больше, а хранителей – всё меньше. Так постепенно мы и превратились в старых книжников, охраняющих одни лишь знания. И то, крупицы.

Ратибор закончил свой рассказ будничным тоном, хотя в его глазах застыла тихая грусть. Я молчала, пытаясь представить, что бы было, если бы мир сейчас выглядел, как раньше. Мы пытались бы договориться с нечистью, а не уничтожать её? От одной этой мысли становилось не по себе.

– Ты никогда мне этого не рассказывал, – наконец сказала я.

– А ты и не спрашивала, – пожав плечами, просто ответил Ратибор. Он помолчал, а затем вдруг поднялся и снова направился к дальним стеллажам. – Дай-ка мне пару недель. Я поищу ещё упоминания узлов.

Когда я вышла из его башни, в коридорах уже зажигали светильники. За окнами сгущались сумерки, и крепость медленно погружалась в ночную тишину. Прикрыв глаза, я вдохнула холодный воздух полной грудью и медленно выдохнула, стараясь не думать о том, что будет дальше.

***

Прошло несколько дней. Спокойных и совершенно обычных. Я просыпалась по утрам, выходила на тренировочный двор, брала в руки меч и делала те же движения, что и всегда. Удары, уходы, выпады. Снова и снова, пытаясь забыться, но ничего не получалось.

По вечерам я сидела с товарищами у костра. Мы ели кашу и слушали истории старых охотников. Я смотрела, как пламя танцует в темноте, и слушала чужой смех, голос и разговоры о том, как они справлялись с чудовищами, уничтожали тёмную магию и защищали людей от зла. Я пыталась почувствовать себя частью этого мира, но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела взгляд незнакомца и чёрную трещину.

Горица почти не разговаривала со мной. Мы тренировались вместе, ужинали за одним столом, но между нами появилась стена. Я чувствовала её каждый раз, когда она смотрела в сторону, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом. В лазарет к Радомиру я так ни разу и не сходила, потому что боялась увидеть в его глазах то же, что видела у Горицы.

Через неделю, когда мне уже начало казаться, что всё наладится, и дни медленно начнут затирать воспоминания о незнакомце, в ворота Ордена влетел гонец.

Я стояла на тренировочном дворе, когда услышала лошадиный топот. Гонец был в грязном плаще, сломанная подкова цокала по камням, и его лицо было красным от ветра. Он спрыгнул с седла, едва не упав, и побежал к главному зданию.

– Срочное донесение! – крикнул он. – Командир!

Меч выскользнул из моих пальцев, а сердце застучало быстрее. Я ещё не знала, что случилось, но почему-то была уверена – Заречье было только началом.